Лилит

Глава 1.       Руины древнего храмового комплекса. Настолько древнего, что сам храм был центром поселения. Ныне все это великолепие покрывают пески, почти без капли какой-либо растительности. Поселение, образованное вокруг древнего храма, больше напоминает город каких-нибудь дохристианских времен. Да и, честно говоря, назвать этот город руинами сложно, ведь все постройки целы. Все вещи, как видно через окна, на своих местах. Просто здесь пусто. Никого кроме нас, тех, кто пришел в этот город века спустя после его опустошения. И лишь пески служат напоминанием того, что город был заброшен очень и очень давно.       В большинстве домов все еще активна магическая защита – и нам, пришлым, остались лишь жалкие, куцые остатки из нищенских хибар, расположенных почти на самом отшибе, да два строения попроще, с которых давным-давно какие-то умники все же смогли снять защиту. И теперь кроме стен в этих домах более ничего не осталось. Мародеры сломали бы и стены, если бы это только было возможно. Зато теперь у нас есть место под лабораторию и душевую. Спать в этих пустынных коробках все равно никто из нас не решается.       А вот попробовать изучить наложенные на эти проклятые стены чары и сложнейшие вязи "рун", если эти закорючки вообще можно так назвать, и их взаимодействие с взаимопроникновением между собой, лично мне бы очень хотелось. К сожалению, такой возможности нет.       Устало приваливаюсь плечом к стене одного из пустующих зданий, благо защита на подобные вольности никак не реагирует. Сил нет совершенно. Ни моральных, их выпил, чертов проклятый песок, вкупе с недосыпом и постоянным напряжением – наверное, от того, в голову всякая дурь и лезет. Ни физических, поскольку каждый раз, в этом проклятом месте, за свою жизнь приходится сражаться не просто на пределе, нет, приходится буквально перешагивать этот предел. Изворачиваться так, как никогда бы не извернулся. И выжить. Выжить! Выжить, вот главная задача в этом песчаном аду, куда я залез по собственной дурости.       Левую руку от кисти до локтя сводит судорогой и холодом. Чертов паразит все не оставляет своих попыток захватить мое тело и разум. Особенно остро это ощущается именно сразу после боя. Что самое поганое, отказ использовать древний Цзянь, с заключенной в него душой мастера, окончится моей смертью. А если продолжу использовать, то уже паразит захватит меня и мое сознание, подчинит своей воле. И все, прощай жизнь.       Задавив жалость к себе и собственному организму, неизвестно на каких морально волевых, заставляю себя сначала при помощи правой руки расцепить пальцы левой на рукояти меча, затем достать, откупорить и, наконец, выпить приготовленные заранее зелья. Восстанавливающее, укрепляющее, повышающее тонус, бодроперцовое, и еще пятерку не менее важных и полезных в моей ситуации флакончиков. Какая мерзость, если выберусь из данной заварушки, приложу все усилия, дабы изменить вкус этих мерзких зелий!       Все, теперь пару минут отдохнуть, полежав с закрытыми глазами, и можно снова рваться в бой. Чего конечно, все же не хотелось бы. Я зельевар, а не боевик. Меня наняли варить зелья в походных условиях. Вот только – без боев здесь не выжить, да и долго задерживаться на одном месте нельзя. Магия всемогущая, как же я устала, а ведь прошло всего две недели, как нас заперло в этой чертовой ловушке!       Две недели постоянной борьбы за жизнь. Две недели, состоящие из череды постоянных боев. Две недели сражений. Две недели существования, а не жизни. Хорошо, что есть редкие моменты отдыха, иначе, мы все давно бы уже кончились.       Интересно, и почему в такие моменты в голову лезет всякая дурость, которую ты еще и подмечаешь? Вот прям как сейчас. Я ведь уже давно, даже мысленно, называю себя в женском роде. Но почему-то, именно сейчас этот факт режет мысли и слух. Что не так со мной?       Хотя, дурацкий вопрос. А что может быть так со взрослым мужиком, который когда-то попал в маленькую девочку, а сейчас, собственно, вырос. Кем еще мне себя считать? Мужиком? Три раза Ха. Я уже давно не мужик, нет у меня соответствующих атрибутов. Осталось только омерзение от одной только мысли о хоть каких-то отношениях с мужчинами, да любовь к женскому полу. Но, пора бы уже себе признаться, в этом мире я девушка, а не мужик. Но нет, все еще хватаюсь за прошлое, все еще на что-то надеюсь, сам себе удивляясь.       Если бы кто-то в прошлой жизни задал мне вопрос, с каким героем Потерианы я себя ассоциирую, не задумываясь ответил бы, что со Снейпом. Этот персонаж словно с меня писался. Не буду отрицать того, что некоторые черты утрированны или гипертрофированы. Но и отрицать того, что похож, тоже не стану. Особенно мы с ним были схожи характерами, точней дерьмистостью.       