Change me

После первого (для них обоих) поцелуя, ни Чимину, ни Юнги не понадобилось лишних слов, чтобы всё понять. Окрылённый бабочками в животе Юнги помог тонсену прибраться в репетиционном зале, и они оба поехали в общежитие. Жили они не вместе. У Юнги была отдельная квартирка на верхних этажах общежития. Чимин же делил небольшое пространство с четырьмя другими участниками их будущего бойзбенда. Совместное житьё должно было сплотить парня с остальными, но непонятная неприязнь между ними была взаимной. Поэтому Пак почти там не появлялся, нередко оставаясь репетировать допоздна и ночуя в компании. В этот вечер Юнги не позволил младшему не выспаться и изнурять себя до поздней ночи... Зайдя в общежитие, Чимин не увидел своих соседей. Его не волновали причины их отсутствия. Он был дома один, в тишине, и это его успокаивало. Почти в 11 вечера мобильный Чимина стал разрываться от сообщений. Гневные смс приходили от одного из менеджеров. Его вызывали к руководству...Перепуганный столь поздним вызовом, парнишка быстро оделся и вызвал такси. Уже в кабинете руководства стало понятно, почему Чимин оказался в общежитии один. Четверо парней, едва старше самого Чимы, уже ждали его вместе с менеджерами и продюсером... - А...явился. Заходи, разговор будет длинный. Чимин мысленно перебрал в своей голове все проступки, за которые он мог так сильно влипнуть...но ничего на ум не приходило. Как оказалось, плохие отношения с будущими мемберами группы сыграли для Пака фатальную роль. Трое из четырёх его мудозвонов хёнов видели их поцелуй с Юнги. Пока влюбленные добирались до общежития, те трое, тут же отыскав четвёртого, уже располагались в креслах с доносом на своего макнэ. Поцелуй, конечно, не был единственным поводом для их стукачества, но он стал главным предлогом для жалоб. В парнях играла обида и зависть - Чимин смотрел на всех свысока, хотя ничем от них не отличался. Он равнодушно относился к своему статусу будущего айдола, в то время как другие мечтали об этом. Красота и харизма Чимина тоже оставляли среди трейни поводы для сплетен и зависти. А когда с Паком неожиданно стал любезничать Мин Юнги, который отродясь не снисходил до каких-то там новичков, среди трейни разгорелся настоящий пожар ненависти. Чимин обо всё этом понятия не имел, он просто тренировался, делал всё, что ему говорили и старался держаться подальше ото всех, потому что вся эта атмосфера конкуренции и фальши не вселяла ему доверия. В тот вечер разговор действительно получился длинным. Чиме пришлось выслушать немало слов о том, какая он высокомерная бездарность, как неблагодарно и неуважительно он относится к своим товарищам, хёнам и вообще всем вокруг. Без триады о том, что это именно Чимин совращает Юнги и не даёт ему спокойно жить, также, не обошлось... Чимин принял всё это близко к сердцу. Так близко, словно всё это было правдой. Совсем потерянному в переживаниях парню был дан исправительный срок - до следующей проверки. В течение этого времени Чимину необходимо было "отстать" от Юнги, сосредоточиться на вокале и наладить отношения с мудозвонами хёнами. Разумеется, ничего из этого не вышло. Музыка снова стала ненавистна Чимину, а Юнги не позволял так просто от него отвязаться, и это приводило к дракам и скандалам каждый раз, когда старший оказывался рядом с Паком. - Какого хрена с тобой происходит!? - отчаянно допытывался Юнги. - Я такой же как и всегда, отъебись от меня! Чимин просто разом - за ночь - превратился для Мина в того самого, кем его видели окружающие: в высокомерного(чёрт, как же Чимин ненавидел это слово), холодного, неблагодарного и грубого наглеца. Но Юнги оказался не так силён, чтобы просто продолжать добиваться своего. И через какое-то время он тоже вошёл в число тех, кто недолюбливал Чимина. С мемберами группы макнэ просто не мог ничего "наладить". Теперь он и правда их презирал. Всё это ужаснейшим образом сказалось на результатах его работы на сцене. И за три месяца до своего дебюта Пак вылетел из компании... Модельный бизнес казался для него идеальной работой - молча, без всяких драматических сцен работаешь на камеру, с каменным лицом ходишь по подиуму и тратишь деньги в своё удовольствие, периодически трахаясь с красивыми развлечениями на одну ночь девушками, которым наплевать, что там у тебя на душе, главное, что богат и знаменит. Чимин не смотрел им в лица, просто вымещал на них потребности и невысказанную злость. В памяти давно стёрся момент, когда всё стало заходить слишком далеко и уничтожать в парне последнее человеческое. С годами у него остался лишь сухой "имидж". К родителям Чимин летел с надеждой, что получит ответы на некоторые свои вопросы или же хотя бы найдёт в глазах матери отдушину... Но этой отдушины он там не нашел. Единственная тоненькая нить, которая делала их родными людьми для Чимина, потерялась где-то между годами...Зачем Юнги снова делает с ним это? Зачем снова смотрит прямо в душу? Зачем сочувствует? Зачем делает вид, как будто всех этих лет не было, как будто он понимает и прощает? Зачем?! В горле у Чимина стоял едкий горький комок. Глаза покраснели, готовые вот-вот выпустить из набухших слёзных каналов солёные капли....

