Их демоны пели тихо

      — Гермиона, иди к нам! — за спиной раздался голос Джинни, более весёлый и звонкий, чем обычно. — Иначе не попробуешь свой любимый пирог.        Девушка обернулась, чувствуя, как на лице непроизвольно появляется улыбка. Перед её глазами была картинка, которая всего несколько месяцев назад казалась нереальной…        За одним столом собрались самые близкие для неё люди. Молли Уизли без остановки приносила новые блюда, хотя все уже давно были сыты. Артур и Джордж о чём-то увлечённо спорили — в ход пошла вторая или третья бутылка огневиски. Гарри и Джинни сидели в обнимку, и Гермиона в очередной раз отметила, насколько гармонично они смотрятся вместе. Как две детальки одного пазла.        Рон самозабвенно уминал тот самый пирог. Интересно, как бы они смотрелись со стороны, если бы Гермиона сидела рядом?       Наверное, совсем-по другому.        Не хватало многих — Фреда, Римуса, Нимфадоры, Сириуса… список можно было продолжать долго. Эта мысль заставила что-то внутри болезненно сжаться.        Война закончилась. И несмотря на все потери, им нужно было жить дальше и залечивать кровоточащие раны, которые со временем становились менее заметными, но не могли исчезнуть полностью.        Она знала, что как раньше уже не будет — хотя бы потому, что война заставила их повзрослеть. Гермионе потребовались месяцы, чтобы принять новую реальность — где им больше не нужно было думать о том, чтобы выжить.        Она по-прежнему просыпалась в холодному поту от ночных кошмаров. По-прежнему судорожно сжимала в руках палочку, когда слышала подозрительные звуки. По-прежнему ощущала в груди дыру, просверленную войной. Пытками, кровью, смертями, животным страхом.        От этого никогда не отмыться.        Погрузившись в размышления, девушка не заметила, как к ней подкрался Рон. Положил руки на её плечи — сильнее и резче, чем нужно. Неловко притянул к себе, отчего она почувствовала запах тыквенного пирога, скошенной травы и огневиски.        Гермиона поморщилась. Она предпочитала сливочное пиво. А может быть, дело было не только в запахе алкоголя.        На протяжении последних месяцев она не раз ловила себя на мысли, что обманывает Рона и саму себя. Их отношения начались так неожиданно, что у неё не было времени на анализ — так Гермиона поступать не привыкла.        Всё началось с поцелуя в Тайной комнате, когда они вместе уничтожили крестраж. Облегчение, радость, адреналин… Все эмоции смешались, требуя выхода. Тогда ей казалось, что это правильно.        Рон всегда был рядом.        Гермиона чувствовала в нём опору, поддержку, безопасность. За шесть лет обучения он стал для неё родным человеком, которому она могла без раздумий доверить свою жизнь. Он заботился о ней, как мог, шутил свои глупые шутки, над которыми хотелось смеяться. Но достаточно ли этого, чтобы быть вместе?        Признаться честно — она не знала.        — Как тебе идея прямо сейчас спуститься к тому озеру? — Рон зарылся носом в её кудри. — На природе у нас ещё не было, Миона.        Нелепое сокращение собственного имени резануло по ушам. Она просила никогда не называть её так — но ведь у Рона в одно ухо влетело, а в другое вылетело.        Большие и немного шершавые руки обхватили её за талию, забираясь под лёгкий свитер.        Их первый раз произошёл через пару недель после первого поцелуя. Тогда они только приехали в Нору. Долго лежали и обсуждали события последних месяцев, а потом… всё случилось. Быстро, неловко, странно. Гермиона толком не испытывала желания, но притворялась, потому что «так надо». Ведь все пары занимаются сексом.        