А вот оказаться в теле трехлетней малышки Лилиан Лилит Эванс, сам был в шоке, когда впервые услышал свое второе имя, я никак и никогда не ожидал. У девочки тогда впервые случился магический выброс. А вот дальше можно только гадать. Но одно я знаю наверняка – очнулся уже я. Причем, я прекрасно помнил, с чего вдруг у меня приключился детский выброс. Еще бы ему не приключиться, когда старшая сестренка, с улыбкой и горящими в предвкушении глазами, так, походя, смотря тебе в глаза, мягко толкает тебя в грудь на краю лестницы.       Это уже потом, гораздо позже, узнал причины подобного поведения сестры. Она тупо ревновала меня к нашим родителям. Видите ли, те больше уделяют внимание мне, чем ей. Кто бы знал, как меня бомбило, когда я это понял. Как мне хотелось, пожать эту тощую, длинную шейку, до хруста, до смятой гортани. Тварь малолетняя!       Смирился со своим положением я далеко не сразу. Первое время мне было тяжело, в следствии чего часто происходили выбросы магии. Удивительно, но темнота меня успокаивала. Когда-то давно, в прошлой жизни, в детстве, я до безумия боялся темноты – из за чего часто спал при свете. А потом страх ушел, я преодолел его. И вот теперь, в этой новой жизни, темнота стала мне ближайшим другом. Она успокаивала мои расшатанные нервы. Помогала примириться с новым собой. Принять, что теперь я не взрослый мужчина, а маленькая девочка.       Невольно улыбаюсь воспоминаниям прошлого. Какие же они далекие и счастливые. Не хочу вставать. Хочу еще немного отдохнуть, пока есть время и возможность. Немного подремать, вспоминая во снах свое прошлое. Да, именно, вспомнить и порадоваться...       Детство у меня было простое. Обычное. Выбросы свои я не контролировал, да я их зачастую даже замечал постфактум. Вот сидишь себе, читаешь книжку, и вдруг тебе просто захотелось горячего чая с пирожным, раз – и они уже перед тобой. А пытаешься сам спровоцировать желание, и ничего не получается. Ты это не контролируешь. Это просто часть тебя. Может и есть какие специальные ухищрения и средства, но до встречи со Снейпом все мои выбросы были спонтанны и я их никак не контролировала.       Самое забавное, что выбросы и магия, это что-то разное. Магия это одно, ее я, как это не удивительно, мог контролировать едва ли не с самого начала. Я сам не понимал, как и что делаю, но спокойно и уверенно это делал. Просто знал и понимал, могу, и делал. Уже позже, в Хогвартсе, я узнал, что это в основном были чары и трансфигурация, к которым у меня большая склонность, как и к зельям.       С Северусом мы встретились, когда мне было уже лет шесть, почти семь. И как-то сразу он стал моим лучшим другом. Не потому, что он такой же волшебник как и я. Не потому, что рассказывал мне о магии и магическом мире все, что сам знал. Нет. Просто, он стал моим лучшим другом, и все. Да даже молчи он, как тот партизан на допросе, мы с ним все равно бы подружились. Тем более, что понимали мы друг друга с полуслова, да и характеры у обоих были теми еще. И, самое смешное, я не нравилась его маме, а он не нравился моим родителям.       В компании Северуса время полетело семимильными шагами. Мы очень часто вместе гуляли на пустыре, между нашими районами. Правда, времени у нас всегда было не так уж и много. Он был занят с матерью, которая буквально влюбила его в зелья. Я же, зачастую, большую часть времени проводил в кружках для детей, а конкретно – танцы и гимнастика. На первое я сам попросился, а на второе меня отдали родители, чтобы времени свободного было меньше, а следовательно и чудить не буду. Да, да, та самая пресловутая загруженность, когда сил нет даже рукой пошевелить, что тут говорить о волшебстве.       Сказать по правде, именно Северус привил мне любовь к зельям. Он часто о них говорил, причем так увлеченно, что мне было завидно. Естественно, что я так же загорелся идеей попробовать что-нибудь сварить. Вот только у нас с ним, как оказалось, совершенно разный подход к этому делу. Северус - педант, которому нужна точность, вплоть до сотой части после запятой. Я же ориентируюсь на глаз. И, что удивительно, при столь разных подходах зелья у нас выходили зачастую одинакового качества.       Теперь мне хотя бы стало понятно, откуда в каноне растут ноги у трудотерапии Поттера. Петунья-то видит, что я выматываюсь после кружков так, что колдовать не могу. Подмечает. Наблюдательная она. А так как кружки для детей в Англии занятие не дешевое, то она юного Поттера и припрягала где можно и нельзя. Сама-то она тоже посещает целых три кружка – балет, музыкальный класс игры на фортепиано и класс кройки и шитья. Кто бы знал, каких сил мне стоило отбрыкаться от последнего, как вспомню мамины глаза, дрожь и холодный пот, до сих пор по спине пробегают.       