***

- Чимин? - Юнги вернулся ближе к вечеру, в квартире было темно и тихо. В голове у блондина бешено носились мысли о том, что Пак уехал, что он снова его упустил. Но спустя несколько секунд Юнги обнаружил спящего брюнета. Память Мина всё ещё не простила младшего за все прошлые обиды, но его сердце с самого начала и не думало ни в чём винить предмет своих мечтаний... Чимин много метался во сне, и белоснежный халат теперь едва ли прикрывал бархатную кожу на груди. Блондин тяжело сглотнул, прикрыл Чимина краем смятого покрывала и вернулся в коридор. Подняв пакеты с продуктами, он отправился на кухню, чтобы приготовить ужин.

***

Чимин проснулся от холодной ладони на своём лице. Лицо Юнги в полусумраке казалось нереальным. Нарисованным. - Поднимайся, ты совсем ничего ещё не ел... Брюнет тяжело просыпался, он сильно выбился из сил. Как только он сел на кровати, Юнги включил прикроватную лампу и снова прикрыл его оголившуюся грудь. Чимин побледнел, когда понял, что заснул прямо так - в халате на совершенно голое тело. Неизвестно, как долго старший наблюдает за ним, и как много он видел... Но Юнги был совершенно спокоен. По всей видимости, ничего лишнего он не увидел. - Сколько сейчас времени? - сонно спросил Чимин. - Почти восемь. - Черт, я проспал половину дня, а чувствую себя так, как будто вообще не спал... - Тебе просто надо поесть. Пошли. Готовил Юнги просто, но вкусно. Чимин сильно отвык от домашней еды. Его рацион варьировал от строгих диет до банкетно-ресторанных деликатесов, которые сложно было назвать чем-то вкусным. "Высокой кухней" Чимин явно не наедался. Иногда он позволял себе американский фастфуд, но случалось это редко. Всё-таки, ничего вкуснее простой корейской еды он в своей жизни ещё не ел. Блондин приготовил немного чачжанмёна с курицей и яйцом. Выглядело это вкусно даже со сковородки. Когда Юнги открыл крышку, на лице Чимина отразилась детская непосредственность, какая бывает тогда, когда малыш ждёт свою кашу. - Спасибо, - протянул младший, протягивая руку за палочками. Юнги принял свою любимую позу, подперев собой барную стойку, и наблюдал за Чимином, с удовольствием поглощающим свою порцию. Юнги еле сдержал смешок. - Боже, тебя совсем что ли не кормят? Чимин замедлил скорость поглощения пищи и спросил, делая вид, что вообще не слышал слова блондина: - Ты живёшь один? - Да, - Юнги был немного удивлён вопросом, - Раньше со мной брат жил, но потом он женился. Я оставил им ту квартиру, а сам купил еще две. Эту и ту, в которой живу большую часть времени. - Ты говорил, что здесь редко ночуешь...зачем тогда? - Эта квартира ближе к центру, здесь поблизости и моя студия, и офис компании, и два крупных центра, где я, в основном и выступаю. Удобно. Личная квартира далеко отсюда, но там тихо, спокойно.. Чимин перестал есть на время, внимательно слушая старшего. У Юнги всё было именно так, как того бы хотел Чимин - стабильно, пригрето, знакомо... Мин снова проявил чудеса телепатии и поинтересовался: - Я так понял, ты квартирой не обзавёлся? На что тогда свои миллиарды тратишь? - Пропиваю, - усмехнулся Чимин, - Квартиру мне покупать бессмысленно...