I suoi demoni

       Дамиано не удалось утихомирить Лео словесно, и очень скоро в ход пошли кулаки. Друзьям парней еле удалось их расцепить. Какая-то девушка отвела меня в спальню и все расспрашивала: в порядке ли я, чего Леонардо от меня хотел, как так вышло и прочее. Слава богу, до чего-то страшного не дошло, я во время смогла подать Дамиано невесомый сигнал о том, что нуждаюсь в помощи. Он правильно понял меня и обернулся. Мне кое-как удалось оторваться от заботливой приятельницы, которая хотела оказать мне психологическую помощь, в которой я не нуждалась. Ни в гостиной, ни на балконе Дамиано не было. Я видела как много крови было на полу, меня затрясло. Для Лео вызвали такси и отправили домой. Мне было просто противно от мысли, что он пытался меня изнасиловать, да ещё и у всех на глазах (у него нет совести и воспитания. Любой, даже самый пьяный человек, может отдавать себе отчёт и не может позволять себе такое…). Вот так и давай человеку свободу в общении и стакан коньяка… спустя несколько минут моих не очень трезвых метаний по квартире, мне удалось найти Дамиано. Он прислонился к стене на кухне и курил. Смотрю в пепельницу, потом на него. Половина пачки точно была скурена. Закрываю за собой плотно дверь и вытаскиваю с верхней полки аптечку. Дамиано осторожно наблюдает за тем, как я смачиваю вату перекисью и готовлю пластыри с бинтами. Подхожу к нему, забираю сигарету и тушу. Он тускло улыбнулся мне. Я слегка касалась ватой кровавых ран и царапин. Дамиано вырывался и шипел от боли. Обещаю ему не делать больно и дуть на раны, как маленькому ребёнку. Его лицо было измученным от алкоголя и усталости (мы мало спали прошлой ночью), в кровавых ранах, но безумно красивым. Да, черт возьми, каждая клеточка была идеальной. Эта небритость, которая безумно ему шла. Наглые, карие глаза, изучающие мое лицо и руки. Пухлые губы, тянущиеся целовать мои пальцы. Даже сейчас он игрался со мной, пытался как-то завлечь. Убираю кровавые куски ваты в мусорку и леплю на разбитый подбородок пластырь. Дамиано снова тянется за пачкой сигарет на столе. Успеваю стащить её первой и закуриваю одну из последних сигарет, вернув ему пачку. Сажусь на подоконник, чтобы быть ближе к нему и выпускаю дым от первой затяжки. Слежу за тем, как серое облако растаивает под потолком в пламенном огне лампочки. Дамиано прикуривает от моей сигареты и кладёт руки на мои бёдра. Они снова такие тёплые и мягкие. Мне было приятно. Опускаю глаза на него и пьяно улыбаюсь. Дамиано стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своей груди. Снова спускаю дым в пространство рядом с ним. Нам было комфортно молчать, просто молчать, разглядывая лица и руки друг друга. Мне нравилось, что даже молчать с Дамиано было безумно интересно и увлекательно. Мы как будто обменивались мыслями на невербальном уровне, словно слова нам даже были не нужны. Зачем они, если глаза, губы, прикосновения скажут намного больше? Докуриваю сигарету и слезаю, оказавшись в кольце его рук. Дамиано прижимается к моему телу и наклонившись, целует в губы. Глубоко и нежно, почти осторожно, словно вдруг почему-то побоявшись мне навредить. Ладонью тяну его шею на себя и врезаюсь затылком в стену от его напора. Он вдруг тут же осмелел, пуская язык мне в рот. Водит руками по моей талии и оголенной из-за разреза спине, шумно тянет воздух носом. Я чувствовала как сладкий и тугой узел собирался внизу живота. Дамиано резко опустил руку мне на бедро и потянул на себя. Я закинула ногу ему на бедро, он придержал и скользнул рукой глубже. Припечатывает меня к стене окончательно. Запрокидываю голову назад, оголяя шею и грудь для его поцелуев. Дамиано проводит кончиком носа по коже на шее и целует под ушком, спускаясь языком к ключице. Шумно выдыхаю, чувствуя как меня накрывает возбуждение. Дамиано улыбнулся, как настоящий обольститель и остановился. Отпускает мою ногу, опирается руками в стену на уровне моего лица и делает полшага назад. Слежу за его игрой и глупо кусаю губу, слизывая его последние поцелуи. В воздухе пахло его одеколоном и сигаретами. Прекрасно. Стреляем друг в друга глазами, Дамиано странно улыбается, наклоняется и прямо в губы шепчет:        — Если бы у тебя был выбор между мной и любым другим мужиком, кого бы ты выбрала? — Он прикрыл глаза и лизнул мои губы. Тут же поджимаю их и облизываю снова.        — Тебя. — Тяжело дышу.        — Правда?        — В любом случае, я бы выбрала тебя, Дамиано, ты можешь не сомневаться во мне.        — Почему? Зачем я тебе? — Он все ещё также близко ко мне, дышит в шею. Касаюсь пальцами его подбородка и поднимаю, чтобы как следует разглядеть его лицо. Дамиано повинуется и пристально смотрит мне в глаза, ожидая ответа на вопрос.        — Почему ты спрашиваешь это?        — Скажем так, хочу убрать всякие сомнения из своей головы, хочу убедиться в тебе и своих чувствах. Так зачем и почему именно я?        — Дамиано… я выбрала тебя, потому что знала, что ты мой и только мой, понимаешь? Ты просто мой. Я чувствую рядом с тобой гармонию, мне комфортно, окей? Мы можем молчать и вместе с тем вести диалог, просто глядя друг другу в глаза и все понимать. Ты очень хорошо чувствуешь меня, понимаешь меня и мое тело. Мне нравится как мы взаимодействуем, гармонируем и помогаем друг другу познать себя. Ты просто стал частью меня. Я не представляю себе жизнь без тебя. Дамиано, ты – моя жизнь, и всегда ею был. Вот почему и зачем ты мне. — Выдыхаю, пытаясь найти отклик в его глазах. Он сдался, расплылся в улыбке и как будто выдохнул с облегчением. — Когда я дала повод усомниться в этом? Ответь мне.        — Сегодня, когда кокетничала с этим… подонком.        — Я ни с кем не кокетничала! Он мой… бывший… друг. Я просто была приветственная, потому что мы вообще-то пригласили его к себе в гости. Ты когда чуть ли не лизался с этой Франческой, я тебе ничего не предъявляла, потому что доверяю, да? Ты не можешь мне предъявлять такие обвинения, ясно?!        Отталкиваю его от себя и отхожу к окну, уставившись на темный двор, освещённый парой еле горящих фонарей. Мне стало обидно и больно от его слов. Мое поведение никогда не давало ему повода усомниться во мне, ко мне никогда ещё не было таких предъяв. Что я сделала не так? Откуда у него такие мысли? И что он хотел ими сказать? Ничего не понимаю. Все было так хорошо, спокойно и красиво, нет - надо было все испортить. Все настроение просто насмарку. Дамиано стоял на том же месте, изучая меня исподлобья. Я чувствовала его взгляд и безумно бесилась. Даже не подошел, не извинился и ничего не сказал. Это задело бы любую на моем месте. Я стараюсь для него, для нас. Делаю все для него, а он смеет мне что-то предъявлять и сомневаться «в своих чувствах». Какие они, эти чувства? Что я должна сейчас почувствовать от них? Что? Мне должно было стать легче? Или наоборот? Правильно ли я вообще трактую его мысли и слова? Стоит ли придавать им такое значение?… снова.        — Вик, я не хотел тебя обидеть. Послушай, у меня все очень плохо с доверием. Кому бы я не доверял тогда, в прошлой жизни, если можно так выразиться, меня все бросали, жестко издевались и смеялись. — Дамиано говорил это с таким трудом и даже, может быть, болью в голосе. Подставил стул и сел на него. Продолжал смотреть на меня и говорить. — Мои чувства исчерпаны. Я чёрств. Внутри меня нет ничего, все давным давно испепелено мудаками и стервами. Я просто боюсь кому-то доверять и на кого-то полагаться. Это мучительно больно и страшно. Рад, что ты никогда это не испытывала. После всех этих тяжёлых падений просто с какой-то нечеловеческой высоты я просто закрылся от всех, от всего мира. Я защищался как мог. Избивал, оскорблял и унижал. Со временем это стало моим хобби. Я быстро привык к этому и позволял себе такие «шалости» даже к близким. Пока меня не одернул брат, жестко отчитав и ударив по лицу кулаком. В тот… вечер… — он пытался вспомнить. Оборачиваюсь. Но нет. Он не вспоминал, а пытался сдержать слёзы. Его руки суетливо стряхивали невидимую пыль с брюк, а подбородок дрожал. Подхожу к нему и сажусь перед ним на колени, взяв руки в свои. Его трясло, — я сбежал из дома. Нет, конечно, он был прав. Но… меня никто не мог и не хотел понять, услышать, узнать. Ко мне были равнодушны все, в том числе и родители. Мне не на кого было положиться и излить душу. Все мои чувства в избытке просто растворились, пустились по ветру, оставив меня умирать от обезвоживания. Я пытался. Правда пытался исправиться. Но не выходило. У меня были срывы. Тогда впервые пошёл в ход алкоголь, сигареты, травка. Я забывался каждый вечер. Закрывался в своей комнате и проклинал весь мир. Думал, что никогда не встречу никого близкого, кому смогу доверять, как прежде. Поэтому, если между нами что-то было не так, если я тебя обидел, то прости меня пожалуйста. Мне правда очень жаль. Это простая защита моей внешней оболочки. Я боюсь получить новую травму и испытать боль. Пожалуйста, пообещай мне довериться и доверять. Это очень важно, если между двумя людьми происходит что-то, играют какие-то чувства и проскакивает искра. Я верю тебе, Вик, правда. Просто мне некому было все это высказать. Сейчас у нас высокий уровень доверия, и я сделаю все, чтобы он лишь рос и никогда не прерывался. Верь мне, и я сделаю все, чтобы мир был у твоих ног.        