Лилит

Глава 8. Лето, как много в этом слове. Особенно когда проводишь это лето на песчаном берегу лазурного моря в компании подруг, их детей и ученицы. Особенно радует последняя, которую ты загружаешь работой и имеешь полное право наказывать. Мне последнее время стало казаться, что Гермиона специально косячит, чтобы мой пальчик побывал в ее попке. Надо будет проверить. А вообще, каникулы уже подходят к концу. Амелия, к сожалению, смогла выбраться всего на неделю. Как результат, оставила нам на попечение свою племянницу и ее подругу. Урсула бывает в основном по вечерам, когда освобождается от работы и не занята своим молодым трахалем. Назвать этот сгусток тестостерона любовником у меня лично язык не поворачивается. Алиса все еще до конца не восстановилась, да и почти все свободное время проводит с сыном. А парень и счастлив. Ксено – это Ксено. Он что есть, что нет, даже хуже когда он есть, на одного ребенка становится больше. Вот и получается, что все при деле – а всех детей спихнули на меня. Нет, я не против, тем более что по интеллектуальному уровню не сильно далеко от них ушла. Это если судить по той херне, что мы дружно вытворяли все лето. И да, в большинстве случаев именно я была зачинщиком. Зато дети отдохнули и оторвались, даже ученица. И вот сейчас у меня, наконец, выдалось свободное от детей время, их сейчас развлекает Грейс, которая теперь работает на Урсулу и сейчас в отпуске. Иви тоже с ней, и рада что у нее есть пусть и более старшие, но подруги. Мне вообще кажется, что племяшка Амелии решила взять над девочкой шефство. В общем, лежу я такая вся обнаженная на шезлонге, под специальным зачарованным зонтиком, чтобы загореть, а не сгореть. Чтобы прогреть кости, а не сжечь кожу. Да, я рыжая, и у меня тонкая и чувствительная кожа, которую надо оберегать. Наслаждаюсь легким бризом, приходящим с моря. Ляпота. – Расслабляешься, ученица? – Ну вот, накаркала. – Есть немного. Присоединитесь, учитель? – Почему бы нет. – Блондинка скинула свой купальник, приманила шезлонг, застелила его трансфигурированным одеялом и прилегла рядом, в точно такой же позе, как и я сама. – Ой, хорошо. Растяни зонтик и на меня тоже, – попросила она, и пояснила, хотя я и не просила, – у меня тоже кожа чувствительна к ультрафиолету. – Я так понимаю, вы решили выполнить свою угрозу и нашли мне работу? – Спрашиваю, подзывая свою сумочку, в которой полно всяких принадлежностей и зелий – успела наварить на всю нашу компанию. – Если надо? – Ставлю сумку рядом. – Нет, у меня все свое. – Она легким движением кисти подзывает свою сумку, а затем начинает наносить на себя крема и прочее. – Научите? – Прикольное заклинание, словно воздушные полупрозрачные ладошки. – Конечно. – Согласилась блондинка. – Причем не только урезанной версии, но и полной. Ой, как хорошо то! – Это ладошки начали ей разминать плечи. – Так вот, по поводу работы. Я нашла, куда тебя пристроить на год. Ты вроде неплохо ладишь с детьми? – Легко ладить с теми, с кем ты на одном интеллектуальном уровне. – Пошутила я. – А если серьезно, то это сложно. – Я устало выдохнула. – С детьми вообще сложно. В общем, будешь работать преподавателем зельеварения в Шармбатоне. – Я на нее не просто вытаращился, я челюсть отвесил от такого заявления. – Не смотри так. Слышала о турнире? – Киваю. Эти слухи не слышал, наверное, только глухой. – Вот им и понадобился временный преподаватель. Основной состав остается здесь, под руководством заместителя директора. А вот директора обязаны присутствовать на этом мероприятии. Традиции. Но всем известен уровень образования Хогвартса, не в обиду. – Да чего на правду обижаться то? – Вот Олимпии и понадобились временные преподаватели, которые смогут совместить сразу несколько дисциплин. – А я тут каким боком? – Начну издалека. Если Олимпия останется тобой довольна, то, как минимум, получишь хорошие рекомендации от не самого последнего лица в магической Франции и вообще Европе. К тому же, Олимпия входит разом в несколько гильдий, и одна из этих гильдий – гильдия зельеваров. Мне продолжать? – Не стоит. Поняла уже, что глупость сморозила. Но, вообще-то, я имела в виду – что, кроме зельеварения, я могу преподавать? – Хороший вопрос. Однозначно руны. Я так понимаю, знания достались тебе от хоркруса? – Да, как и знания по обращению с клинком. – Нет, последнее вряд ли понадобится. Хотя... – Она задумалась и перевернулась на живот, я последовала ее примеру, надо чтобы и спина загорела. – Игорь говорил, что ты порой нестандартно принимаешь решения. Попробуй научить девочек думать. – Девочек? – Я, если честно, удивилась. – Да, коллектив будет в основном женский. Списки учениц уже утверждены. Пусть и