В ту ночь она лишилась девственности, и сравнивать ей было не с чем. У Рона до неё была только одна девушка, на шестом курсе — Лаванда Браун. Та самая безумно влюблённая фанатка.        Гермиона не могла сказать конкретно, что было не так. Слишком порывистые, смазанные движения, красное и пыхтящее лицо Рона, тихий скрип кровати…        Ей просто хотелось, чтобы это закончилось поскорее. Она убеждала себя, что со временем всё изменится. Но сейчас, когда Рон выводил пальцами узоры на её оголённой спине, Гермиона по-прежнему ничего не чувствовала.        Может, проблема не в Роне, а в ней?        — Я устала сегодня, — она мягко высвободилась из его рук. — И завтра нас ждёт тяжёлый день.        — Что-то случилось? — голос парня стал напряжённым. — У тебя совсем нет настроения.        — Рон, я в порядке, просто… Совсем недавно мы спасались от Пожирателей, боролись за свою жизнь. А теперь всё закончилось, будто ничего и не было. Я не знаю, что делать дальше. Ощущение, что мир снова перевернулся с ног на голову.        — Нам всем нужно время, чтобы привыкнуть. Вот увидишь, мы вернёмся в Хогвартс, и всё вернётся на свои места.        — Надеюсь.        Она сделала глубокий вдох. Прохладный воздух успокаивал тело и сознание.        — Давай вернёмся к ребятам, — Рон потянул её за собой.        За столом атмосфера была совершенно другой. Все смеялись и веселились, наслаждаясь последним летним днём. Гермиона осушила бокал сливочного пива, и приятное тепло в то же мгновение разлилось по телу.        — Знаете, а мне кажется несправедливым, что нас заставляют возвращаться в Хогвартс! — возмущённо заявила Джинни. — Мы на практике уже применили материал всех курсов и даже больше. И всё равно придётся варить никому не нужные зелья и выращивать какие-то травки для миссис Стебль.        — А я хочу вернуться, — Гарри пожал плечами. — Хочется наверстать упущенное за год, снова играть в квиддич и слушать нравоучения Гермионы. Больше всего скучал по этому.        — Гарри, ты уже взрослый мальчик. Я больше не буду проверять, правильно ли ты сделал домашнее задание.        — О нет, Гермиона, я не переживу этого…        Все засмеялись, и девушка ощутила, как беспокойные мысли выходят из головы. Что, если у них действительно получится навсегда зачеркнуть прошлое и начать жить заново? Готовиться к занятиям, а не к битвам. Волноваться за оценки, а не за близких людей.        — Не хочется добавлять ложку дёгтя в бочку мёда, но я слышал, что Малфой и его прихвостни тоже вернутся в школу, — нахмурился Рон. — Не понимаю, как Макгонагалл согласилась на это!        — Да уж, по Хогвартсу будет разгуливать бывший Пожиратель смерти, а никому и дела нет, — Гарри согласился с другом, задумчиво сминая пальцами салфетку. — От него можно чего угодно ожидать после ареста отца. А если он будет мстить?        Гермиона напряжённо поджала губы. Она тоже видела в Пророке эту новость. Заголовки газет буквально пестрили фамилией «Малфой».        «Люциус Малфой арестован. Будет ли глава семейства отправлен в Азкабан?»        «Нарцисса Малфой находится под наблюдением авроров и воздерживается от комментариев по поводу ареста мужа»        «Драко Малфой продолжит обучение в Хогвартсе: что думают родители учеников»        Она до сих пор отлично помнила судебное заседание в Визенгамоте, где выносилось решение по делу Малфоев. 