я дольше, чем на пару месяцев нигде не задерживаюсь. Меня нигде никто не ждёт. - Звучит тоскливо. - А сам то? Успешный ведь артист, я видел цифры твоего банковского счёта в журналах. За столько лет никого не нашёл? - А я, может, тебя, блудного сукиного сына, ждал... Юнги не умел лгать. Всегда был прямолинейным и честным, говорил как есть, как чувствует. Это отражалось и в его рэпе. Чимина пугала и завораживала эта его черта характера. Младший был другим, ему было сложно выражать мысли как есть. Возможно, поэтому его и воспринимали всегда неправильно. Пак опустил голову к тарелке и продолжил есть. После плотного ужина Чимин отправил посуду в посудомойку и с интересом уставился на бар. Вдоль специализированной стойки стройным рядочком было уложено дорогое вино. Только его рука потянулась к одной из бутылок, Юнги её перехватил. Недовольные ахуевшие глаза сразу устремились на старшего. - Даже не думай. Я тебе не дам к этой дряни притронуться. По крайней мере, пока этот твой герой-менеджер не притащит свой зад. Пусть сам с тобой возится. На самом деле, Юнги бы хотелось, чтобы Акайо вообще не тащил никуда свой зад как можно дольше. Но Чимина надо было остановить, пусть он хотя бы этот вечер побудет трезвым. Мину требовались ответы, нельзя было упускать такой шанс. Да, вчера в клубе старые чувства лишь едва тлились где-то на закорках памяти, но сегодня уже Юнги снова в полной мере ощущал то, что планомерно убивалось в нём с юношеского возраста, с той злополучной ночи... Конечно, за столько лет Юнги давно убедил себя, что ему приснилось и причудилось, что Чимин тогда ответил на поцелуй. Убедил себя, что не они двое держались за руки, пока ехали в общежитие. Убедил, что последующее остервенение Чимина в его адрес было нормальной реакцией парня-натурала, которого принудили к интимным вещам с другим парнем. Да, Юнги считал себя виноватым в том, что разрушил их связь, в том, что Чимин стал тем, кем стал. Знал бы он, что на самом деле творилось тогда в душе брюнета... Чимин долго не мог оправиться. На первые крупные деньги, полученные от модельного агентства, младший купил себе пиано той же марки, что стоял в студии их компании. Каждый вечер он вспоминал уроки музыки от Юнги, пытался играть. Акайо ему совершенно не нравился, раздражал, пока однажды Чимин не узнал, что он умеет играть на многих инструментах, включая клавиши. Благодаря этому парнишке брюнет и заполнил все пробелы в изучении музыки. Со временем Акайо стал даже ночевать у Чимина, выслушивая пьяные рассказы о его прошлом. Вообще-то, этот маленький японский паренёк знал всю подноготную своего работодателя, и Паку невероятно повезло выбрать в ближайшие помощники настолько честного и преданного человека. Другие работники модельных агентств, фотографы, дизайнеры и все, с кем Чимину удосужилось пообщаться, понятия не имели, почему Акайо его терпит. Но только он знал, что за маской у Чимина далеко не каменное сердце. Пак всегда помогал Акайо, если это было в его силах. Он обеспечил своего менеджера хорошим жильём в Японии. Да, Акайо большую часть времени таскался с Чимином по миру, но дома, в Токио, у него оставались молодая жена и маленький сын. Именно для них Чимин и купил дорогую квартиру. А также помог с лечением самого Акайо. За несколько лет до встречи с Чимином он сильно повредил спину. Пак оплатил сложнейшую операцию в Израиле и дальнейшее восстановление. - У вас доброе сердце, господин Чимин. Отчего вы его прячете? - однажды поинтересовалась жена Акайо. Чимин не ответил девушке, но в глубине души он тоже задавал себе этот вопрос....