предварительно. А что? – Да нет, просто уверена, что они все ни черта не готовы к тому, что будет? – Почему так уверена? – Ты где именно в России живешь? – Вместо ответа спрашиваю ее. – Возле Байкала, недалеко от Листвянки. Если тебе это о чем-нибудь скажет. – Более чем. У вас зимы холодные, но сухие. А Шотландия – влажный климат и холод зимой. – Все, поняла. – Она кивнула головой. – Вот. Уже полезной будешь для Олимпии. Так, за беседой, периодически поворачиваясь и загорая, мы и провели весь день. Отличный у меня Учитель. Спасибо Игорю за нее. А то попалась бы мне кто-то столь же неугомонная, как и я, и все. Нашла коса на камень, или еще хуже, мы бы были на одной волне... Приблизительно за неделю до начала нового учебного года отправила Гермиону обратно в Британию. Эх, а ведь так и не убедилась, специально она саботировала задания, или нет. Но у нее вроде какие-то планы появились. Я не стала спрашивать, планы, ну что же – значит, будет позже нагонять упущенное, и это я сейчас не об отдыхе. Девочки с детьми тоже все вернулись в Англию, как и Ксено с Полумной. Алисия, хоть еще не до конца восстановилась, но уже вполне уверенно колдует. Как я понял, сейчас она с Амелией что-то там мутит. Невилл, ее сын, так и вовсе от матери если и отходит то только в туалет, и то не уверен. Как он учиться поедет, не представляю. Как итог, я осталась одна. И как назло – делать совершенно нечего. Хоть с ума сходи. От скуки зачаровала парочку комплектов белья по тому же шаблону, как это сделала ранее со своим лифчиком и отправила его в подарок Грин и Тонкс. Надеюсь, они оценят. А еще надеюсь, что на глаз правильно определила их объемы. Короче, я не придумала ничего лучше, чем заявиться на будущее место своей работы. И мне тут же нашлась эта самая работа. Проверить рунные цепочки в карете. Сварить антидоты. И вообще, загрузили едва ли не на неделю вперед. Ура, работа! От которой, чувствую, скоро взвою. Я материлась так, что от меня шарахались все, кто попадался на пути. Это же надо, так запустить столь сложный артефактный комплекс, которым, по сути, и является карета. Хрен с ними, с рунными цепями, их я восстановлю, будут как новые. Но вот все остальное? Я не артефактор! Я просто не понимаю, что на что завязано и от чего работает так а не иначе. Я вообще зельевар! После этого последовал долгий и продуктивный разговор с Олимпией, который мы заканчивали уже в карете, где я наглядно демонстрировал, в чем собственно проблема и от чего проявляется мое недовольство. И уже спустя час матерились мы на два голоса. Олимпия оказалась на удивление понимающим волшебником. Как итог, из отпуска был срочно вызван преподаватель основ артефакторики, который вот вообще не понимал причин нашего недовольства. Вы когда-нибудь видели, чтобы гланды вырывали через задницу, голой рукой? Вот именно это я ощутил, видя как работает артефактор. Судя по лицу Олимпии она испытывала нечто до боли схожее. Вот как можно определить цепочку рун с обозначением температура-повышение, на переключение пространства в комнате?! Я лично не понимаю. Мне банально рвет шаблоны и все логические связи. Про взаимодействие материалов я и вовсе молчу. Нахрен! Нахрен!!! Хочу забыть как страшный сон работу артефактора. И вот стою я такая, вся красивая, на церемонии поступления юных волшебников. Тут все сделали по человечески. Родители приводят своих чад и выстраиваются во дворе замка. Никакого перрона, никакого путешествия. Все чинно и пристойно. Я не дежурный преподаватель, а так, просто пришла посмотреть. Да-да дежурные преподаватели следят за соблюдением дисциплины и порядка. В общем, красота. И все бы ничего, если бы не одна охрененная такая ложка дегтя. – Привет, Келли. – Она вздрогнула и медленно обернулась, на ее лице был испуг. – Хочу поблагодарить тебя за прививку от наивности. – Я уже перебесилась. Нет, при случае – шею сверну, но специально устраивать что-то такое не собираюсь. – Что ты здесь делаешь? – Не хуже змеи зашипела эта сука, понимая что убивать ее я сейчас не собираюсь. – Преподаю. – Отвечаю спокойно, наблюдая как кривится ее хорошенькое личико. – Зельеварение. Я так понимаю, это... – Он только мой сын! Мой! Слышишь! Он только мой, ты не имеешь на него ни каких прав, грязнокровка! – Ух, как ее аж распирает. – Успокойся и не ори! – Одергиваю ее. – Люди смотрят, еще примут тебя за истеричку. А вот за грязнокровку ответишь. – Она явственно вздрогнула. – Это мой сын. Мой, ты не имеешь к нему никакого отношения, запомни! – Послушно сбавив, тон зашипела она. – Твой. – Спокойно соглашаюсь, поскольку действительно не то что не испытываю ничего к мальчишке, но и не имею к нему никакого отношения. Трансфигурирую флакон и