Change me

То, что рассказала Суён не укладывалось в голове... Теперь Чимин понял, почему Хон Ен Хван так истерично противостоял отношениям Юнги и Чимина, почему "избавился" от младшего, исключив возможность дальнейшего развития их романа. Теперь было понятно, почему слова "репутация" и "честь" были для компании и самого продюсера чем-то особо значимым.... Мать Чимина уже дала знать о том, что из себя представляет один из крупнейших продюсеров Кореи. Но все было бы не столь плохо, если бы он оставил свои преступные связи в прошлом, хотя бы попытавшись себя исправить... Ли Су Ён действительно ничем не была обязана компании, но выбраться из этих сетей она не могла, потому что на своей шкуре испытала силу компроматов. За два года до того, как Чимин стал трейни, продюсер Ен Хван проворачивал махинации, связанные с детской порнографией и продажей детей. Жертвами становились, в основном, девочки. Мальчики редко "попадали в кадр" и лишь выполняли роль отвлекающих. Такую же роль, только самую важную в "прикрытии", отвели Юнги. Чем больше росло влияние компании на музыкальном рынке, чем крупнее становилось её имя, чем больше фанатов завоёвывал Юнги, тем активнее становилась "подпольная индустрия". Суён была одной из девушек "первой волны". Тогда, когда двенадцати-тринадцатилетних девочек ещё только снимали для порнографических фото. Сексуального насилия к ним не применяли. Но уже тогда уровень всего этого ужаса был очень высок. Когда появился Чимин и продюсеру стало известно о чувствах между ним и Юнги, это стало огромной проблемой. Ен Хвану была необходима "идеальная компания", где нет никаких скандалов, связанных с однополыми отношениями, наркотиками и прочими "громкими темами". В планах господина Ен Хвана было создание имиджа корпорации, выпускающей раз в несколько лет айдолов с безупречной репутацией, подобных Юнги. Он должен был быть главным неоспоримым аргументом в доказательстве серьёзности компании, которую он представляет. Сильные хореографы, гениальные музыканты, работники, собранные для лучших условий обучения трейни, из которых в итоге должны вырастать потрясающие артисты. Во главе этого всего - мировой любимчик с чистой душой, которая светится со сцены на каждом концерте. Продюсер, собирающий десятки наград ежегодно. Кто бы поверил, что за этим всем скрывается настоящий детский притон??? Никто. И чем дальше шло время, тем больше росли аппетиты короля этого бала. Со временем, девочек-трейни стали не просто фотографировать, но и продавать в сексуальное рабство. Разумеется, не на территории Кореи. Компания стала главным поставщиком ряда "заинтересованных" стран. Девочек заманивали перспективами стать айдолами, обучали их около месяца, а затем откровенным образом использовали в своих целях. Девочек запугивали и их семьи ничего не знали долгие годы. Когда девочкам исполнялось 16, их отпускали под угрозами и они никогда ни о чем не рассказывали. У многих из них была поломана жизнь необратимым образом. Повзрослевших девушек заменяли новыми, помладше. И это был бесконечный конвейер...Чимин и его чувства к Юнги были угрозой скандала и привлечения внимания к компании. Поэтому продюсер Ен Хван делал всё, чтобы Чимин покинул компанию. И не только компанию...В модельное агентство Японии порекомендовал его именно он. Мужчина никак не ожидал, что Чимин выйдет далеко за пределы Японии и станет настолько популярным. Но это его не волновало до тех пор, пока Чимин держался подальше от Юнги. Сейчас, когда Юнги создал такой эпицентр внимания к себе, продюсеру нужно было срочно возвращать образ небожителя. Разумеется, целомудренный брак Юнги с "приличной" девушкой должен был, по его мнению, спасти ситуацию. Суён уже давно не была связана с компанией напрямую и могла бы уйти, если бы её семья, вопреки ее уговорам, не отдала бы "по стопам старшенькой" и младшую дочь. Сестра Суён была невероятной красавицей уже в свои двенадцать, и Суён прекрасно понимала, что её ждёт.. Пока девушка соглашалась выполнять условия компании, её сестра была в безопасности... - Юнги уже знает? Девушка отрицательно помотала головой. - Это хорошо...Не говори ему ничего, ладно? Просто передай это. Чимин отдал Суён листок с запиской. Она спрятала его. - Не бойся, ладно? Я уже пообещал, что не оставлю это, значит не оставлю. С твоей сестрой и с тобой все будет хорошо. Чимин обнял девушку и она вышла из помещения. Чимину нужно было уходить, пока их с Акайо никто не заметил. Но он был не в силах сдвинуться с места. - Столько лет... Акайо похлопал Чимина по спине. - Мы в этом разберёмся. Надо уходить.

***

Суён вернулась в квартиру к нервно ожидающему Юнги. По дороге обратно она придумывала, что ему сказать, чтобы не упоминать то, о чем они говорили на самом деле. Но Юнги даже спрашивать не стал о разговоре, как только услышал, что Чимин передал записку. Он принялся читать.