Я просто потеряла дар речи. Все, что сейчас мне рассказал Дамиано было так интимно и грустно. Мне было очень жаль его. Ведь я даже подумать не могла, что он скрывается за маской, чтобы защитить себя и не дать никому в обиду. Мне стало по-настоящему стыдно, что я позволяла себе в чем-либо обвинять его. На самом деле, Дамиано был очень ранимым и чувствительным человеком. Он не был ни задирой, ни зазнавшейся звездой. И все это время мы лишь видели его призрак – холодную, высокомерную маску, за которой скрыто раненое сердце и разбитая душа. Я не хочу сейчас никак оправдать то, что он через унижения пытался добиться то ли справедливости, то ли защиты. Нет, это было неправильно и все-таки несправедливо по отношению к окружающим. Но он был ещё очень юн и явно не отдавал отчет своим действиям в полной мере, тем более, что его никто не слушал и не хотел помогать. Очень трагичная история, тронувшая меня до глубины души. Никогда бы не подумала, что в его глазах можно увидеть слёзы и боль, отчаяние и сожаление. Дамиано стирает слёзы с моего лица большими пальцами и взяв за руки, тянет на себя. Обнимаю его за талию и кладу голову на плечо. Дамиано тяжело вздыхает и водит рукой по моей спине.        — Мне очень жаль, что тебе пришлось с таким столкнуться. Это неправильно было со стороны твоих родителей игнорировать твоё странное, быстро изменившееся поведение. Но, конечно, легче всего просто отодвинуться и забыть, нежели пытаться помочь решить проблему. Дамиано, прямо сейчас я даю тебе слово, что никогда не брошу и не оставлю одного. Ты всегда можешь довериться мне, рассказать все свои чувства, излить душу. Я брошу все и всех, чтобы помочь тебе. Ясно? Мне правда очень жаль. Прости, если в чём-то была не права или тоже смогла как-то задеть неправильными мыслями и словами. Я тобой очень дорожу. Спасибо, что веришь мне и всегда рядом.        Сейчас мы были близки и нежны, как никогда прежде. Представляю, сколько ему нужно было набраться мужества и терпения… это сложно, по-настоящему сложно. Но благодаря его шагу мне навстречу, мы сможем стать еще ближе и научиться справляться с прошлой болью. Я верила в нас больше всего на свете. После этой шокирующей истории, его признаний и обещаний, мне действительно хотелось сделать для него все, что только возможно вообще с моей стороны. Он нуждался во мне, ровным счётом, как и я в нем. Мы просто были друг другу нужны. Какой парадокс! Когда та пьяная, орущая толпа вваливалась сюда, всем было важно как Дамиано, что с ним и прочее, а сейчас… всем до лампочки, где он, где я, что с нами. Тупое стадо баранов.        — Давай выгоним всех и ляжем спать? Думаю, ты очень устал после всего того, что было. Тебе нужно отдохнуть. Отоспаться и прийти в себя. Нужны ещё сигареты или выпить?        — Вик, я… спасибо тебе, что ты у меня есть. Ты самая лучшая на свете, правда.        — Я знаю, Дамиано. Ты тоже.        — Ладно, нужно действительно избавиться от них. А давай пойдём гулять? Прямо сейчас, ночью, в пасмурную и холодную погоду.        — Ты правда хочешь этого?        — Да.        — А пойдём!        Мы улыбнулись друг другу. Я – соучастница Дамиано, а он соучастник меня. Это ли не прекрасно? Правда, до поры до времени, ибо иногда (да почти всегда) наши идеи вряд ли могут кому-то показаться адекватными или нормальными. Но в этом и были мы.

***

       Ночной, дурманящий воздух действовал просто потрясающе. Мы шли, переплетя пальцы и слушали шелест листьев, хруст асфальта, ночные сигналы машин и магазинов. Удивительной красоты ночная Италия. В ней хотелось раствориться, слиться, застыть навечно. Мы остановились у какой-то церкви, почти в центре города. Я сажусь на край мраморного обрамления фонтана и закидываю голову назад, смотрю в бесконечную чёрную синь неба. На идеальном небе распластались звёзды, переливаясь разноцветными огнями. Дамиано томно посмотрел на меня с легкой, нежной улыбкой на лице. Он садится рядом и обнимает меня, закрыв кожаной курткой. Я обняла его, прижавшись всем телом. В этом мире сейчас существовало только бесконечно красивое, звездное небо, шум фонтана на фоне и мы вдвоём. Эта квинтэссенция из ночного запаха, вкуса и атмосферы неимоверно успокаивала, ублажала, возбуждала и вдохновляла. Мы вернулись домой часов в восемь утра, встретив рассвет в парке неподалёку от нашего дома. После которого выпили горячий кофе в кофейне на центральной площади, Дамиано нарвал мне красивых цветов, а я снимала всю эту эстетику на камеру. Как же было хорошо…