что хочет лань чжань

Лань Чжань не разбирается в языках любви. Он слово «люблю» только выцеловывает на теле, в кровати медленно перебирает волосы, едва касаясь кожи головы и шеи — и молчит. Молча даёт деньги на любые прихоти и приносит на подносе острые блюда. Раньше Вэй Усянь думал, что это молчание — неоспоримый признак ненависти. Не может дружелюбный человек смотреть так пристально. И ему понадобилось умереть, чтобы Лань Чжаня всё-таки разгадать. Чтобы его взяли за руку и больше не отпускали. И Вэй Усянь счастлив — даже в скучных донельзя Облачных Глубинах. Ведь ему шею расцеловывают — кадык невольно дёргается, а Лань Чжань осторожно кожу под ним прикусывает. Переходит к ключицам, оставляет мокрые отметины в выемке над костью. [мой.] Только всё — молча. Чинно так, почти торжественно. Неубиваемая привычка ордена Гусу Лань. Вэй Усянь хочет чего-то яркого, бешеного, чтобы сердце выскочило из груди. Или хотя бы голос Лань Чжаня над ухом. Услышать восторженную дрожь в голосе, тихий стон. Вэй Усянь хочет, чтобы Лань Чжань говорил. И если он сам не собирается этого делать, придётся его нежно к этому подтолкнуть. Лань Чжань всегда на пороге цзинши задерживается — будто бы до сих пор не верит, что его там ждут. Вэй Усянь тут же с кровати соскакивает, по-кошачьи подкрадывается и обвивает руками шею Лань Чжаня. На лице у него при этом невыносимо хитрое выражение. — Тебе что-то нужно? — Ты слишком догадливый, Лань Чжань! — Вэй Усянь смеётся и целует его в кончик носа. Лань Чжань подаётся вперёд, чтобы поцеловать в губы — нежно, невесомо. Совсем не как в первый раз. Будто всё вокруг сейчас растает. Ужасная привычка последних лет. Вэй Усянь отвечает на поцелуй более уверенно, хмыкает, проводит языком по губам и внезапно отстраняется. — Я хочу кое-что сделать. Разнообразить наше времяпровождение. Что скажешь? — Мгм. — Мгм? И это всё? Разве вас в Гусу не учили красноречию? Стихосложению там? Лань Чжань выглядит почти виноватым, когда Вэй Усянь запускает руки под ворот его ханьфу. Пальцы у него (мертвецки) холодные, и мышцы Лань Чжаня ощутимо напрягаются. Но он доверяет. — Да. Я не против. — Молодец! Делаешь большие успехи! Вэй Усянь хватает ворот ханьфу, тянет на себя и после толкает Лань Чжаня на кровать — тот послушнее преданного щенка. — А теперь к разнообразию… я хочу быть сверху сегодня. Попробовать. Он вдруг осознаёт, что никогда власть и сила не пьянили его так, как спокойный, влюблённый взгляд Лань Чжаня снизу вверх. И своим положением он с радостью, беззастенчиво пользуется. Стягивает верхние одежды нарочито медленно, мягко поглаживая плечи, пробегаясь по ним кончиками пальцев. Когда Лань Чжань прижимает его к кровати всем телом, Вэй Усянь забывается в аромате сандалового дерева и слишком мало цепляется пальцами за основание шеи. Но невозможно было не заметить, что Лань Чжаню это нравится до дрожи. Вэй Усянь наклоняется к уху и шепчет: — Не волнуйся, я сделаю так, что тебе всё понравится. Наблюдает некоторое время за покрасневшими мочкой и скулой, а потом осторожно прижимает запястья Лань Чжаня к постели. — Потому что я буду делать всё так, как ты скажешь. Говори со мной. Лань Чжань тяжело сглатывает и тянется за поцелуем — выплеснуть накатившую нежность. Вэй Усянь прижимает его тело второй рукой. — Не-а. Чего ты хочешь, Лань Чжань? Не голос, а воркование демона. Лань Чжань сначала поджимает губы, а потом всё-таки говорит на выдохе, тихо-тихо: — Хочу тебя. Сердце Вэй Усяня пропускает удар. Он любит слова Лань Чжаня, любит голос Лань Чжаня, но только вопросительно поднимает брови: — Меня? Что меня? — Поцеловать. Вэй Усянь с довольной улыбкой наклоняется ближе и языком толкается в губы. Лань Чжань тут же рот приоткрывает, позволяет коснуться нёба, зубов и сам ведёт языком по языку. Они разрывают поцелуй и уже дышат тяжело, но лица счастливые. Вэй Усянь отпускает Лань Чжаня и встаёт с кровати. Сначала помогает до конца снять его одежду, а потом своё ханьфу скидывает. Последний штрих — стягивает ленту с волос. — Наконец-то пришла моя очередь тебя связывать! Чтобы у тебя не было шанса помешать мне доставлять тебе удовольствие, — Вэй Усянь хихикает и затягивает узел на запястьях Лань Чжаня. Тот не возражает, снова вытягивается на кровати и закидывает руки за голову. Смотрит выжидающе. Вэй Усяню этот настрой нравится. Он забирается сверху, удобнее на бёдрах устраивается и снова спрашивает: — Что ты хочешь, Лань Чжань? — Всегда — только тебя, — на его губах расцветает мягкая улыбка — редкий прекрасный цветок. — Ну