" Юн~и, я не дам им это сделать. Не дам держать нас порознь так долго. Я обещаю тебе, мы скоро увидимся. Ты мне веришь? Завтра я буду на твоём концерте. Не возле сцены, прости. Нельзя, чтобы меня заметили. Но я буду наблюдать за тобой. Люблю тебя. Всё ещё люблю."

У Юнги подкосились ноги. Это всё, чего он желал последние несколько недель. На следующий день он выступал на концерте словно в последний раз, со всей своей силой. Он знал, что где-то неподалёку за ним наблюдает пара любимых глаз...

***

Дать делу ход было крайне сложно. Чимин и Акайо подключали к этому процессу многих крупных юристов практически со всех стран. Разворачивалось всё максимально осторожно, с поиском тех самых девушек, которые могли дать показания. Удалось и отследить местоположение тех девочек, которых до сих пор используют в настоящий момент. Сбор доказательств и иск в мировой суд составлялись почти месяц. Никто из компании об этом не знал вплоть до момента ареста. Паку приходилось периодически улетать на показы, затем возвращаться, продолжая делать своё дело. Им двигало не только желание снова увидеть Юнги, но и ясное осознание того, что может и должен прекратить этот ужас. Мальчишка, который всю свою сознательную жизнь бегал от проблем и от людей, бегал от себя самого - теперь главная фигура в защите тех, кто долгие годы был участником огромной бездушной машины. Кто бы мог подумать? Кто бы мог сказать тогда, семь лет назад, что один поцелуй влюблённого мальчика настолько круто изменит его жизнь? Юнги однажды сказал: "Мне не нужно тебя менять. Потому что я знаю, какой ты на самом деле. Тебе только и нужно - что самому это понять". И теперь Чимин хорошо это понимает...