скидываю в него воспоминание. – Рецепт зелья не скажу, но ты и без этого все должна понять. И да, Келли, молись, чтобы это был последний раз, когда мы пересеклись. В следующий раз я припомню тебе все. Удачного дня. – И слабо улыбаюсь. А вот она спадает с лица. Бледная, словно вампир, а кулак сжимает воспоминание, которое многое ей объяснит. В том числе – почему ее сын не интуит. Настроение было безнадежно испорчено. Не ожидал я встретить тут ту суку, что так долго дурила мне мозги. Ту, из-за кого я в свое время подался в наемники. Ту, из-за кого я едва не погиб. Ту, что любил, пусть это и было искусственным чувством. Тем не менее, это было. Отрицать глупо. Досматривать что и как до конца не было никакого желания, поэтому ушла в выделенный мне кабинет, совмещенный с моими покоями. Сегодня все равно уроков нет и не предвидится. А вот подготовить материал к подаче надо. Нет, все уже, конечно, давно готово, но проверить не помешает. Вроде все нормально. Но чего-то меня изрядно так колбасит. Волнуюсь, словно перед первым свиданием. Даже хуже. Да что со мной не так? Точно, это все встреча с Келли, именно она выбила меня из колеи. Интересно, что было бы, прими я тогда то зелье, а не создай в порыве вдохновения то, которое использовал? Последствия меня мало интересуют. И так понимаю, что стала бы бесплодной. Но вот во всем остальном? Ощущала бы хоть какое-то родство с этим мальчишкой? Или же, как и сейчас, мне было бы на него все равно? – Чертова Келли! По хорошему – выбросить бы ее и ее ублюдка из головы, но не выходит. Я понимаю, что частично поучаствовал в его зачатии. Скажем так, послужил доставщиком к адресату. Надеюсь, она узнает волос, по которому был сделан генетический слепок, от которого она и зачала. Интересно, каково это – осознавать, что, по сути, родила от собственного отца? С трудом, но к вечеру мне удалось выкинуть встречу с Келли из головы. А утром так и вовсе было не до того. Сразу после завтрака у меня было назначено первое занятие с отобранными для поездки девочками. – Итак, вижу, все уже собрались. Хорошо. Меня зовут Лили Лилит Эванс. Я буду курировать вашу группу в этом году. – Да, пришлось поработать с Олимпией и пересмотреть многое. Благо нововведения директор приняла хоть и с осторожностью, но вполне нормально А вот чего мне стоило протолкнуть некоторые ограничения, знаю только я и сама Олимпия. У нас из-за этих ограничений треть девочек пришлось менять. Что поделать, школе международный скандал не нужен. Собственно, именно так Олимпия и объяснила семьям отвергнутых девочек. А все из-за ограничения на девственность. Все, кто собирается ехать, проходят медицинское обследование и, в присутствии школьной колдоведьмы, родители, или специальный мастер, если в таком есть необходимость, ставит печать целомудрия, причем самую жесткую. Если же девочка уже не девственница, то администрация в нашем лице не несет ответственности, если эта самая девочка приедет обратно с пузом. Самое сложное было – объяснить необходимость всего этого именно Олимпии, которая не видела ничего предосудительного, если девочки развлекутся. Франция и ее свобода нравов. А вот родители в большинстве своем соглашались легко. Особенно меня удивили вейлы. Они так и вовсе едва ли не аплодировали на подобное решение. Я как-то всегда думал, что это развратные личности, не сказать шлюхи, а именно свободных нравов. А тут – чуть ли не в полном составе. Что же, продолжим отсеивать тех, кто еще не начал работать мозгами от тех, кто уже начал осваивать эту премудрость. Мда-а, сразу видно, последних удручающе мало. – Хлопаю в ладоши, привлекая к себе внимание. – Как все вы знаете, вы – это сборная группа лучших учениц и самых видных представительниц семей Франции. И вы должны таковыми остаться в глазах англичан и болгар. В мои же обязанности входит попытаться вас к этому подготовить. Не вытирать ваши сопли, не выслушивать истерики, и даже не вести доверительные беседы. Мне надо сначала вас подготовить, а потом дрессировать! – Сейчас вы дружно возвращаетесь в свои комнаты и берете теплые вещи, которые хотите взять с собой в Англию. – Я обвела неровный строй девочек взглядом. – Посмотрим, у кого из вас куриные мозги, а кто учился. У вас десять минут, те кто опоздают, будут заниматься спортом. Марш, время пошло! – Ну что же девочки, вот вам первый урок. За проступок одного будете отвечать вы все. – Я шла мимо шеренги приседающих девочек, которые обливались потом, проклинали меня, и материли, но приседали. Рунные конструкты над их головами не оставляли им выбора, а тем, кто филонил, так и вовсе прилетало молнией – слабым электрическим разрядом, чуть ниже поясницы. – Вам в первую очередь надо