Когда началась школа, времени, на совместные посиделки стало еще меньше. Тем более, что учились мы с Северусом в разных школах. А мне родители еще и третий кружок навязали. Ну да, они тупо боялись проявления моих сил, вот и делали все, чтобы этого не происходило. Как результат, понедельник/среда - гимнастика, вторник/пятница - танцы, четверг/суббота - рисование. От музыки я отбрыкался, благо ни голоса ни слуха нет. Освобождался, с таким-то расписанием, я хорошо если в пять вечера. А ведь еще уроки, да и домашние обязанности с меня никто не снимал. Упахивался так, что каждый раз спал без задних ног.       Но на Северуса время я находил всегда. Как, собственно, и он для меня.       К десяти годам мои родители осознали, что повлиять на мою дружбу с Севом они не могут от слова никак. На меня не действует их авторитет, запреты и порка. Выпороли они меня всего один раз, но я так ржал при этом действии, что они поняли всю его бесполезность, а я просто ничего не мог с собой поделать, мне просто было дико смешно. А если они пытаются меня загрузить еще больше, то я начинаю бойкотировать и игнорировать – как родителей так и кружки, которые должен посещать. И это возымело эффект. Они, конечно, не были рады нашему с Севом общению, но и препятствий уже не чинили. У Северуса мы время почти не проводили, только если в лаборатории его матери, которую она создала в подвале их дома, а если и сидели, то когда его родителей дома не было. Так что, как Эйлин относилась ко мне в то время, я почти не знаю.       Открываю глаза, выплывая из воспоминаний, навеянных дремотой. За всеми этими воспоминаниями о прошлом едва полноценно не уснул. Поднимаю руку и смотрю на время. Три минуты. Я сижу и вспоминаю всего три минуты, а такое ощущение, словно уже часа четыре прошло. Время еще есть. Снова прикрываю глаза и мозг сам начинает подбрасывать воспоминания.       Первая настоящая встреча с волшебным миром. Косая аллея. Я был очарован. Настоящий, волшебный мир. Ощущение сказки, нереальности происходящего, не покидало меня весь день. Уже потом, курсе на третьем, я осознал, что Минерва, кошка драная, просто и незатейливо приголубила меня Конфундусом. Не со зла, а для большей впечатлительности. Чтобы я влюбилась в волшебный мир и не захотела его покидать. Иначе мне бы просто дар запечатали, и далее моя участь была бы не завидной. Но все равно неприятно.       Хогвартс-экспресс мне запомнился своим красным паровозом, выглядящим как новенькая игрушка. В остальном же – это была одна из скучнейших поездок. Северус где-то умудрился разбить лоб. С нами в одном купе восседала какая-то чванливая стервь, при которой ни поговорить, ни пошушукаться с другом так и не удалось. Вот и чего она сидела в нашем купе, и не уходила?       Распределение для меня не стало неожиданностью. Северус всегда хотел попасть на факультет матери, как бы мы с Эйлин его от подобного не отговаривали. К сожалению, или к счастью, он человек упертый, бараны позавидуют. В общем, Северус отправился на Слизерин. Меня же шляпа даже спрашивать толком не стала, почти сразу прокричала приговор, Гриффиндор.       И да, мне бы факультет, наверное, даже понравился, если бы не Джеймс Поттер и его лучший друг Сириус Блэк. Один с чего-то решил, что я должна пасть к его ногам, от одной только покровительственной улыбки. Второй – просто малолетний имбецил, всюду следующий за своим хозяином. Все впечатление о себе эти двое начали портить уже на праздничном пиру. Уже через полчаса после его начала Джеймс взбесил меня настолько, что я, молча, засветил ему в ухо, это при том, что руки я распускаю крайне редко, обычно предпочитая обходиться словами. Кулачок у меня может и по-девичьи изящный, миниатюрный, но рука тяжелая, и удар поставлен, спасибо Тунни, ее подружкам, и уличной шпане, обитающей в районе проживания Сева. Парень взвыл, схватившись за распухающее ухо, а я удостоился укоризненного взгляда от старосты мальчиков и понимающего от старосты девочек. И конечно, бешеного от Блэка и потерянного от Поттера.       Комнату мы делили на троих, я, Марлин МакКиннон и Мэрри МакДональд. Нашей с девочками старостой была Аллисия Стоун, пятикурсница, родом из Бристоля. Их семья пока насчитывает только шесть поколений волшебников, так что "аристократы" смотрят на них свысока. Старостой мальчиков у нас семикурсник, Алан Сметвик, родственник знаменитого целителя из Мунго.       Ничего особенного о занятиях сказать не могу. Первое время времени не было, тавтология, но что поделать, если так оно и было. А потом, когда попривыкли и освоились – мы с Северусом всегда находили, чем себя занять. Тем более, что наши склонности сильно совпадали, зельеварение и чары, единственное отличие – у меня была еще склонность к трансфигурации, а у него нет, он как раз больше склонялся к темным искусствам. Если бы не Поттер со своей компанией прихлебателей, вообще бы замечательные деньки были. И если кто-то думает, что мальчишка был в меня влюблен, то сильно ошибается. Я нужна была ему как не покорившийся трофей. Он же золотой мальчик, привыкший получать все, что захочет, а тут я, со своим ударом ему в ухо. Естественно, его это сильно задело.       