Change me

Горячая вода скатывалась по спине Чимина, скользя вдоль линии позвоночника. Тело парня согревалось, расслаблялось и впускало в себя различные мысли по поводу всего происходящего... Застрять в одном доме с Юнги было перспективой не лучшей, чем попасть пьяным в объектив камер. "Почему, черт возьми, именно ты..." - размышлял Пак. Он, наконец, вылез из душа после долгих уговоров самого себя и огляделся по сторонам, понимая, что о чистой одежде он позаботиться забыл. На стене висел белоснежный халат, в который он, не долго думая, и завернулся. Идти на кухню к Юнги не хотелось, но голову всё ещё ломило, а похмелье сказывалось ужасной слабостью. Нужно было поесть, хотя бы немного. Старший стоял возле кофемашины, в который раз мучая кнопку "эспрессо". - Завари и мне чашку... Юнги чуть вздрогнул от появившегося совершенно беззвучно Чимина. Он медленно повернулся и его глаза расширились, когда он увидел, что младший нацепил его халат. Ему бы злиться, но вместо этого щёки предательски рдеют. Мин поспешно отворачивается, достаёт вторую кружку под кофе. Чимина забавляют действия Юнги, хотя от ситуации он всё ещё не в восторге. - Мог бы и получше тут всё обставить...вкусом ты никогда не отличался, - начинает заполнять тишину Пак, хотя понимает, что это как-то по-детски и смешно, потому что они оба прекрасно понимают, что у репера отличный вкус. - Прекрати. - резко, не оборачиваясь, прерывает Юнги, - Можешь оставить всю эту херню для своих "придворных" и тех, кто тебе в ножки кланяется. Пепельная макушка Мина начала медленно разворачиваться. Он поставил перед Чимином, успевшим сесть за стол, кружку с кофе, пристально вглядываясь в его глаза. - Я прекрасно знаю, что ты делаешь. Ничерта не меняется с тех пор.... Чимина, неизвестно по каким причинам, сковало страхом. Юнги как будто действительно видел его насквозь. Скрестив руки на груди, блондин опёрся на стоящую сзади барную стойку и неожиданно сменил тему: - Как тебя занесло в тот клуб? И вообще в Корею. Ты же у нас, вроде как, за родиной не особо скучал, - серьёзное минуту назад выражение лица Мина сменилось на повседневную ухмылку. Чимина эта ухмылка раздражала до чёртиков, но это всё же лучше, чем его ничего не выражающая гримаса, которая вызывала желание вжаться в стену и опустить голову. - День рождения праздновал... Бровь Юнги поднялась в вопросе. - Осточертела вся эта пустая жизнь. Хотел с родителями встретиться...Но они скорее ждали очередной чек с переводом денег, чем меня воочию... Юнги вспомнил родителей Чимина. Он видел их всего раз, когда те привозили сына в компанию. Вид у них был бедный и суровый. С сыном они обращались как с "надеждой семьи" и будущим источником доходов. Стандартно для доброй трети населения Кореи... Позже, когда Мин подружился с Чимином, он услышал немало историй об их родительской "ласке". Юнги, как и тогда, сочувствующе посмотрел на Чимина. - Я же говорю. Ничерта не меняется... Чимин поднял взгляд на Юнги и мерзко хохотнул. - Вот только жалости мне твоей не надо. Вытащил? Спасибо. А разговорчики по душам засунь себе в одно место. Я в норме. Брюнет принялся допивать свой кофе и равнодушно смотрел в окно. В кухне было слышно лишь шум дождя. Юнги не менял позы, продолжая всматриваться в красивое лицо напротив.

"Красивое, но такое пустое..." - думает про себя Юнги.

Он вдруг начал вспоминать старые времена, искать причину, по которой они вдвоем сейчас по разные стороны баррикад, как кошка с собакой смотрят друг на друга из разных углов конфронтации. Долго искать не пришлось, память блондина услужливо выложила все детали...

***

Юнги не видел никогда в себе артиста. Внешностью не блистал, никаких талантов, кроме дикой влюблённости в музыку, не имел. Он вообще планировал стать для компании подмастерьем и снабжать других артистов песнями. Перспектива продюсирования грела его душу куда больше, чем тренировки для беспощадной сцены. Все эти повёрнутые на своём имидже трейни сводили его с ума. Но среди всей этой суеты появился Чимин. Бестолковый, не понимающий, что он здесь делает, потерянный и замкнутый мальчишка. Юнги уже и не вспомнит момент, когда в него влюбился. Надо полагать, что сразу же. Чимин обладал всеми данными, чтобы заткнуть за пояс всех своих конкурентов, стать настоящей дивой к-поп индустрии. Но по каким-то причинам он равнодушно и свысока смотрел на всю эту волокиту. Чимин до потери пульса оттачивал свои движения, своё тело. Он уже тогда выглядел великолепно, хоть и совсем зелено-молодо. Его танцы пробирали Юнги до дрожи, до трясущихся поджилок. Но никакой страсти, никакой музыки в душе Пака не жило. Юнги делился с ним своей страстью и своей музыкой. А Чимин помогал старшему побороть свои зажимы, преодолеть физическую скованность, полюбить сцену и камеры. Ну или хотя бы научиться их терпеть... И вот как только Юнги начало казаться, что Чимин оттаивает, как только он начал получать от него искренние ответы в разговорах, только наладил связь и решил, что это хорошая пора для признания...как всё разрушилось, не успев начаться. На осторожный и нежный поцелуй Чимин ответил. Даже больше - ответил с явным энтузиазмом. Но на следующий день Юнги получил ещё более холодного, высокомерного и несносного Чимина, чем когда-либо прежде. Все попытки старшего растопить его лёд заканчивались ужасными скандалами и иногда даже драками. А потом Чимин исчез...Юнги долго не находил себе объяснения случившемуся, пока до его сведения не стали доходить новости о "восходящей звезде модельного мира - Паке Чимине". С обложек самых крупных изданий, каждый месяц доставляемых по заказу Юнги, смотрели знакомые холодные глаза....

***

- Похоже, твоя эта высокомерная маска к тебе, блять, приросла. Не скучно живётся без сердца, а, Чимин~а? Чимин шумно сглотнул. Затем довольно резко приблизился к Юнги, от растерянности выставившему руки вперёд. Его пальцы аккурат упёрлись в ворс халата, обтягивающего грудь сорвавшегося с катушек брюнета. - Ну так измени меня!