показать сплоченность! И если для этого вы должны меня возненавидеть, пусть будет так. Но для всего остального мира вы будете монолитом. – Продолжаю изгаляться над девчонками. – И не надо на меня так зыркать, зато попа будет более упругая. А не колышущееся нечто. Хотел бы я сказать, что дальше наглядно продемонстрировал что их интеллект не превышает таковой у зубочистки. Но к сожалению, это не так. Просто они до этого ни разу не бывали зимой в поистине холодном климате. То, что для них дубак, для меня не сильно то и прохладный денек. А вообще, первой кому мне это пришлось объяснять, стала Олимпия. Собственно, именно директор стала первоиспытателем всех моих методик. Что-то, естественно, было забраковано, а что-то пошло в дело. Вот и сейчас – в отдельное помещение, в котором стоял лютый дубак даже по моим меркам, девочки заходили по одной и должны были продержаться не менее десяти минут. Я разрешила все – и заклинания, и вещи, и зелья, если у кого с собой есть. Все, запретов нет вообще. Главное условие – продержаться десять минут, и тогда я от них отстану. Самая упорная выдержала семь минут, и то едва задницу себе не отморозила. Упорная дурочка. Но зато все согласились поменять свой зимний гардероб на куда более практичный, нежели красивый. Пришлось доказывать, что и практичные вещи могут быть красивыми. И да, кто бы знал, как мы с Олимпией и срочно вызванной Алией, в буквальном смысле ебались, делая все это. Да-да, все во имя эффекта. Девочки должны выглядеть так, чтобы прям ух! И никак иначе. Дав советы и наставления, а заодно обеспечив Алию продажами и будущей рекламой ее мастерской, пообещала завтра устроить новый разбор полетов, а сейчас им уже пора на другие уроки. – Олимпия, ты что-то хотела? – Подхожу к полувеликанше, что все это время наблюдала за моим занятием с девочками. – Думаю, что делать с созданным нами помещением. – Ответила она. – Да и за девочек переживаю. – Спорт еще никому не вредил. А помещение используй как полигон, для самых глупых или упоротых. – Ты хотела сказать упорных? – Нет, именно упоротых, знаешь этаких фанатиков, которые вобьют себе в голову что-то – и хрен вышибешь. Помести в центр какую-нибудь безделицу, расставь ловушки и давай им задание по добыче. Как итог, они разделятся на тех, у кого мозги есть, с теми можно работать, и на тех, у кого мозгов нет. – Возможно. Я подумаю. Что можешь сказать о девочках? – Тебе правду или смягчить? – Смягчить – Курицы безмозглые. – Честно ответила я. – Хрен с ним, с тем, что они заклинаниями пользуются через жопу, все бывает. Про вещи и вовсе молчу. Но включить мозги и понять, что все согласовано не только с тобой, но и их родителями, они не смогли. Так что жди, сейчас оклемаются немного и побегут жаловаться. – Еще что-то? – Да. Артефактами, я так понимаю, они пользуются точно так же, как мозгами. То есть никак. Я видела на одной десяток разнонаправленных безделиц, и я вот вообще не артефактор ни разу. Ты и сама это помнишь... – Не напоминай. Но что не так с артефактами? – С Артефактами жопа. Они их носят, но даже не понимают, как использовать. Я, к сожалению, сама в этом плаваю, я больше по зельям. – Поняла. – Она кивнула. – Работай. Девочек лихорадило почти месяц. Пока до самых туго мыслящих не дошло, что за каждую их жалобу я только сильнее завинчиваю гайки. Не помогало им ничего, ни истерики, ни скандалы, ни жалкие интриги, а от слез так и вовсе я впадаю в бешенство. И теперь помимо приседаний мы делаем еще упражнения для мышц груди. И мне плевать, какие у кого размеры. Я специально для всего этого советовалась с магловским инструктором по фитнесу. Короче, к началу октября мы все же нашли общий язык. До девочек наконец-то дошло, что я от них хочу, и они это демонстрировали. Ни больше, ни меньше. А уж когда нанятый Олимпией специалист дал девочкам мастер-класс по неправильному использованию артефактов... К сожалению, свой урок он давал показательно на мне, отчего едва не приворожил ко мне Флер Делакур. Оказывается, если использовать один из амулетов, созданный против гарпий, довольно специфическим методом, то этот самый амулет начинает работать как манок для вейлы. Той, что имела неосторожность попробовать приворожить хозяина такого амулета. Обычно выглядит этот амулет как коготь, и носится либо как специфическая серьга в ухо, либо на шнурке, на шее. И это только самый относительно безобидный способ использовать амулет неправильно. И да, теперь у меня есть манок для одной конкретной вейлы. А ей мастер посоветовал носить несколько других амулетов, сигнальных, а в случае чего – использовать зелья. Мне, кстати, тоже прилетело, за то, что вообще не использую амулеты. Как итог, мастер