Тысяча и одна попытка умереть

Гермиона очнулась в каком-то темном помещении, где было очень холодно. Она подождала, пока ее глаза привыкли к темноте, и огляделась по сторонам. Стены были выложены из больших, слегка обтрескавшихся камней. Единственным местом, откуда лился свет, была решётка на железной двери. Здесь пахло сыростью. Камни в стенах были пропитаны настоящим ужасом. Недалеко, возможно даже в соседней камере, кто-то вопил от ужасной боли. Одни лишь нахождение в этих помещениях навевало страх. Гермионе хотелось сбежать, но она понимала, что не сможет ничего сделать. У неё не было сил даже встать. Девушка понимала, что даже будучи в хорошем физическом состоянии, она не смогла бы покинуть темницы и менор, не смогла бы проскользнуть мимо Малфоев и других пожирателей, не смогла бы пройти через защиту вокруг территории поместья. Крики за стеной прекратились, и оттуда послышались мужские голоса: — Драко, сходи проверь, как дела у нашей новообретённой пленницы. Пожалуй, даже разрешу тебе немного попытать её. А я пока разберусь с этой мелкой шавкой. Она больше не представляет для нас никакой ценности. — Хорошо, отец, я рад, что ты настолько мне доверяешь, — услышала Гермиона ответ Малфоя-младшего. В коридоре послышались шаги. Страх ещё сильнее сковал тело Гермионы. Каждый вдох становилось делать всё труднее и труднее. Сердце бешено стучало в груди, эхом отдавая в ушах. Драко Малфой произнес какое-то заклятие, которое она не расслышала, и замок открылся, со звоном упав на пол. Дверь резко распахнулась, так, будто её кто-то пнул. Хотя почему кто-то, если это мог быть только Малфой-младший, усмехнувшись, подумала девушка. В тусклом свете факелов, доносившемся из-за двери Грейнджер разглядела мужской силуэт, по-видимому, принадлежавший Драко. Он сделал шаг в перед и направил палочку в ее сторону. — Люмос! Глаза, привыкшие к темноте, тут же ослепил яркий свет.