Change me

Чимин отправил Акайо на своей машине отвлекать внимание журналистов, а сам спустился с Юнги к подземной парковке. Машина у Юнги была жутко приметной: ярко-синего цвета, с крутыми изгибами и дерзкими фарами. Марку Чимину разглядеть в полутьме не удалось, но это явно что-то из класса "Maserati" или "Porsche". Брюнет с восторгом усаживался в салон. В Корее у Юнги была машина намного скромнее. Младший даже представить боялся стоимость этой новой "красавицы". Блондин увидел его заинтересованный взгляд и, как обычно, ответил на ещё незаданный вопрос: - Мировой тур приносит хорошие деньги. Чимин посмотрел на Юнги с недоверием: - Настолько хорошие?... Мин усмехнулся и повернул ключ зажигания. Машина плавно тронулась с места. Пока они летели по ночному Мюнхену, Чимин задался ещё одним вопросом... - Как тебе это удаётся? Ты передвигаешься без охраны, сидишь на первых рядах, прямо перед камерами...Разъезжаешь на машинах, которые просто обязаны привлечь внимание.. Но тебя никогда не преследуют... Как? Юнги пожал плечами. - Да я никогда особо не был интересен прессе. Это они только последние года два меня начали выслеживать у квартиры и офиса. А в других странах... Всем плевать, если я не на сцене. Наверное, считают, что я слишком скучный. Другое дело - красивых моделей, пьяных в сопли, по клубам караулить, - блондин ухмыльнулся и подмигнул младшему. Чимину безумно нравилось то, что происходило в эти минуты. Дорога, машина, ночной город и они с Юнги вдвоём... Он хотел бы проводить время именно так, разговаривая со старшим о всяких мелочах... Хотел бы поделиться с ним всем на свете... Но прямо сейчас Чимин молчит. Он и сам не понимает, какая сила заставляет его губы смыкаться в замок, не оставляя возможности изменить что-то в лучшую сторону. Пак не умеет разговаривать. Не умеет доверять. Но старшему доверять безумно хочется... Пак даже злится на себя за то, что не может дать Мину то, чего он заслуживает. Хотел бы он быть мягким, заботливым и доверчивым. Хотел бы не быть ходячей проблемой. Юнги вздрагивает, когда его холодную ладонь, лежащую на рычаге передач, накрывает тёплая ладошка Чимина. Сердце бешено колотится, как будто младший впервые дотронулся до него. Но ведь действительно - впервые. Впервые так трепетно и спокойно, словно они вместе много-много лет, и этот жест для них уже привычен. Они до самого отеля не проронили ни слова... Парковаться пришлось далековато, на отдельной стоянке, чтобы не привлечь внимание. Юнги достал с заднего сиденья толстовку. Такую же, как у него самого. Широкий капюшон полностью скрыл их лица, и они пробрались в отель незамеченными. В номере было приятное приглушённое освещение от небольших настольных ламп. Интимная обстановка заставляла обоих вошедших нервничать. Они помнят, чем закончилась последняя их совместная ночь. Юнги садится на край кровати, наблюдая как Чимин кладёт на пол сумку и снимает обувь. Не успевает он открыть рот, чтобы, наконец, начать хоть какой-нибудь разговор, как младший бросает через плечо "я в душ", на ходу стягивая с себя толстовку и расстёгивая рубашку. Блондин с сидячего положения резко плюхнулся на спину, глядя на тёмный потолок. Чем должна закончиться эта ночь? Мин задавал себе этот вопрос ещё пока ехал в машине. Да, конечно, он ужасно хотел Чимина. Две последних встречи тому доказательство. Но это было бы не совсем тем, к чему стремится Юнги. Такая ночь - хорошая возможность прояснить всю эту неразбериху. К тому же, завтра у Юнги концерт, нужно быть в форме. Младший вышел из душа в халате - точно в таком же виде, в каком он был, когда извивался под Юнги на кафельном полу кухни. Блондин к этому моменту едва не провалился в сон. Чимин взял с тумбочки телефон и вырвал из старшего гулкий "ох", когда уселся к нему прямо на бёдра. Юнги резко открыл глаза и дёрнулся, чтобы привстать. Чимин надавил ему на грудь, заставляя лечь обратно. Старший тяжело дышал, наблюдая за брюнетом, который прислонил телефон к уху и приставил палец к губам в виде знака "тихо". Пак дозвонился до кого-то из своих работников, договариваясь на счёт следующего дня. В это время его свободная рука поглаживала живот Юнги. Старший напряг каждую клеточку тела. "Какого хрена ты творишь?!" - проговорил старший совсем беззвучно, одними губами. Чимин снова приставил палец к губам, предупреждая, чтобы блондин не издавал ни звука. Закончив разговор, Пак отложил телефон и наклонился к старшему за поцелуем. На мгновение, Юнги поддался, укладывая руки на ягодицы Чимина, но потом, схватившись за них же, переворачивает младшего навзничь. Брюнет пару секунд беспомощно хлопает глазами, пока Юнги встаёт с кровати. - Юнги, какого ху... - Мне тоже нужен душ, - с ужасной отдышкой проговаривает старший и удаляется в ванную. Мощная рэперская читка, тяжелые тренировки, многочасовые концерты - всё нипочём, дыхание ровное, лёгкие сильные. Но стоит только прикоснуться к мужчине, который сейчас обиженно расстелился на кровати, и всё - здравствуй тахикардия и спёртое дыхание... Юнги быстро скинул с себя одежду и залез под горячий душ, хотя стоило включить холодный... Распарить тело ему удалось ещё до входа в ванную...