сделал мне подборку, за которую пришлось, скрипя зубами, выложить почти двадцать тысяч галлеонов. А ведь это были все мои деньги! И то, нет гарантий, что они меня защитят – но пару секунд в бою выиграют однозначно. К концу октября девочки были готовы блистать и демонстрировать свою красоту. Лично я была более чем довольна. Олимпия тоже. А девочек никто и не подумал спрашивать. Зато родители, увидев репетиционный прогон с последующим выступлением, остались под впечатлением. Им все очень понравилось. – Я поражена, при всей вашей безалаберности и просто чудовищном поведении, вы привили девочкам просто идеальную дисциплину. – Вот это она меня сейчас похвалила или поругала? – Вы ведете себя не как леди, постоянно хамите, порой материтесь, ваше поведение в обществе оставляет желать лучшего, даже сейчас вы оделись не как подобает по этикету, а как вы сами того пожелали. И что удивительно, вам не хочется сделать замечание. Вы удивительно органично встали на свое место, этакой попирательницы устоев. Вот даже и не знаю что сказать. С одной стороны – приятно черт подери, а с другой, блин – я просто живу так, как мне удобно. Ну не могу я таскать эти мантии-балахоны, как все остальные волшебники. Не могу одевать чуть ли не викторианские платья. Не мое это. Я предпочитаю брюки или относительно современную одежду. На крайний случай то, что посоветует мне Алия. А в пятницу тридцатого октября, ранним утром мы дружно погрузились в карету и полетели в сторону Шотландии и замка Хогвартс. Как же хорошо, что мы все обновили, и теперь карета, это не просто женское общежитие и пара дополнительных комнат. Это еще и почти десяток классных комнат для самых разных занятий. Узнав у Олимпии, что лететь мы будем целый день, и не потому что пегасы медленные, совсем нет, дело в этикете. Мы должны прибыть только вечером, а еще перед этим нас будут проверять авроры. Короче, формальности. Как итог, я загнала девочек в спортзал и заставила отрабатывать упражнения на гибкость, качать попу и грудные мышцы. В общем, делала все, чтобы их одновременно отвлечь, но не сильно нагрузить. Проверку аврората мы и вовсе не заметили, заглянули две макушки – Грин и Тонкс, поздоровались, и убрались обратно, стребовав обещание посидеть вместе. К вечеру девочки были бодры и злы на меня, зато паники или мандража не было и в помине. Зато именно что веселая злость и желание всем показать, что они лучшие. – Так! – Хлопаю в ладоши, привлекая к себе внимание. – Ваша задача – элегантно выпорхнуть из кареты, продемонстрировать, что на вас надето, и при этом не ударить в грязь лицом. Поэтому – за тридцать секунд до приземления накладываем друг на друга согревающие чары, в том порядке как я вас тренировала. Более слабых и дурных убираем в центр! Итак, отсчет, до приземления семь минут! Я осмотрела девочек и осталась довольна увиденным. – Олимпия, мне выходить? Или, как остальным преподавателям, лучше не отсвечивать и оставаться в карете? Как-то мы упустили этот момент. Олимпия задумалась. – Присмотри за девочками. – Попросила она наконец. Я кивнула, понимая приблизительно, что от меня хотят. Присмотреть, но не отсвечивать. То есть, работать под дезиллюминационными чарами. – Только не вздумай пользоваться дезиллюминационными чарами. – А как тогда? – Я немного растерялся, мысленно перебирая способы сделать себя менее заметным. – Просто выйдешь как моя помощница, вот и все. Не надо ничего сложного выдумывать. – Поняла. Но будут проблемы, я, как бы, в Англии числюсь мертвой. – Ох, Лилит, сколько с вами проблем. Есть еще что-то, что я должна знать? – Ну-у, – тяну, не зная открывать ли секрет полишинеля, – многие внизу знают, что я природный интуит. – Ой как у девочек округлились глаза, а вот Олимпия не выглядит удивленной. – Интуит, прошедший инициацию. – Вот оно! Вот оно, то выражение вселенского удивления. Добиваем. – Инициацию через смерть. – Все, финиш! – Отрадно знать, что все знают, что означает инициация природного дара. – Новый род. – Тихо пискнул кто-то из девочек. – Молодец, Рефьёр, я никогда не сомневалась в тебе и твоих умственных потугах. – Так, Эванс, все равно идешь со мной. – Постановила Олимпия. – Только переоденься. Молча пожимаю плечами, натягиваю перчатки и начинаю переодеваться. Скинуть одежду дело пары мгновений. Дальше достать из хранилища запасной выходной наряд. При помощи чар начать его одевать, одновременно с этим доставая из хранилища различные зелья и начиная их использовать. Так, волосы отрастить, да, вот эта длина. Часть заплетаем косичками, часть оставляем в творческом беспорядке. Да, идеально! Немного косметики на лицо. Все, этого более чем достаточно. Застегиваем последние пуговицы на