***

Младший сидел в гостиной в доме Юнги, раскручивая в руках мобильный. С минуты на минуту должен был приехать Юнги. Теперь его контракт с компанией был официально аннулирован. В суде признали его полную невиновность и непричастность в деле. Юнги был готов к тому, чтобы начать продюсировать себя самостоятельно. Чимин уже виделся с Юнги в залах суда и на переговорах с юристами, но им не удалось сказать друг другу ни слова. Было совсем не до этого. Теперь же всё позади... Дверь тяжело открывается, выпуская на порог серебристо-голубой свет с улицы. Юнги заходит в дом, обыскивая взглядом помещение. Не успев ничего разглядеть, он уже ощущает руки Чимина на своей шее. Сердца у обоих бешено колотятся. - Боже...- не сумев ничего сказать, вздыхает Чимин. - Слишком долго...черт, это было слишком долго, - Юнги тоже задыхался, - Иди ко мне. Не сказав больше ни слова, старший запускает руку в светлые волосы Чимина, притягивая его в поцелуй. Губы горели, обжигая друг друга, выпуская между своими прикосновениями то тяжёлые вздохи, то стоны. Чимину и Юнги было плевать, даже если они задохнутся в этом поцелуе. Движения были дикими, требовательными. Юнги думал, что даже если он сейчас перестарается и сделает Чимину больно, то не сможет остановиться. Он потом, обязательно, за всё извинится, всё зацелует, залижет, заобнимает, но сейчас эта страсть необходима, как воздух. Чимин не против, он сам поддаётся всем телом всему, что делает Юнги. Одежда уже летит поочерёдно в стороны, пока они подбираются к дивану. Подниматься в спальню слишком долго, да и зачем? Чимин обжигает своими губами шею Юнги, сжимая одной рукой мышцы на груди старшего, а другой удерживая его за талию. Брюнет старался как можно быстрее расстегнуть ремень чиминовых брюк, но он не поддавался, и Юнги просто рванул его на себя, вырывая пряжку с корнем. На боках Чимина от такого, наверняка, останутся синяки, но он не обращает на это никакого внимания, позволяя старшему делать всё, что только взбредёт в его голову. Пусть рвёт ремни, пусть кусает губы, какая вообще разница, разве это важно, когда сердце горит синем пламенем от каждого действия? Руки старшего заползли под ткань брюк, затем и под трусы Чимина, сжимая прекрасную задницу младшего так, словно это была асмр-игрушка. Чимин тихо мычал, не отрываясь от шеи Юнги. То, что сотворили с ней нежные губки младшего не замажет ещё неделю ни один тональник... Пальцы старшего всё сильнее сжимаются на двух упругих половинках, и он больше не может терпеть раздражающего присутствия ткани на теле Чимина. Он уворачивается от очередной порции засосов, опуская голову к уже голому торсу младшего. Чимин смотрит на тёмную макушку, которая в районе его пупка оставляет мокрые следы от поцелуев. Чимин невольно кладёт руку на затылок Юнги, мечтая припечатать его губы к своему животу. Во время поцелуев руки брюнета спускают с Чимина всю нижнюю часть одежды, усаживаясь ещё ниже. Чимин, всё это время стоявший с закрытыми глазами, открывает их, смотря вниз. Он натыкается на пристальный взгляд Юнги, направленный прямо на член младшего. Спустя секунду старший поднимает глаза на Чимина, и у того ноги становятся ватными. Юнги смотрит снизу вверх, совершенно по-шлюховски потерянно, где-то в районе звериных желаний. Это уже смотрит не Юнги, и даже не Агуст, это взгляд сумасшедшего желания. Чимин никогда в жизни не видел ничего похожего. От того, что он видел, его эрекция достигла критического состояния. Младший даже и не догадывался, что Юнги в этот момент в его глазах видел точно такое же безумие. Чимин едва сдерживался, чтобы не дёрнуть на себя руку, лежащую на затылке у Мина. Идея без промедления начать вдалбливаться в рот старшего, выбивая оттуда воздух сводила с ума. Но Чимин себе не позволял, продолжая глубоко дышать с открытым ртом, всматриваясь в совершенно извращённый взгляд снизу... Юнмины - необычная пара, у них есть телепатия. И в этот раз старший на сто процентов правильно прочёл мысли Пака. Не успев дать ему опомниться, он уже вытворял своим языком пируэты вокруг набухшего и покрасневшего органа. Чимин запрокинул голову и не смог даже простонать, рот просто открылся в немом крике. Не может быть. Мин Юнги никогда в жизни не делал ничего подобного. Это не может быть так хорошо с первого раза. Но потом младший вспомнил, что и первый секс с Юнги тоже был прекрасен... - Ты и правда гений. Юнги не услышал, у него в ушах звенело от адреналина и сосредоточенности на пульсирующих венах под его языком. Чимин не мог допустить, чтобы он кончил так быстро. Нет, эту ночь нужно растянуть как можно дольше. Чимин хотел Юнги всю ночь. Хотел так и столько, чтобы наутро уши горели от воспоминаний, а на теле места живого не осталось. Кое-как отцепив от себя Юнги, Чимин поднимает его и целует в распухшие губы. Чимин морщится, когда его ягодицы и спина касаются холодной стены, к которой его припечатал брюнет. - Минни.. - ласковые обращения Юнги к Чимину переходят на новый уровень. Чимин дрожит то ли от холода стены, то ли от услышанного обращения, - Прости...х...ха...я не смогу сегодня быть нежным. Чимину не дали ответить, отрывая от стены за талию и опуская, наконец, на диван. Пак машинально разводит ноги. Юнги устраивается между ними, обводя глазами всё тело блондина. Звериная бешеная энергия всё ещё блокирует все адекватные мысли и старший, напрочь забыв все правила осторожности, вводит в Чимина палец. Он понимает, что причинил боль, вводя палец на сухую, только когда Чимин начинает еле слышно скулить. Боль не такая ощутимая, но Юнги сразу же вылетает из гостиной вверх по лестнице. Они жили в этом доме какое-то время, поэтому на втором этаже, в спальне и в ванной ещё остались запасы лубрикантов. С одним из них в руках и вернулся старший. - Прости. Я забыл... - прошептал Юнги, опускаясь к груди блондина. Чимин выгибается, когда один из его сосков засасывается в рот старшего. - Ха.. мммм .. Юнги хорошо отвлекал Пака, пока погружал в него уже два пальца, на этот раз обильно смазанных гелем. - Ю...ммммм...м..ах...Юн~и, - вытягивал Чимин, приподнимаясь на локтях. Через полминуты он уже поднялся окончательно, посадив Юнги перед собой и сев на него сверху. Старший продолжал растягивать его, второй рукой обводя и оттягивая ягодицы. Чимин держал свой вес на коленях, иногда садясь чуть ниже, самовольно насаживаясь на уже введённые пальцы. Его пухлые губы снова мучили кожу чужой шеи и ключиц, а руки игрались с членом Юнги. После новой вспышки животной страсти, Юнги развернул к Чимина к себе спиной, оставаясь всё ещё в сидячей позе и очаровательная попка блондина приземлилась уже не на пальцы...

***

Чимин начал срывать голос, и он звучал неестественно хрипло и низко. Юнги понимал, что они оба на пределе своих сил. Ему было одновременно и жалко своего малыша, и хотелось ещё больше. Чимин был предупреждён, что старший выложится на полную, и именно этого и ожидал. Обороты их движений приобретали чудовищную силу и скорость. Они сменили около пяти поз, пытаясь закончить всё на той, где Чимин лежал на животе, максимально прогнувшись и двигаясь бёдрами навстречу тазу Юнги. Брюнет наклонялся к нему, целуя то в затылок, то в спину...

***

Завтра у этих двоих будет новый день, и новая борьба за то, чтобы быть вместе. Нельзя изменить кого-то, просто потому что так хочется. Но можно полюбить то, что скрывается в человеке, и это обязательно выйдет наружу. Любовь срывает все маски, раскрывает все самые ужасные тайны и показывает, каким может быть человек, если он любит и любим. И тогда, даже если весь мир будет преградой, она будет преодолена, оставляя две души и два тела гореть, зажигаясь друг об друга. "Измени меня" - фраза, которая имеет смысл в одном единственном случае, когда дополняется другой. И тогда её значение возрастает в тысячи раз.

Измени меня, полюбив меня

Конец.