***

Чимин сам с трудом соображал, что он делает. Всё перевернулось настолько, что собственные мысли не поддавались никакому контролю. Где тот Пак Чимин, который трахал всё, что движется? Где тот ужасный хам, который всегда руководствовался лишь холодным рассудком и пьяными порывами? Где тот человек, который настолько зависел от других, что и близко никого не подпускал к себе? А нет его больше. Утонул в пучине вновь воскресших чувств. Почему Пак сомневался, любит ли он "всё ещё" или "уже"? Да потому что никогда ранее с ним такого не было. Тогда, семь лет назад, у него действительно была непреодолимая тяга к Юнги, к его разговорам, к его музыке. И пусть младший не слишком много откровенничал с ним, но, всё-таки, Мин был первым, кто показал Чимину искренность и небезразличие. До него у младшего были только перечисления мест жительства и учёбы, короткий список достижений и полное отсутствие понимания, для чего он вообще просыпается по утрам. Сейчас брюнет жалеет, что тогда не рассказал Юнги больше, не дал возможности защитить их разгорающиеся отношения, когда их поставили под угрозу... Чимин решил всё за старшего, перекинув свою трусость и на него. "Что Юнги мог сделать тогда? Как бы это решил?" - спрашивал себя Чимин. Может быть, он ничего и не смог бы сделать, но нужно было дать шанс этому случиться... Чимину нравилась сцена, нравилось танцевать, даже петь начинало нравится благодаря Юнги...Если бы тогда они оба боролись, то Чимин остался бы с ним, остался бы в музыке, мог бы выбрать соло, вместо группы и стать тем айдолом, которым бы захотел стать. Всех этих лет в пьянстве, беспорядочных связях и постоянных переездах бы не было. Чимин бы укоренился, прервал бы бесконечную череду гонок со временем. Сейчас он похож на своих родителей - потомок настоящих беглецов от жизни. Ужаснее всего то, что свои дурные привычки он, кажется, перебрасывает и на Юнги. Старший - человек степенный, сложный, со своими крепкими ценностями. Он столько лет выставлял свои правила в компании, что ему и слова никто против не мог сказать. А теперь что? Колесит по миру, только чтобы иметь возможность угнаться за беспечным младшим. Чимин встаёт с кровати и заходит в ванную...