мундире. Я готова. Осталось только переобуться. – Вот, девочки, это вам мастер-класс от вашего куратора! Как меньше чем за пять минут привести себя в боевую готовность. Учитесь! – Все бы ничего, если бы Олимпии ещё самой удалось сохранить невозмутимость. Не ожидала она подобного. Не ожидала. А я тем временем добавляла последние мелкие штрихи к образу, тем более, что времени еще полно. Почти две минуты до посадки. А еще невольно предавалась воспоминаниям. Ведь я тогда была по сути глупой девчонкой, которая спалила свои возможности перед всеми, кем только можно. Естественно, нашлись те, кто захотел прибрать бесхозное к рукам. Зачем объяснять ребенку про инициацию дара? Ей это знание явно лишнее. Пользуется и пусть радуется. Передаст первенцу свой дар, и от нее можно избавиться, ведь, по сути, она станет бесполезна. А то, что дар будет только у одного представителя рода и больше никуда не уйдет, так грязнокровок много, рано или поздно еще одна народится. Вот только все эти доброхоты не учли, что девочка уже инициировала дар. Она теперь единственный представитель собственного рода. А еще они даже не догадывались, каким путем произошла инициация. А ведь это важно. Смерть, всегда, так или иначе, меняет личность того, кто прошел через нее. Девочку смерть тоже изменила, она перестала воспринимать мужчин в качестве сексуальных партнеров, и не только для продолжения рода. В каноне Лили явно не прошла инициацию, и Поттер успел снять сливки, передав дар матери сыну. Дальше Лили бы так и так ждала смерть. А у малыша Гарри появилась бы новая мама. Но Волди успел первым, как итог: мальчик – сирота с почти не активными родовыми дарами Поттеров, но зато активным даром гиперинтуиции. Реальность же иная. Девочка всех наебала и заставила соснуть хуйца. Пусть по большей части и неосознанно. Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока тело и разум действовали по плану, отдавая необходимые команды девочкам, проверяя и готовясь выйти самой. Девочки, как им и было сказано, за тридцать секунд до приземления, по моей команде наложили друг на друга целый каскад чар. Это только называлось согревающими. На самом деле там были и чары против ветра, и против влаги, и чары направленного потока воздуха, чтобы волосы красиво развевались, а не по воле природы. А то выйдут они все из себя такие, а ветер не в лицо, а откуда-то сбоку, и все, конец не только прическе но и первому впечатлению. Со спины смотрелось красиво, элегантно, воздушно и грациозно. Кто бы знал, сколько Олимпии пришлось гонять этих молодых коз, а потом и мне, для одного только этого выхода. И да, как по мне – оно того стоило. Народ сказал свое Вау! Народ залип на прекрасный французский цветник и вовсю пускал слюни. Так что мой выход был практически никем не замечен, кроме преподавателей. Те, были, мягко говоря, в шоке, особенно один пародист летучих мышей. – О, позвольте вам представить, – с просто непередаваемым французским картавым акцентом заявила Олимпия, явно издеваясь над окружающими, ведь говор у нее чистый, сама не раз слышала. – Моя помощница, преподаватель рунистики и зельеварения, Лилит Эванс. Кто бы знал, чего мне стоило молча стоять улыбаться, и не ляпнуть какую нибудь дичь. А ведь так хотелось. Прям язык чесался. Особенно высказать Северусу, который сейчас смотрел на меня как на мессию, все что я о нем думаю. И да, я до сих пор не простила его за те слова о грязнокровке. Глупо получилось, понимаю. Это всего лишь слова, брошенные в запарке, по злости, юнцом у которого мозги не варят. Я и сама зачастую язык слабо контролирую. Но это были именно те слова, и от того человека, после которых больше ничего не остается. Такое бывает. Очень редко. Я могла стерпеть фразу про грязнокровку от кого угодно, кроме двух человек – Северуса и Пандоры. Казалось бы, простые слова. Смысл значения которых давно и безнадежно переврали в свою выгоду. Вот только слова были сказаны человеком, который на тот момент был очень близок и дорог. Я не была в него влюблена, просто Северус был моим лучшим другом. А лучшие друзья по определению находятся излишне близко, порой даже ближе, чем любимые. – Лили... – тихий шепот Северуса был подобен серпу по яйцам. – Северус, завали хлебальник и не тяни грабки, пока я их тебе не оторвала. Для тебя мисс Эванс, и никак иначе. – Кто бы только знал, как мне хотелось выразиться куда более грубо, да еще подтвердить свои слова магией и кулаками. А уж чего стоило говорить все это, почти не разжимая губ и мило улыбаясь окружающим. – Признаться, удивили. – Мило улыбаясь, произнес Дамблдор, вот вообще не выглядящий удивленно, словно так и надо. Умеет старик держать лицо, этого у него не отнять. И