Если обобщить, то первый курс Хогвартса больше напоминал полосу препятствий, с бегом на выживание. Я, признаться, даже о Выручай-комнате забыл. Зато это приучило меня всегда быть наготове и ожидать опасности откуда угодно. Не сказать, что это меня спасало от пакостей, но осторожности научило точно. Сложно не научиться, когда, каждая третья проделка этих придурков заканчивалась для меня попаданием в больничное крыло. Мы с Северусом также в долгу не оставались, и потому эти придурки тоже были частыми гостями нашего школьного целителя.       И при этом, вспоминая свою учебу и первый курс, я не могу не улыбаться. Ведь в первую очередь вспоминается только хорошее. Вот я – у меня получается трансфигурировать спичку в иглу. А вот Флитвик хвалит меня за старательность и советует почитать литературу по его предмету. Вот мои первые удачные зелья. Я радуюсь, как и Северус. Вот первые интуитивные открытия, как правильно нарезать какую-то гадость. И какое счастье, когда мое зелье было лучше, чем у Северуса. Наши совместные походы и посиделки в библиотеке. Расспросы старшекурсников. Новые друзья.       Пандора Уайтлинг - второкурсница с когтеврана, Урсула Гринграсс - четвертый курс, слизерин, Амелия Боунс - первокурсница с пуффендуя, Аллисия Стоун - гриффиндор пятый курс. Именно эти девушки стали моими настоящими подругами, а не соседки по комнате, где одна восхищается Блэком, а другая все разговоры сводит к деньгам.       С Пандорой я познакомился в библиотеке. И так же, как и с Северусом, мы просто стали друзьями. Нам было комфортно вместе. Позже к нам присоединилась Амелия. Урсулу же определило обсчество присматривать за шебутным первокурсником, якшающимся с алознаменными, то бишь мной. А Аллисия уже присматривала за мной. От старших девочек я многое узнал и почерпнул. В том числе – чары и заклинания для ухода за собой и не только. Главное правильно спросить.       Удивительно, но Урсула раскрыла мне глаза на магическое сообщество. Они сколько угодно могут называть меня грязнокровкой, маглой с палочкой и прочими терминами. Но при этом, в большинстве своем, сами являются теми еще извращенцами. Взять для примера того же Хагрида. Он ведь родился от союза волшебника и великанши. А последняя, на минуточку, метров так за пятнадцать будет. Проще говоря, она отца Хагрида не должна была даже заметить, как и его стручок. Следовательно, тот либо сам увеличивался до роста великанши, либо ее уменьшал, но всем же известно, что великаны почти иммунны к магии. Или те же Гойлы, говорят их род берет начало от обычной селянки, которой вначале посчастливилось выжить, а после и родить ребятенка после встречи с троллем. Причем, это работает в обе стороны. Ведьмы порой извращаются не хуже своих коллег мужского пола. Трахнуться с домовым эльфом? Лечь под кентавра или быка? И это только малая часть того, что мне поведали.       Те же аристократы спокойно используют маглов для удовлетворения своих потребностей. Отказала ему жена или невеста из-за больной головы, он пошел к маглам, трахнул первую попавшуюся симпатичную девчонку, подтер ей память, и доволен.       Почему же в таком разе все эти аристократы так недолюбливают маглорожденных? А тут все просто, девяносто девять процентов всех маглорожденных – это ублюдки какого-либо рода. И если своих прямых потомков аристократы еще худо бедно отслеживают, то уже их потомков – нет. Из-за чего происходит, скажем так, бурление масс. Был случай, главная ветвь рода прервалась, а побочная не смогла занять главенствующую позицию. Долго разбирались, пока не нашли семерых ублюдков главной ветви, один из которых в последствии и возглавил род, который под его мудрым руководством вымер, полностью, в том числе и побочные ветви. И таких вот историй полно.       Розовые очки с меня качественно сбили. Да так, что я еще очень долго выковыривал осколки из глазниц. Больно, зато действенно.       Вновь открываю глаза. Время? Нормально. Уже не только можно, даже нужно подниматься. Зелья сами себя не сварят. А ведь нас больше пятидесяти человек. О магия, как же я устала! Так, главное – не забыть паразита, без него мне не выжить.       – Хиро! Хиро! Да мать твою за ногу, – ругался один из наших подопечных в данной экспедиции, – о, Эванс, хорошо, что вы нашлись. У нас уже заканчиваются зелья. Милочка, вы должны как можно быстрее сварить новую партию. Я устал. Я уже двенадцать часов без сна. А Хиро куда-то пропал...       – Лев Николаевич, заткнитесь. – Морщась, обращаюсь к этому человеку. И почему из всех людей, первым, кого я увидела после сражения, был он?! Где я так нагрешила? За что?!       – Д-да как вы смеете разговаривать со мной таким тоном?! Я ваш наниматель! Я плачу вам к-кха!! – Мой кулак не дал ему договорить, врезавшись в живот этому "ученому".       – Заткнись падаль, на нервы действуешь. И платишь мне не ты.       Достал. Нет, я пыталась вести себя вежливо. Сдерживала как себя, так и свой характер. Но это паникующее дерьмо вконец меня достало. Платит он мне, как же. Мне платят за сам поход, а не за его членов. Пусть хоть все сдохнут, если я вернусь, невзирая на результаты, я все равно получу свою плату.       – Зря вы так, – подхватил меня под локоть еще один наш ученый из России. – Он же теперь на дерьмо изойдет. А выслушивать его предстоит нам.       – А послать в далекие дали?       – Хотелось бы, но вы же знаете, у нас и так сил поддерживать купол почти нет. Народу не хватает. В поход ведь шли не великие маги, а хорошо если середнячки, но ведь и это не так. Сквибы все уже давно погибли. Из сколько-нибудь обученных магов остались только десять человек. Вы, я, ваш непосредственный начальник и его зам, Лев, Павел и наши друзья из Японии. – Мужчина грустно улыбнулся. – Все остальные вполне подходят под определение "маглы с палочкой". Знают одно-два заклинания, которыми могут воспользоваться через раз. Если бы не артефакты, нас бы уже давно смели. А ведь их тоже надо заряжать.       – Ой, Игорь не начинайте. – Морщусь. – Мне еще зелья варить. А этот нытик меня бесит. Мало того что вечно пялится на мою задницу, не понимая, что я не гулящая девка. Так он еще и работает меньше всех. Вот чего он орет, якобы ищет Хиро? Я более чем уверена, что Хиро уже давно в лагере, готовится отражать новое нападение песчаных скорпионов. И все это знают, в том числе и он.       – Ох, Лиля, Лиля. – Игорь сокрушенно качает головой. – Пойми, нам нужна его палочка. Каким бы куском дерьма он ни был, если хоть кого-то из основной десятки не станет, нам всем конец. Мы просто не выживем. Нас заберут пески.       – Знаю. Но, этот ... – Проглатываю ругательство, – меня бесит. И если он еще хоть раз помещает мне отдыхать, я клянусь вам... Я его кастрирую. Верите?       – Кхм, когда ты так говоришь – верю. Я поговорю со Львом. Но и ты пойми, мы все на взводе. А ты единственная девушка среди нас...       – Игорь, передай всем, я лучше мучительно сдохну, чем под кого-то лягу. А без моих зелий сдохнете уже вы. – Смотрю в глаза нашему русскому ученому, он не отвел взгляд, не дрогнул, лишь кивнул, в знак того, что понимает. – Хорошо. Игорь, если так хочется, то дрочите. Но ко мне с подобным даже не обращайтесь.       – Я вас понял, Лиля.       – Вы уже знаете, каковы наши потери на этот раз?       – Ещё нет. Но могу предположить, что минимум троих мы точно не досчитаемся. Одного я видел как забрали Анубисы, двое других убежали не туда. Ох, с каждым разом нам все труднее и труднее отбивать атаки порождений песка. – Он поднял голову и посмотрел в синие всполохи энергетического купола, за пределами которого бушевала песчаная буря. – Как же я устал. Я мечтаю увидеть, наконец, небо.       – Вы же не хуже меня знаете, что если нас не убьют песчаные твари, то уж время нас точно не пожалеет. У нас нет необходимых запасов провизии. Да даже научись мы выращивать все необходимое в этих мертвых песках, нам все равно не выжить. И вам это известно лучше меня. Когда, по вашим расчетам, буря должна стихнуть?       – В две тысячи тридцать седьмом. Это если по календарю маглов. И то, это будет минутное затишье, почти как было и в этот раз. – Ученый грустно улыбнулся. – А ведь мы почти проскочили.       – Почти не считается.       – Ну, Лиля, это и так были максимально сверхточные расчеты, какие только возможны с данной аномалией. Тут же как? Плюс-минус сутки – это все равно, что плюс-минус секунда. Никогда не угадаешь.       – Игорь, я вас не обвиняю, так что не надо оправдываться. К тому же, мне и так все досконально объяснили при найме наши японские друзья. Именно они ведь меня нанимали, а не отряд.       – Я знаю, просто... Это ведь я проводил все расчеты. Это...       – Не говорите этого, Игорь. Вас никто не винит. Пески времени всегда были непредсказуемы. Вы попытались, и у вас хоть что-то получилось. – Выдыхаю и уже сам смотрю на купол, за которым бушует песчаная буря. – Насколько мне известно, все остальные провалились. И только у японцев есть относительно точный график стационарных задержек.       – Вы не ошибиться Эванс-Сан. – С небольшим акцентом к нашему разговору присоединился Хироши Кабаяси. Знаю, что правильнее наоборот, но мне так привычней.       – Вас Лев ищет. – Вместо ответа указываю рукой за спину, японец явственно морщится. Надо же, не ожидал. Видимо, даже его этот дегенерат достал.       – Пусть дальше ищет. Пока его нет в лагере, всяко поспокойней будет. Кратов-Сан, я, собственно, искал Вас. Вы мне нужны. – Игорь только кивнул. – Эванс-Сан, прошу, если не сложно, сварите, нам чуть больше укрепляющих и восстанавливающих зелий.       – Все упирается в ингредиенты. – Пожимаю плечами.       – С Елоу-Саном я на этот счет уже переговорил.       – Хорошо. Ладно Игорь, мне работать надо, а ведь так хотелось еще отдохнуть... ***       – Это результат наших недельных наблюдений, – Игорь, кинул на стол десяток тетрадей.       – А можно словами? Все и так устали. – Попросил Ред, мой непосредственный начальник в этом походе. – Я так понимаю, именно для этого вам требовались дополнительные зелья, расходники на которые выделял мой помощник?       – Именно так. И, если в двух словах, то мы становимся сильнее с каждым днем.       – Пф-ф, удивили. – Подал голос кто-то из парней Реда.       – Заткнись Кнопка, продолжайте проф. – Попросил Ред, как-то подобравшись. Я же в этот момент читала одну из явно трансфигурированных тетрадок, в которых были записи профессора и Хиро с его командой.       – Все просто. Вы все знаете, что волшебники развиваются на протяжении всей жизни. Чем больше и чаще они колдуют, тем сильнее становятся впоследствии. Идет развитие так называемого энергетического тела. Ядра души, ядра магии, названий много, суть одна. Так же развиваются энергетические каналы, позволяющие создавать более сложные и энергозатратные заклинания.       – Игорь, не тяни кота за причиндалы. Ближе к делу. – Не отрываясь от расчетных выкладок в тетради, тороплю ученого, иначе он может часами заливаться соловьём.       – Да, да, тут вы правы. Мы с нашими японскими коллегами посчитали и выяснили, что наше энергетическое тело в данной аномалии развивается сверхбыстро. Чем больше мы колдуем, тем быстрее идет развитие, тем сильнее мы становимся...       – Игорь-Сан, – а это уже один из японцев.       – Да, да, простите. В общем, по нашим расчетам, прожить в данной аномалии мы сможем не больше года. Потом наше энергетическое тело станет сильнее физического носителя. – Отрываюсь от записей и удивленно смотрю на Игоря и японцев. – Да. Нас тупо порвет как ту, лягушку которую надували через соломинку.       – Блядь! – Это было самым цензурным выражением от всех собравшихся. А еще я понял, что Игорь только что подписал мне смертный приговор. Потому как, зная о смерти, эти отморозки сдерживаться не будут.       – Стоять! – Рявкнул Ред. – Игорь, есть еще что-то, что мы должны знать?       – Да. – Тот кивает. – Собственно, все мы замечаем наше плохое самочувствие. Это как раз связано с ростом нашего энергетического тела. Нас пока спасают укрепляющие зелья, – он кивает в мою сторону, – без них наша смерть будет очень мучительной, ровно до того момента, как нас не придут убивать Анубисы, песчаные скорпионы, василиски и прочие твари песка.       – Пока, это сколько? – Спрашиваю, чувствуя, как пересыхает в горле, как трясутся колени, смерть ведь прошла рядом.       – Еще месяца три, – он качает головой, – может, четыре. Потом зелья перестанут помогать.       – У нас ингредиентов еще на неделю, может, две. – Усмехаясь, произносит Елоу, заместитель Реда.       – Жопа. – Тихо высказываюсь, судорожно пытаясь сообразить, что же делать. – Так, Игорь, мне нужны все добытые части уже убитых тварей. Ред, мне плевать как, но мне нужны ингредиенты с ползающих в куполе василисков и прочей живности. Елоу, все растущие растения, будь то мох, лишайник или еще какая хрень, все что есть, тащите мне. Будем ставить опыты. Игорь, я ведь правильно понимаю, что чем больше мы сидим, тем болезненней будет наша смерть?       – Да. – Он кивает...       Я молча встаю и ухожу, понимая, что ингредиентов мне не видать. Нет. Все поступят проще. Сегодня нас станет на сорок человек меньше. Я это понимаю. Все хотят жить. А они лишние. Они те, на кого расходуются ингредиенты. Без них, мы проживем на пару недель, а то и целый месяц дольше. А еще я понимаю, что приготовить укрепляющее и восстанавливающее зелье могу не только я. Именно поэтому я жду, когда же мне ударят в спину и кто это будет.       – Расслабьтесь Эванс-Сан, без вашей палочки нам не отбиться от тварей песка. К тому же, вы значительно экономите ингредиенты при варке зелий. – Хиро пристроился рядом.       – Это несколько утешает. – Признаюсь ему. – Но лучше донесите до наших воинствующих друзей мысль, что мне нужны ингредиенты, так есть шанс, прожить еще чуточку дольше.       – Я вас услышал. – И японец словно растворился в сумраке теней.       Я же, добравшись до своей походной лаборатории, приступил к варке очередной партии зелий. Чем быстрее сварю, тем больше времени останется у меня на отдых. Все же, Анубисы приходят перед рассветом, а от остальных тварей меня и другие защитят.... Черт, сегодня же не станет этих других. И как быть?       Как же я устала.       