***

Месяц назад. 

      Душно.        Гермионе было до ужаса душно в этом огромном помещении, где собралось по меньшей пере полсотни человек.        Она постоянно поправляла воротник рубашки, который давил на горло, и от нервов постукивала ногтями по подлокотнику не очень удобного кресла. Скользила взглядом по рядам амфитеатра — некоторые лица были ей уже знакомы.        Рядом сидели Гарри и Рон, которые тихо перешёптывались о чём-то. Она не вслушивалась, погружённая в собственные мысли. От их показаний во многом зависела судьба Малфоя, и Гермиона не знала, как вести себя.        Говорить правду, как есть — казалось бы, проще простого.        Но чем ближе становился момент её выхода к трибуне, тем больше она волновалась. Ощущала тонкую струйку пота, которая стекала по лбу. Лёгкую дрожь в руках. Учащённое сердцебиение. Она понимала, что совсем скоро ей придётся в деталях рассказывать сцену, которая произошла в Мэноре.        Неосознанно девушка коснулась шрама через тонкую ткань рубашки, который до сих пор обжигал кожу изнутри. Грязнокровка. Клеймо, жестоко оставленное палочкой Беллатрисы.        — Мисс Грейнджер, ваша очередь, — грубый голос судьи прокатился эхом по стенам, возвращая Гермиону из воспоминаний в реальность. — Прошу вас, подойдите к трибуне.        Она медленно встала, выпрямляя плечи.        Шаг. Ещё шаг. В полной тишине её шаги звучали подобно колокольному набату.        Гермиона чувствовала, как взгляды сидящих в зале людей сконцентрировались на ней. Заинтересованные. Выжидающие. Восхищённые. Безразличные. Девушка поймала себя на мысли, что ей совершенно не нравилось быть в центре этого внимания.        Гермиона посмотрела на Малфоя — выглядел он так, словно ничего особенного не происходило. Расслабленно сидел прямо напротив судьи — в идеально выглаженном чёрном пиджаке. Пряди светлых волос привычно падали на лоб и создавали контраст с его одеждой.       Он мастерски делал вид, что всё под контролем. Но Гермиона отчётливо видела тёмные круги под глазами, которые появились, вероятно, от недостатка сна. Видела напряжённую линию скул и морщинку на переносице. Видела сжатые руки с побелевшими костяшками пальцев.        Малфой бросил на неё короткий взгляд — почти на долю секунды. Он не просил, не умолял, не надеялся. В серых глазах она встретила только полное безразличие.        — Мисс Грейнджер, расскажите, что произошло, когда вы с мистером Поттером и мистером Уизли оказались пойманы Пожирателями смерти и доставлены в Малфой-Мэнор, — судья обратился к ней.        — Прежде, чем нас поймали, я успела применить жалящее проклятие, которое изменило внешность Гарри, — Гермиона постаралась придать голосу уверенность. — Это немного сбило Пожирателей с толку и помогло нам выиграть время.        — Я правильно понимаю, что только Гарри Поттер подвергся заклинанию? Вас и Рональда Уизли Пожиратели смогли узнать.        — Да, всё верно. Они хотели вызвать Волан-де-Морта, но в последний момент передумали, потому что увидели украденный меч Гриффиндора. Видимо, боялись наказания.        — Что в этот момент делал Драко Малфой?        — Он… сказал, что не узнаёт Гарри.       — Как вы считаете, это была намеренная ложь своим союзникам?        Гермиона замялась. Заметила боковым зрением, как Малфой напрягся — но по-прежнему не смотрел на неё.        — Я не могу утверждать точно, мистер Дарлинг. Но мне показалось, что Малфой узнал Гарри. Он подошёл к нему очень близко, и… думаю, всё понял.        Судья коротко кивнул, делая пометки на пергаменте.        — Насколько мне известно, будучи в поместье, вы подверглись пыткам Беллатрисы Лестрейндж. Драко Малфой участвовал в этом?        Гермиона знала, что ей придётся рассказать об этом. Но, Мерлин, она и представить не могла, насколько тяжело будет снова вспоминать произошедшее. Внутри затягивался удушающий узел.        Она помнила, как билась в бешеной агонии от Круциатуса. Казалось, что ей бесконечно долго выкручивали все внутренности, ломали одну кость за другой, заставляли гореть в чёртовом Аду. Она кричала, разрывая горло и голосовые связки, и этот крик тонул в безумном смехе довольной Беллатрисы.        Гермиона мечтала о смерти — чтобы это просто прекратилось. Чтобы больше не было этой боли, которая раздирала тело на части.        — Малфой не участвовал, — в горле предательски скребло и першило. — К тому времени он ушёл, чтобы проверить подлинность меча. Пытала только Лестрейндж.        Судья задал ещё несколько вопросов — и Гермиона была свободна. Хотя в тот момент стены и потолок будто прикручивали её своей тяжестью к полу. 

***

Настоящее время.