только бросаемые им в мою сторону оценивающие и ощупывающие взгляды из под очков давали понять, что старик удивлен, и явно пытается встроить меня в картину разворачивающихся событий. – Поттер... – Влез "Аластор", и тут же отхватил прямой в челюсть. Секунда, и его кисти и лодыжки, в том числе и на протезе, окутывают рунные конструкты, повесив лже-аврора звездой. Рука преобразуется в подобие лапы, или даже нечто среднее между звериной лапой и рукой. Совершенно на автомате, кастую длань праха на это подобие руки. Именно это заклинание я использовала в пустыне, кастрируя Льва. Тут же скорее мне оно необходимо чтобы припугнуть того, кто сидит в теле аврора. Отправляю сигнал в аврорат. Почти все преподаватели успели среагировать на подобный демарш с моей стороны. МакГонагал выхватила палочку, но ее остановил Дамблдор. Снейп и Флитвик тоже обнажили палочки, но еще не понимают, что происходит. Помона защищает детей, как и Олимпия. – Где Окорок? И кто ты? – Спрашиваю лже-аврора, что уже понял всю бесполезность попыток вырваться. Демонстрирую ему свою руку с дланью праха. – Ты знаешь, что это? По глазам вижу, знаешь. Так вот, если не хочешь, чтобы я оторвала тебе яйца, ты скажешь кто ты, и что сделал с Окороком? Вместо ответа этот безумец расхохотался и попытался откусить себе язык. Не получилось, я предполагала нечто подобное, и создала небольшие рунные конструкты на его зубах, которые работают по типу отталкивающих магнитов. Надо приложить очень много усилий, чтобы свести челюсти вместе. – Итак, я внимательно тебя слушаю. Где Окорок? – Простите, Лилит, но не могли бы вы пояснить, что за окорок? – Подал голос Флитвик, все еще насторожено и не убирая палочку. – Окороком я называю Аластора. Это не он. – Наклоняюсь к мужчине, почти к самому его рту, и глубоко вдыхаю носом. Едва на слезу от запахов не пробило. Не чищенные, гниющие зубы, потное, давно не мытое тело, и что-то еще, столь же отвратное, но главное я учуяла. – Оборотка, модифицированная. – Отпрянув обратно, морщусь и пытаюсь сдержать чих. – Но откуда вы узнали? Не ошибусь, если предположу, что оборотное зелье вы почувствовали только сейчас, тогда как? – Допытывался Флитвик. – Весной я встречалась уже с Окороком, и он прекрасно знает, как я реагирую на фамилию Поттер. И только самоубийца, коим Окорок явно не является, мог бы назвать меня подобной фамилией. – Р-р-р! – Послышался рык связанного мужчины. Прибытие делегации из Друмстранга смазалось за прибытием аврората, который спеленал лже-Аластора. Самого же бравого Окорока нашли запертого в сундуке. Пока проходило разбирательство и составлялся отчет, лже-Аластор превратился в Барти Крауча младшего. Тут же последовал приказ об аресте старшего. А младший смеялся как сумасшедший, и кричал, что его повелитель все равно возродится. Пока все это происходило, детей быстро отвели в большой зал. Там для них устроили выступление мои девочки и парни из Дурмстранга. Надо же им как-то реабилитироваться за смазанное прибытие, которое все пропустили. Но тут они явно всухую сольют моим девчонкам. С аврорами остались только я и Флитвик. Он следил от преподавателей, чтобы все было в порядке. Я же просто хотела пообщаться со знакомой, а именно с Грин. Она переоделась. Образ этакой девушки-детектива из семидесятых годов магловской Америки. Кстати, с удивлением узнал, что до войны, которая вторая мировая, а не местечковая, почти все маги ходили в нормальных костюмах, а не мантиях. Кто ввел эту ебанутую моду на мантии?! Грин сердечно поблагодарила меня за модифицированный лифчик и перчатки к нему. И одновременно пожаловалась, что привыкнуть к постоянному ощущению рук на собственной груди сложно. Слишком много возбуждения. Попросила, если будет такая возможность, переделать все под одну руку. Вторая ведь почти постоянно занята палочкой. – И да, я скоро выхожу замуж, жду на свадьбу. – Ты же вроде была замужем? – Удивляюсь. – Нет, там все сложно. Но этот старый козел нарвался на кого-то, кто оказался ему не по зубам, и теперь я свободна. Наконец то смогу жить с тем, кого люблю. – И давно? – Ну, я не так что бы очень с ней знакома, но как-то не помню раньше высказываний о том, что она кого-то любит. – Уже почти три месяца. – Ее лицо сияло воодушевлением. – Вот, – вытаскиваю из своего хранилища один пузырек с зельем, – считай меня параноиком, но я просто хочу проверить, что тебя не опоили. – Ой, да брось. Я работала с Грюмом, я сама тот еще параноик. Думаешь, не проверялась? Тц! Ладно, давай, и смотри. – Она выпила все одним глотком, сразу видна практика в употреблении зелий. – Вот види... – А дальше ее согнуло в рвотном позыве. Хорошо, что я успел направить ее в сторону от себя. – Ну