Отрываюсь от кипящего котла и бездумно смотрю в потолок. Хочется спать – я и так работаю на износ. Сплю меньше всех. Времени нет совершенно. То твари, то подзарядка купола и артефактов. Когда я в последний раз нормально спала? Неделю, месяц назад?       Глаза сами собой закрываться. Меня клонит в сон. Последнее что успеваю, бросить стазис на котлы с зельями. Мне надо поспать. Пусть немного. Надо, иначе – просто умру.       Из царства сна меня вырвало резко, словно током шандарахнуло, или облили ледяной водой. В ушах стояло какое-то неясное верещание. И только целых полминуты спустя до моего затуманенного но уже просыпающегося мозга начало доходить, что это не слуховая галлюцинация. Это верещит один имбецил. Вначале даже толком не понял, что и как это было. И только верещащий Лев, держащийся за гниющую прямо на глазах плоть, с отваливающимися ломтями уже сгнившего мяса, обнажающими кость, до меня начал доходить весь ужас едва не случившегося.       – С-с-сука! – Тихо шиплю, срываясь в бой.       Рука сама собой преобразовывается в когтистую лапу, а затем когти сверху вниз, проходятся по лицу этого морального урода. Я чувствую, как под ними расступается плоть. Как мерзко-липко пальцам от вытекающих глазных яблок, как, цепляя зубы, мои когти оказываются крепче, и вырывают их. Как они скребут по кости черепа.       Верещание переходит уже в какой-то ультразвук. Но я на этом не останавливаюсь. Кастую на преображенную ладонь длань праха и, схватив мерзавца за пах, буквально вырываю ему его хозяйство. Я обещала, что кастрирую этого дегенерата, я это делаю. И плевать, что у него ничего не получилось, мне от этого не легче.       Спасибо Урсула, вернусь, расцелую. Если бы не ты, то эта тварь меня бы уже изнасиловала...       Содрогаюсь от одной только мысли о чем-то подобном. Меня начинает тошнить. А еще ярость усиливается десятикратно. Буквально вбиваю вырванные тестикулы в глотку этой вопящей твари. Кастую длань праха на вторую руку, и начинаю бить и рвать этот кусок мяса. За весь страх и ужас, который я по его вине испытала, а еще за чувство мерзости и отвращения, которое испытываю сейчас.       Я била, рвала и вырывала куски, ровно до момента, пока меня не оттащили от этого куска все еще живого мяса. Я рвалась продолжить экзекуцию, но держали меня крепко. Успокоилась, а точнее хоть отдаленно в себя пришла, когда на меня скастовали агуаменти сразу из нескольких палочек.       – Вот, Лиля, прикройся. – Подал мне мою же одежду Игорь и целомудренно отвернулся.       – Зачем вы меня остановили? – Спрашиваю, поспешно натягивая свои трусики, а за ними и штаны.       – Он еще нужен. – Ощущаю, как из моего горла вырывается рычание. – Лиля, вы анимаг? – Решает сменить тему Игорь.       – Да. Но не меняйте темы, зачем он вам?       – Слышали о ритуале темного плодородия?       – Нет.       – Скажем так, это позволит раздобыть так недостающие нам ингредиенты. В том числе и животного происхождения. Ритуал очень темный, и для его осуществления нужно, минимум, пять жертв магов.       – ... – Я предпочла промолчать, ощущая себя с каждой секундой все более грязной. – Делайте что должно. Мне... Мне надо побыть одной, мерзко... – Содрогаюсь, и меня выворачивает, стоит только представить, что эта падаль касалась меня!       – А вы не так просты, как кажетесь. – Игорь улыбается и протягивает флягу с водой.       – Мне просто повезло с друзьями.       – Это да. Повезло. И нам повезло, потому как этот, – он мотнул головой на булькающий кровью кусок мяса, – иначе просто избавился бы от вас. А без зельевара нам не выжить. Идите, Лиля, больше вас уже точно никто не тронет. А мы пока здесь приберемся.       Киваю Игорю и ухожу в один из заброшенных домов. Тот, из которого сделали для всего нашего отряда душ. Мне срочно надо помыться. Чувствую себя грязной, оплеванной. Мерзкое ощущение. А еще, мне хочется разреветься. Горячка боя схлынула, и теперь наступает отходняк.       Стоило остаться одной, как слезы сами брызнули из глаз. Я даже не заметила, как оказалась в позе эмбриона, прижавшись спиной к стене и поджав колени к подбородку. Слезы градом катились из глаз. Удивительно другое. Мне после этого слезоразлива действительно немного легче стало. Потом я еще долго отмывался под струей из собственной палочки, направленной при помощи хитрой системы чар и делающей своеобразный душ. Окончательно мне полегчало, когда я внимательно изучил рунную связку, расположенную на внутренней стороне бедра. Я все еще девственница. Правда, иллюзия чужого прикосновения всё равно продолжала меня преследовать.       Если бы не Урсула и ее помощь, быть бы мне сегодня изнасилованной.       А ведь все началось в Хогвартс-экспрессе, когда мы ехали на второй курс. Именно в тот момент кто-то из нас завел разговор о взаимоотношениях. Кажется, это была Амелия, пошутившая по поводу того, что мы с Северусом хорошая парочка. Или это была Пандора? Не помню, кто это был. Да и сам разговор уже почти забылся. Но вот его итоги помогли мне сегодня сохранить девичью честь и остатки мужского самолюбия. В ином случае, боюсь, пошла бы моя психика вразнос, как у каноничной Беллатрикс.       