Получится ли у меня?

Веки, будто налитые свинцом, с трудом поддались попыткам открыть глаза. Сознание возвращалось обрывками: тусклый свет лампы, сдавленные голоса за дверью, чьи-то тёплые руки… И боль. Всепроникающая, тупая боль, пульсирующая в такт замедленному сердцебиению. — Во…ды… — хрип вырвался из пересохшего горла, и бета попытался безуспешно приподняться, чувствуя, как это простое движение отзывается огнём внизу живота. — Сейчас, — послышался мгновенный отклик. Тёплая ладонь осторожно приподняла его голову, а к губам поднесли пластиковый стаканчик с прохладной водой. Винни сделал несколько мелких глотков, и мир начал проясняться. Перед ним стоял Шан. Лицо альфы было бледным, с тёмными кругами под глазами, но улыбка была такой лучистой и облегчённой, что у Винни на мгновение перехватило дыхание. — Больно… — прошептал он уже осознанно, опуская взгляд на свой живот, прикрытый тонким одеялом. Там, где ещё вчера был твёрдый, налитый жизнью шар, теперь была только боль. — Я сейчас, — Шан стремительно вышел и вернулся с медсестрой. Та ввела в капельницу обезболивающее и сделала укол в живот, объясняя что-то о профилактике тромбов. Боль начала отступать, превращаясь из острого ножа в более терпимую, глубокую ломоту. Шан осторожно приподнял изголовье кровати, подкладывая подушки. — Так лучше? Винни кивнул, и тут тело напомнило о другой, более насущной потребности. — Я… хочу в туалет. Альфа помог ему медленно спустить на пол ноги и встать. Каждое движение было испытанием. Винни, пыхтя и сжимая зубы, цеплялся за плечи мужа, чувствуя, как мышцы предательски дрожат, а шов на животе пылает. Шан нёс его вес почти полностью, его движения были медленными, полными невероятной бережности. Он помог ему раздеться и сесть на унитаз. Подождав снаружи пока бета закончит, он помог ему умыться и повёл обратно к кровати. Винни лёг, закрыв глаза, прислушиваясь к уходящей боли и пытаясь собрать воспоминания воедино. Операционная. Маска на лице. Голос анестезиолога: «Дышите глубже». И всё. Пустота. Он осторожно прикоснулся ладонью к животу. Мягкий, пустой. Его малыш… — Шан, — голос дрогнул, в нем заплескался первобытный страх. — Где… наш малыш? — Сейчас. Я быстро. Альфа вышел, и каждая из этих пяти минут ожидания показалась Винни вечностью. Он впился глазами в дверь, сердце колотилось где-то в горле. И вот дверь открылась. Шан катил перед собой небольшую прозрачную колясочку-кроватку. Винни затаил дыхание, не в силах вымолвить ни слова. Альфа остановился у кровати, и его глаза, полные безмерной нежности и благоговения, встретились с взглядом Винни. — Он спит, — прошептал Шан, и его голос дрожал от переполнявших его чувств. Большие, сильные руки альфы с невероятной нежностью потянулись к маленькому свёртку в тонком белом одеяле с голубыми полосками. Он приподнял его, словно это хрупчайшее сокровище, и медленно, бережно развернул. И Винни увидел его. Крошечное личико, румянное, как спелое яблочко. Чёрные пушистые волосики забавно торчали. Длинные, тонкие пальчики сжаты в кулачки. Он был прекрасен. — Вот он, — тихо произнёс Шан, опускаясь на край кровати и протягивая свёрток Винни. — Наш сын. Он не отпускал, пока не убедился, что Винни уверенно принял ребёнка, что его пальцы не дрожат, а руки нашли нужную опору. И даже тогда его ладони ещё секунду оставались под локтями Винни, страхуя, поддерживая их обоих — и мужа, и сына. Винни принял этот бесценный груз, и мир сузился до размеров этого маленького личика. Он почувствовал тепло, исходящее от свёртка, его невесомую тяжесть. Малыш шевельнулся во сне, его крошечный ротик приоткрылся в зевке, и он издал тихий, сонный вздох. В этот миг всё внутри Винни перевернулось. Тихие слёзы покатились по его щекам, но это были слёзы не боли и не страха, а безмерного, всепоглощающего облегчения и любви. Он прижался щекой к бархатистой головке младенца, чувствуя её нежность и запах — чистый, молочный. — Он