Change me

Юнги в ту же минуту летел по этажам - обратно в продюсерский кабинет. В лёгких не хватало кислорода. Пытаясь отдышаться, он садился в кресло перед ошарашенным мужчиной. - В первый раз вижу тебя таким активным. Чего стряслось то? Сасенки, что ли, проходу не дают? Говорил тебе, возьми себе охрану, - продюсер пытался смягчить обстановку. Юнги ударил кулаком по столу. Непонятно, на кого он сейчас злился. На себя, или на того, кто 7 лет держал его за дурака. - Так, ну это уже ни в какие ворота. Иди проспись, сынок. Совсем стыд потерял. - Сонбе, вы знали, что мне нравятся парни? – Юнги говорил достаточно громко, чтобы услышали и работники в коридоре, с удивлением наблюдавшие, как блондин ворвался в этот кабинет. Лицо продюсера побагровело, зрачки сузились, а рот открылся в немом шоке. Через несколько секунд мужчина, наконец, сумел собраться. Он выдавливал каждое слово с шипением, как будто готов был придушить Мина на том же месте. - А ну… прикрой свой рот. Не дай бог это кто-то слышал. Ты что, чёрт возьми, себе позволяешь, а?! – вспотевший мужчина перешёл на крик, - Щенок, чтобы я подобного больше не слышал! Ты меня таким образом разорить и опозорить решил? Шикарная жизнь надоела?! Юнги пылал от злости. На его лице отобразился оскал, еле сдерживаемый в улыбке. - Да сдались мне ваши бабки… Как работал, так и буду работать. Можно подумать, я когда-либо был нахлебником. Мне нужны ответы, сонбэ. Либо вы сейчас мне их дадите, либо я повторю свой камин-аут перед аудиторией побольше. Например, завтра на концерте, а? Продюсер осел на своё кресло. Ему поплохело. - Дожил… меня шантажирует какой-то мальчишка… - Вы сами виноваты. - Да какая муха тебя укусила?! - Не укусила, а поцеловала. И не муха, а Пак Чимин. Помните такого? Мужчина нервно усмехнулся. - Тот ужасный мальчишка? Слышал, он сейчас своей мордашкой покоряет модные дома. Зря я его упустил тогда. - И это всё, о чём вы сожалеете? Что упустили ещё один источник дохода? - Что ты хочешь от меня услышать? - Расскажите, как так получилось, что буквально за одну ночь я превратился для Чимина из объекта симпатии во врага, а? Продюсер помедлил, но в итоге рассказал Юнги всё. Блондин был в ужасе, услышав, какие мерзости уложились в голове Чимина в ту ночь. И старший ещё удивлялся дракам и ссорам? Идиот. Чимин же никогда долго не мог сопротивляться, надо было надавить, выспросить… Но Юнги слабак. Ни тогда, 7 лет назад, ни сейчас не смог ничерта сделать. Блондин взялся за голову, пытаясь приглушить пульсацию в висках. В ушах снова звенело. Как он мог работать на этих людей столько лет? Почему Чимин ничего не рассказал? Почему Юнги не стал настаивать на своём? Почему общество вокруг вдруг решило, что может решать чужие судьбы? Злость и боль были невыносимыми. Мин встал и направился к двери. Уже у выхода его окликнул продюсер. - Юнги. Если эта история всё ещё продолжается, я вынужден буду вмешаться. На лице у Юнги выступили жилы. - Не беспокойтесь, сонбэ. Вам не во что больше вмешиваться. Дверь захлопнулась. До квартиры блондин добрался быстро. Желания ехать в свой личный дом не возникало, там теперь было не так уютно. В «рабочей квартире» остался запах, остались воспоминания… Кажется, теперь Юнги не сможет ночевать где-либо ещё. Он лежал на той кровати, думая, как ему жить теперь. Какой была его «последняя капля»? О чём именно он подумал в тот момент? Это останется загадкой, но в одну из бесконечно долгих секунд, Мин Юнги перестал существовать. Тумблер его личности переключился к полюсу Агуста Ди.

***

В солнечной Калифорнии работники Чимина не находили себе места. Парень не брал в рот ни капли спиртного со времён своего прилёта. Он больше не опаздывал на съёмки, больше не грубил модельерам и гримёрам. Акайо смотрел на него как на подкидыша, но втайне надеялся, что это продлится как можно дольше. Однажды вечером Чимин пригласил Акайо, как он часто делал, остаться у него на ночь. Это был первый раз, когда парню не пришлось выслушивать пьяные жалобные рассказы и ухаживать за неугомонным господином вплоть до утра. Чимин был тихим и молчаливым. В доме было непривычно чисто. Вылизано до блеска. Акайо рассматривал то брюнета, то пространство вокруг. Чимин заметил это и улыбнулся. - С некоторых пор мне понравилась уборка… Японец прищурил глаза и зашевелился на месте, пытаясь понять, может ли он сказать то, что хочет. Брюнет и это видит. - Ты хочешь спросить что-то? - Ну....Вы больше не пьёте? Чимин начал вспоминать, как в первые дни после прилёта пытался утопиться в бутылке, но в голове тут же всплывала рука Юнги, перехватившая его запястье и его слова: «Я тебе не дам притронуться к этой дряни». Пак больше не мог смотреть на алкоголь. - Акайо, ты любишь свою жену?...