Помню, Урсула нам несколько раз кряду закатывала целые лекции – о том, как важно сохранить невинность до свадьбы и откуда пошли такие традиции. А ведь все просто, ритуалистика. Нет, если вначале это была именно традиция – ради того, чтобы мужики тешили свое самолюбие и гордыню – тем, что до них у девушки никого не было. То, чем дальше, тем больше подобное принимало оборот ритуалистики. Пока какая-то ушлая дамочка, окончательно не сделала из этого ритуал для повышения силы как у женщины, так и у ее будущего потомства.       Также Урсула рассказала нам о защите. Которую обычно на чад накладывают родители. Чтобы не шалили. Все же Хогвартс полон подростков, у которых гормоны шалят. На меня такую защиту наложила Урсула, по моей просьбе. Причем не простую защиту, а активную. Теперь, прежде чем я решусь с кем-то переспать, мне надо будет связаться с Урсулой или кем-то из ее потомков, для снятия защиты. Самостоятельно избавиться от защиты я не могу.       Одно радует, в свое время предусмотрел небольшую лазейку. Нет, это не я такой умный, а те, кто разрабатывал данную защиту. Все же, порой очень хочется. Вот и предусмотрели небольшую лазейку для самоудовлетворения и возможности помощи подруги. Главное поделиться кровью и сказать правильные слова.       Второй год школы прошел почти так же незаметно, как и первый. Единственное отличие, я вспомнила про Выручай-комнату. Где мы потом часто зависали нашим небольшим женским коллективом. Благодаря Выручайке Пандора нашла место, где проводить свои эксперименты с новыми заклинаниями. Аллисия и Урсула – место отдыха от надоевших женихов и иных кавалеров. Амелия также место для тренировок, теперь уже магии боевой направленности. А для меня Выручайка стала, в основном, лабораторией, и уже только потом полигоном для тренировки бытовых заклинаний. Нет, я видела, как тренировались девочки, запоминала, изучала заклинания и приемы, но не больше.       Для меня весь второй курс ничем сильно не отличался от первого. Единственно, Поттер получил свою мантию и гадил по поводу и без. Пару раз из-за него и его дружков пришлось отлеживаться в медицинском крыле. И я тогда пообещала себе, что обязательно ему отомщу.       В остальном – второй курс Хогвартса был серым и унылым, уже затерявшимся где-то в тумане воспоминаний. Лишь такие вот мелкие фрагменты вспоминаются от случая к случаю.       Мне понадобилось около пяти часов, чтобы в достаточной мере успокоиться, взять себя в руки и решиться выйти из душа, а не бросаться проклятиями на малейший шум. Но кто бы знал, каких моральных усилий мне для этого потребовалось. И при этом – у меня все еще было чувство отвращения, почему-то к самому себе.       Вернувшись в походный лагерь, застал там только двадцать человек. Судя по напряженной атмосфере, и как многие отводили глаза или кривили лицо, спрашивать что-то посчитала излишним. И так было все понятно. Кого-то пустили на темный ритуал. А кого-то просто и без затей убили, уменьшив тем самым количество лишних ртов.       – Нам все равно придется столкнуться с местным зверьем, – начинаю говорить, накладывая кашу в миску, – нужны ингредиенты. Я хочу отсюда выбраться, а не сидеть и ждать, что быстрее убьет нас – время, голод или сумасшествие. – Стараюсь говорить ровно, безжизненно. – Песчаные твари спокойно живут в буре, значит, если правильно сварить зелье, то можно выбраться. Вопрос только, как варить и что это должно быть. Его состав. Способ применения. И на все про все у нас есть не так уж много времени. – Замолкаю и начинаю кушать, проголодалась.       – Думаешь, сможешь сварить что-то приемлемое? – Интересуется Игорь.       – Нет. Но и выбора как такового у нас нет. – Отрываюсь от своей миски с кашей, и смотрю на него. – Я предпочитаю погибнуть, пытаясь отсюда вырваться, нежели прожить отведенный твоими расчетами год загнанной крысой.       – Ясно. – Он, как и все остальные задумался. – Я с тобой.       – Меня не забывайте. – Откликнулся Елоу.       – Мы должны выбраться, на нас надеются. – Просто произнес Хиро, за всех японцев в отряде.       – Да куда мы все денемся? – Зло огрызнулся Ред.       – Надо думать. Просто так бросаться в бездумную атаку, – Игорь мотает головой, – нет, нас слишком мало.       – Ну, предположим, василиска мы можем сразить, если окружим его зеркалами. Проблема в том, как колдовать, не попав при этом ни под прямой взор его глаз, ни под отраженный? Для нас что так, что эдак, все едино. – Задумчиво произнес Елоу. – Что делать с прочими тварями? Как быть с ними? Я таких более нигде не видел, и как с ними сражаться – не знаю.       – Будем думать. – Подытожил Игорь.