настоящий, — выдохнул он, поднимая сияющие, полные слёз глаза на Шана. — Это наш ребёнок! Тот, не в силах сдержать улыбку, в которой смешались усталость, счастье и гордость, обнял их обоих, заключив в нежное, безопасное кольцо своих рук. Он прильнул губами к виску Винни. — Да, — произнёс альфа. — Ты невероятный, Винни. Я чуть с ума от страха не сошёл, но ты справился. Я так горжусь тобой и счастлив, что такой сильный человек является папой моего ребёнка. — Спасибо. Без твоей поддержки я бы не справился, — тихо произнёс рыжий, приподняв пальцами крошечный кулачок. Малыш растопырил пальчики и сомкнул их вокруг указательного пальца своего папы. Винни улыбнулся и прикоснулся губами до головки сына. — Ты дал ему имя? — Я хотел дождаться тебя. Винни кивнул. Он смотрел на личико сына, на его идеальные крошечные ушки, на едва заметные реснички. Вся боль, весь страх, всё отчаяние последних часов растворились в этом мгновении. Они были вместе. Все трое. И это было самое главное. — Мой ангелочек, — он провёл пальцем по мягонькой пухлой щёчке. Малыш инстинктивно приотрыл ротик Они думали над именем недолго. Оно появилось само собой, стоило на одном из УЗИ увидеть картинку. На фотографии получилось так, что за спинкой малыша было затемнение, напоминающее по форме маленькие крылья. И пусть это имя типично более омежье, им оно показалось наиболее подходящим. — Мой маленький Энджел. *** Альфа сидел в кресле и держал на коленях ноутбук. Сосредоточенный на работе, он не сразу заметил на себе пристальный взгляд. — Ян? — Вали домой. — холодно процедил бета. — Я останусь здесь с тобой, — спокойно ответил Рон. — Тебе завтра в универ, потом на работу, потом можешь встретиться с друзьями поразвлечься. А я буду здесь лежать как… овощ. Блондин закрыл ноутбук и отложил его. Встав с кресла, он подошёл к кровати и сел на край. — Чего? — буркнул старший с совершенно недовольным лицом. — Я переночую здесь. Завтра утром пойду на учёбу. Я договорился с твоим папой, он побудет с тобой в это время, — альфа незаметно накрыл рукой маленькую сжатую ладонь Яна. — После этого я вернусь сюда, — он придвинулся ближе, — и буду здесь до следующего утра. И так пока мы не вернёмся домой. — Ты не должен со мной нянчиться, — хмыкнул Ян, наблюдая как альфа потихонечку перелезает на кровать. — Не должен, — подтвердил Рон, и поцеловал чужое ушко. — Но я этого хочу. Моё желание это быть там, где мой любимый, заботиться о нём, составлять ему компанию, — он положил голову на подушку и притянул бету ближе. — Потому-что я люблю тебя, и хочу сделать всё, чтобы тебе стало лучше. Ян притих, вжавшись лицом в грудь своего альфы, глубоко вдыхая его запах. Такой успокаивающий, надёжный. Стало обидно, что он был лишён этого удовольствия всю жизнь. И почему бетам так не повезло? — Дурак, — проворчал он беззлобно, после чего обратил к Рону лицо. — Поцелуй меня. Два раза просить не пришлось. Альфа приподнял пальцами его подбородок и прижался губами к его губам. Их движения были неторопливыми, нежными. Вдвоём на больничной кровати оказалось тесновато, но бета очень скоро решил эту проблему, перебравшись на альфу и улёгшись ему на грудь. — Не говори так больше, — пробормотал младший. — Как? — Не говори мне уходить. Ты сказал так после нашей первой ночи, и когда мы поссорились. Так что не говори так больше, мне это не нравится. — Хорошо, не буду, — ответил Ян и уткнулся лицом в изгиб шеи своего альфы, вбирая побольше воздуха в лёгкие, ощущая как тошнота немножко отступает. — Когда ты в последний раз мылся? — Вчера вечером, а что? — Отлично. Побегай вокруг больницы пару кругов и вернись. — Зачем? — Буду завтра нюхать твою потную футболку, пока ты в универе, — пояснил старший. — Твоим детям это почему-то нравится. — Только им? — усмехнулся Рон, поглаживая ещё на удивление плоский живот. — Как они вообще там умещаются? — У папы живот только к шестому месяцу вылезал, — сказал бета и потянулся за