как? – Участливо интересуюсь после того, как ее минут пять пыталось вывернуть наизнанку. Впереди расплывалась лужица из блевотины, на которой проступали заметные радужные всполохи. Подобные пятна можно увидеть в лужах, недалеко от автомобилей. – Что это, блядь, было?! – Хрипло подала голос Грин, и вновь согнулась в приступе рвоты. – Рвотное, очищающее организм. – Спокойно отвечаю ей. – Сейчас почистим тебя от всех лишних зелий, в том числе и тех, что не определяются стандартными методами, и ты ответишь, как умудрилась вляпаться в очередное дерьмо? Она откинулась на стенку, прикрыла глаза и пыталась отдышаться. Что поделать. Сильное средство получилось. А главное – рабочее. Кстати, оно еще организм хорошо чистит от всего лишнего, не только от зелий. Вот только на себе я его применять не хочу, от слова совсем. Сильно напрягает организм и магическое ядро. После его применения ощущаешь себя выжатым лимоном. Да и пить его желательно не чаще раза в год, а то и лет пять. И это только по моим предположениям. Именно из-за нагрузки на ядро. – Ну, так как? – Спрашиваю, приседая рядом, предварительно очистив все от блевотины. – Не помню. – Она помотала головой. – Ощутила себя уже влюбленной по уши. Закрутился роман. Постель. А тут новость о смерти этого старого козла! Как же так, я же себя проверяла?! – Спросила она пространство с силой взлохмачивая волосы. – Просто на тебя воздействовали явно комплексно, и зелья пошли уже под конец. До этого, скорее всего, работали артефактами. Мы знакомы не так долго, но мне хватило этого, чтобы понять, что у тебя не могут так блестеть глаза, когда ты говоришь о мужчине. – А если бы ошиблась? – Получила бы по морде от тебя, поссорились бы. Но зато я была бы уверена, что у тебя будет все хорошо. А не верила в иллюзию. – Спасибо. – Грин слабо улыбнулась, а затем поморщилась. – Надо будет перед Тонкс извиниться за сегодняшнее. – Я вздергиваю бровь, ведь казалось бы, совсем недавно видела их вместе. – Работа. Ну а так, только ты и она не поверили в мое счастье. Она то все и подбивала меня на проверки. – Понятно. Посидели молча с минуту, а затем так же молча разошлись, каждая по своим делам. Как-то разом понимая, что после сегодняшнего инцидента подругами нам уже не стать. Приятельницами, не более. И плевать, что я, по сути, ей помог. Просто она сама была рада обманываться, а тут снова дерьмовая реальность. Неприятно. – Не переживайте Лилит, такое бывает. – Произнес полугоблин восседающий на левитирующей книге. – Я и не переживаю. Просто, несколько грустно. Кстати, вы прекрасно выглядите профессор, да и ваша реакция, – вспоминаю, что он был одним из первых кто вытащил палочку и даже успел оценить окружающую обстановку. Так, перебрасываясь словами и репликами, мы вернулись в большой зал. Как это непривычно, сидеть за столом преподавателей и наблюдать за студентами. Создатель! Я начинаю нервничать. Меня радует только то, что я сижу с краю, и по левую руку от меня никого нет, а справа сидит Помона Спраут. – Профессор Спраут, а вы все так же великолепно выглядите и пышете жизнью, как и во времена моего ученичества. – Сделала я комплимент женщине, просто чтобы начать хоть какой-то разговор. – Спасибо. Но можешь называть меня просто Помоной. Мы ведь теперь почти коллеги. – Женщина улыбнулась, так, как умеет только она, доброй, домашней улыбкой. – Хотя я-то знаю, что эта женщина во время второй мировой войны была на фронте и воевала против Анненербе и магов Грин-де-Вальда. А также видела ее молодое фото в гильдии наемников, в которой и сама состою. – Спасибо. Кстати, видела вашу молодую колдографию. – Женщина насторожилась. – Еще с тех времен, когда для этого использовался мысленный образ. И вы прекрасно сохранились. Ну, может, чуточку располнев в бедрах. – Ох, а вы шутница. – Женщина расслабилась. – Я уже давно просто преподаватель. Но за комплимент спасибо. Ты тоже мало изменилась с тех пор, как я последний раз видела выпуск вашего года. Ты все еще дружишь с Амелией? – Конечно. – Киваю. – У нее такая славная племянница, и тоже учится на моем факультете. – Мы этим летом вместе отдыхали. А дальше последовал ничего не значащий треп на различные темы. Потом было "торжественное", по меркам Хогвартса, вынесение кубка огня. Дамблдор толкнул речь. Поставил кубок и оградил тот возрастной линией. Я, конечно, далека от мастерства в чарах, но все же, сделать нечто подобное – силен старик, силен. Наконец-то этот день закончился. Все девочки спят в своих комнатах. Мы с Олимпией выпили по бокальчику коньяка и тоже разошлись спать. Вот только, почему у меня такое ощущение, что нихрена не изменилось? Не стало хуже или лучше, просто не изменилось и все.