хватит! Ты меня смущаешь! — Вэй Усянь наигранно отмахивается и кладёт руку на клеймо у самого сердца. — Тебе нравится, когда я касаюсь твоих шрамов? — Мне нравится быть связанным с тобой. — Понятно, — задумчиво тянет Вэй Усянь, оставляет на клейме случайный поцелуй и медленно перемещает руку ниже, на мышцы живота. — А здесь тебе прикосновения нравятся? Лань Чжань тщетно пытается сохранить лицо, как наставляли долго в Гусу (были ли у них какие-то правила, связанные с сексом? их правда учили молчать как рыба? остальные в Гусу вообще знают это слово?), но всё-таки выгибается навстречу прикосновениям. С губ срывается вздох. Вэй Усянь оставляет мимолётное прикосновение, которое всегда особенно сильно в теле отзывается, и убирает руку. — Ты хочешь этого? — Да. Да! — низкий, глубокий голос Лань Чжаня срывается. Вэй Усянь от одного этого тона почти сходит с ума, выдыхает рвано и снова ведёт рукой вдоль мышц, наслаждаясь тяжёлым дыханием Лань Чжаня. Повинуясь случайной шаловливой мысли, наклоняется и проводит по напряжённым мышцам языком. — Вэй Ин! — то ли крик отчаяния, то ли просьба. — Обратишься ко мне ещё раз? — Вэй Усянь ведёт языком вверх, а потом переходит на влажные поцелуи. — Вэй Ин, — Лань Чжань тихо стонет его имя и невольно пытается поджать ноги. — Вэй Ин… Всё повторяет его имя, как в бреду, потому что жарко, хорошо, потому что уже тянет внизу живота. Вэй Усянь прекрасно видит, что член Лань Чжаня уже стоит, но он слишком мало вещей попробовал. Поэтому приближает лицо к его груди и спрашивает: — А здесь ты чего-нибудь хочешь? Хочешь укушу тебя? Мне нравится, когда ты кусаешь мою шею. Лань Чжань сначала мычит что-то невнятное, двигает бёдрами, уже очень разгорячённый ласками, но всё же решается: — Можешь… потрогать соски? — Так? — одной рукой Вэй Усянь упирается в кровать у самой шеи Лань Чжаня, а второй касается соска, трёт его. Лань Чжань тихо стонет, и Вэй Усянь внезапно наклоняется ближе к лицу, чтобы прикусить приоткрытую нижнюю губу. Лань Чжань должен быть залюбленный, зацелованный за все тринадцать лет. И он целует, жадно, быстро, второй рукой лаская соски, пробегаясь пальцами по груди. Прерывает всё резко, даёт Лань Чжаню отдышаться (любуется). И меняет позу, чтобы провести по соскам языком. — А может так? Лань Чжань снова навстречу Вэй Усяню выгибается, едва дышит от удовольствия: — Так! — Твоё желание для меня закон. От вида настолько возбуждённого Лань Чжаня, с раскрасневшимся лицом, Вэй Усянь и сам чувствует, как член набухает. Всё тягучее, сладкое, с элементами неожиданности — и ему это до безумия нравится. Лань Чжань больше не может терпеть: на его члене появляются первые капли спермы. Он какое-то время мотает головой, будто пытается справиться с собой. Вэй Усянь останавливается, смотрит выжидающе. — Вэй Ин… помоги мне. Я хочу… — Разрядки? — слышать такие пошлые слова от второго Нефрита клана Лань всё-таки слишком странно, поэтому Вэй Усянь заканчивает предложение за него. Лань Чжань кивает. Едва пальцы касаются головки его члена, он не может сдержать стон, голову закидывает назад, выгибает шею. Вэй Усянь не может выпирающий кадык проигнорировать, ведёт языком по выступу, а потом прикусывает кожу изгиба шеи. Вместе с этим, он ведёт рукой по напряжённому члену Лань Чжаня — тот с готовностью помогает, толкается в сжатую ладонь. А Вэй Усянь всё никак остановится не может, всё тело Лань Чжаня покрывает лёгкими укусами и поцелуями. Просто Лань Чжань — сокровище, которое он слишком долго разглядеть не мог. Лань Чжань изливается в руку Вэй Усяня и дышит тяжело, глубоко, но в выражении лица можно угадать радость. Как минимум удовлетворение. — Что ты хочешь теперь, Лань Чжань? — Вэй Усянь нахально усмехается. И только брови приподнимает, когда ему отвечают в очередной раз: — Всегда — тебя. Лань Чжань садится на кровати и наклоняется ближе к уху. — Помочь тебе. От его уверенного голоса идут мурашки, и Вэй Усяню будто бы ещё жарче становится. Напряжение внизу уже почти болезненно сильное. Наверное, поэтому он сдаётся. Резким движением развязывает ленту на запястьях и в благодарность оставляет на костяшках поцелуй. Лань Чжань отвечает дрожащим выдохом — стоит в следующий раз и руки задействовать. И внезапно становится на полу на колени. Вэй Усянь разворачивается так, чтобы было удобно, и беззастенчиво стонет: — Лань Чжань! — едва язык касается его члена. Ему нравится исцеловывать Лань Чжаня. Ему нравится, когда Лань Чжань ведёт по всей длине языком. Лань Чжань всегда хочет его, а он хочет только Лань Чжаня.