телефоном, уведомившем о новом сообщении. Его взгляд переменился на взволнованный. — Шан пишет. Винни пришёл в себя. Они с малышом сейчас вместе. — Хочешь пойти проведать? — Да, — Ян выпутался из медвежьих объятий и встал с кровати. — Пойдём. *** Бета несколько минут не решался постучать в дверь. Странное ощущение, будто он на пороге встречи с чем-то неизведанным, заставляло мешкаться. — Ты в порядке? — накрыв широкой ладонью хрупкие лопатки старшего спросил Рон. — Там… — Ян сделал паузу. — Там малыш, рождённый бетой. — Это и было изначальной целью, разве нет? — Ты не понимаешь! — бета повернулся к нему, его глаза широко раскрыты. — Винни — бета, и он его родил! — Янни, — альфа странно на него глянул. — Что с тобой? — Всё хорошо, — Янми встрепенулся. — Просто эта мысль взрывает мозг. Выдохнув, он тихонько постучал. Несколько мгновений спустя, дверь приоткрылась, являя изрядно измотанного, но счастливого брата. — Проходите, — посторонился он, запуская гостей. Ян увидел перед собой на кровати друга. Заплаканного, бледного, но тем не менее излучающего невероятные покой и счастье, ощущаемые почти физически. — Посмотри на него, Янни! — позвал он, приглашая подойти ближе. В глазах защипало. Ян небольшими шагами приблизился, пока не оказался около Винни. Малыш всё ещё сладко спал в его объятиях, держа в кулачке папин палец. Ян, кажется, даже не моргал, поглощая образ новорождённого. — Какой же он красивый… — тихо произнёс он, после чего, будто опомнившись, поцеловал друга в рыжую, лохматую макушку. — Как же я рад, что с вами всё в порядке. У меня чуть сердце не остановилось, когда папа сказал что тебя оперируют. — Всего лишь экстренное кесарево, — отмахнулся рыжий. — Я тебя сейчас стукну! Всего лишь! — фыркнул старший, и снова перевёл внимание на младенца. Винни также опустил взгляд на умиротворённое личико. — Я ни на секунду не могу отпустить его с рук, — признался Винни, поглаживая большим пальцем сжатую ручку сына. — Не могу им никак надышаться… — Конечно, — Ян дотронулся кончиками пальцев до мягких волосиков. — Ты ведь так долго его ждал. — Хочешь подержать? Ян нерешительно замер. — А он… не проснется? — В любом случае скоро нужно будет будить его покушать, — сказал Шан и подошёл ближе вместе с Роном. Ян медленно протянул руки, и Винни осторожно передал ему спящее чудо. Он прижал малыша к себе чуть крепче, чувствуя, как внутри всё переворачивается от молочного запаха новой жизни. По щекам покатились слёзы, однако нежное прикосновение ладони остановило их поток. Рон понимал, насколько этот момент значим для Яна. Ян смотрел на ребёнка, и перед его глазами проносились годы. Шесть лет уколов, таблеток, надежд и разочарований. Шесть лет войны со своим телом. И вот — маленькое доказательство того, что чудо возможно. — Винни, — старший с улыбкой посмотрел на друга. — Ты так сильно старался, столько месяцев создавал в себе нового человека, чтобы в итоге сгенерировать точную копию с детских фотографий этого засранца. — Значит, вырастет красавчиком, — Винни хихикнул, взглянув на мужа. — И как же этого маленького соню зовут? — спросил Рон, обнимая своего бету за плечи. — Энджел, — ответил Винни. — Ангелочек, — Ян повторил прозвище, которым рыжий не раз называл своё пузо. — Кто бы сомневался, Энджел. Услышав своё имя, малыш неожиданно закопошился. Полупрозрачные реснички дрогнули, и он моргнул. Пухленькие губки скривились, после чего послышался плач. — Ну всё, всё, — нежно сказал Ян, передавая ребёнка другу. — Иди обратно к своему папе. — Проголодался, да? — Шан помог Винни удобнее перехватить малыша, одновременно указывая взглядом гостям на дверь. — Уходим мы, уходим, — Ян закатил глаза, подталкивая своего альфу к выходу. — Люблю тебя, Винсент. Они вышли, тихонько прикрыв за собою дверь. Однако далеко не отошли, когда в порыве нежности бета потянул блондина на себя и поцеловал. — Эх, молодость… — протянула проходившая мимо пожилая медсестра.