      — Надеюсь, он будет ходить с низко опущенной головой и молчать, — разговор о Малфое не заканчивался, а только разгорался ещё сильнее. — Его семейка достаточно постаралась, чтобы разнести собственную репутацию в щепки.        — А мне кажется, что он будет продолжать вести себя, как урод! — эмоционально выпалила Джинни.        Гермиона шумно выдохнула:       — Ребят, неужели у нас нет других тем для разговора? Пусть Малфой катится к чёрту.        Действительно, пусть катится.        То, что в последний момент он перешёл на сторону «добра», ничего не меняло и уж тем более его не оправдывало. Он делал ужасные вещи, среди которых могли быть и убийства — никто точно не знал. Хотя для таких действий у Малфоя кишка была явно тонка.        Гермиона просто надеялась в глубине души, что после всего случившегося слизеринский гадёныш перестанет портить ей жизнь и сыпать оскорблениями при любом удобном случае.        Она не хотела ничего о нём знать.  Не хотела видеть.  Не хотела контактировать.        К счастью, скоро беседа друзей плавно перетекла в обсуждение школы. А небо постепенно окрашивалось в алый, предвещая заход солнца. 

***

      Платформа 9¾ по традиции встретила их шумом, неугомонной толпой и клубами пара, который исходили от большого красного поезда. Все куда-то спешили, будто боялись, что им не хватит места в вагоне или «Хогвартс-экспресс» уедет без них.        Гермиона шагала следом за Гарри, Роном и Джинни, волоча за собой небольшой чемодан, в котором легко уместилось всё необходимое. Она не видела смысла в огромном гардеробе — мало того, что это непрактично, так ещё и занимало лишнее место.        С улыбкой она смотрела на первокурсников, которые выглядели немного растерянными. Они ещё не знали, что их ждёт в Хогвартсе, но наверняка предвкушали. Гермиона помнила, как не могла уснуть в ночь перед отправлением в школу — от захлёстывающих эмоций, волнения, ожидания.        Это было так давно… время летело неумолимо быстро.        Спины друзей внезапно оказались дальше от Гермионы, в нескольких метрах. Она ускорила шаг, а в следующее мгновение…        Бах.        Резко врезалась лбом в чью-то широкую грудь, выпуская чемодан из рук. И прокляла себя за свою феноменальную неуклюжесть.        — Извините, я… — прежде, чем следующее слово сорвалось с её губ, она отшатнулась назад. — Малфой?!        Он стоял прямо перед ней, как каменная глыба. Скривил уголок рта, будто вляпался в какую-то грязь по самые локти.        — Смотри под ноги, Грейнджер, — эта фраза напоминала унизительный плевок прямо в лицо. — И свали с дороги.        Пару секунд она просто открывала рот, будто рыба, выкинутая на берег и лишённая воздуха. Не с этого Гермиона хотела начать новый учебный год. И какого чёрта он позволяет себе разговаривать с ней… вот так?        — Это ты несёшься со скоростью света. Если сильно торопишься, можешь и обойти.        — Свали. Нахер.        Он специально сделал паузу, выделяя каждое слово. Испепелил её взглядом, который забирался в самое нутро.        — Да что ты о себе возомнил?        — Тебе третий раз повторить? С первого не понимаешь, Грейнджер? Странно, вроде у заучек вроде тебя хотя бы минимальная сообразительность должна быть.        Видимо, к этому времени Гарри, Рон и Джинни уже обнаружили «пропажу» Гермионы. Она заметила, как три знакомые макушки пробирались к ней через толпу. Если они увидят её с Малфоем, конфликта не избежать.        Гермиона с остервенением схватила чемодан, чувствуя, как внутри закипала злость.        — Катись к дракловой матери, Малфой. Жаль, что тебя не упекли в Азкабан.        Она пролетела мимо и едва уловила терпкий запах его духов. Вот бы прочистить лёгкие после этой встречи.        — Жаль, что тебе не вышибли мозги Круциатусом.        Ей в спину.  Как идеально наточенный кол, вкрученный между позвонками.        Ублюдок. Конченый ублюдок.        Гермиона не верила своим ушам. Не могла понять, как Малфой смел вести себя так, будто ничего не произошло. В конце концов, на суде она давала показания в его пользу! И вместо благодарности получила хлёсткую пощёчину.        Ненавижу тебя, Малфой.