Его дочь

      Я аккуратно выглядываю из окна. В нос тут же ударяет запах сирени, что растёт около здания, прямо под окном. Любимые цветы мамы… Вдыхаю лёгкими свежий, холодный воздух, помогающий хоть ненадолго выпасть из реального мира. Глаза начинает неприятно щипать, и я проваливаюсь в пучину воспоминаний недавних событий.       — Мы ведём трансляцию с места событий, где буквально несколько минут назад произошёл взрыв с выбросом огромного количества энергии.       В тот момент я сидела в любимом кресле и, как всегда бывает в дождь, пила какао. Кадр с ведущей сменился ужасной картиной: везде огонь и хаос, полиция, пожарные и море карет скорой помощи. Это место выглядит очень знакомым… Внутри закрадывается масса самых плохих предположений, и я чувствую, как от этого по мне пробегается табун неприятных мурашек. Тем временем голос ведущей звучит снова:       — Здание городской больницы Нью-Йорка. Сейчас там работают эксперты различных служб безопасности, количество жертв всё ещё устанавливается.       Я в ужасе распахиваю глаза. Боже… Родители, они поехали туда буквально два часа назад, маме нужно было сделать УЗИ, скоро у меня должен родится маленький братик…       На ватных ногах я срываюсь на кухню за мобильником. Дрожащими руками набираю мамин номер. Недоступен. Папин. Недоступен. Бабушек и дедушек нет, теть и дядь тоже. Безвыходная ситуация.       — Пока удалось установить лишь пятьдесят фамилий пострадавших, просим Вас внимательно ознакомится с ним на нашем официальном сайте 365ntv.com, — слышу голос ведущей из гостиной. Подбегаю к экрану и пытаюсь максимально быстро, насколько это возможно, зайти на сайт.       Листаю до первой буквы своей фамилии — М, Миллер. Ничего. Просто… Ничего.       Обновляю сайт. Список погибших. Появился список погибших.       Нервно прикусываю нижнюю губу. Дыхание становится чаще. Сердце бешено стучит. На глаза наворачиваются слезы.       Марго и Джейкоб Миллеры. Мои родители. Они есть в этом чёртовом списке!       Подробности. Мне нужны подробности! Что?! Как?! Где?! А я ведь отказалась ехать с ними, ссылаясь на головную боль…       Не могу больше сдерживать слез. Сажусь на холодный пол перед телевизором, опираясь спиной о кресло. Прикрываю лицо ладонями. Хочется кричать, вопить во всю мощь, но сил хватает лишь на жалкие всхлипы.       Мне надо попасть туда! Мигом одеваюсь, беру ключи, деньги, велик. И еду. Еду туда, к ним. Больница в двадцати минутах ходьбы, но в мамином положении ходить трудно, поэтому они ехали на машине…       Дальше все… Очень расплывчиво. Отрывками. Много слез. Похороны. Детский дом и…

***

      Стук прерывает поток моих мыслей. Запертая на замок дверь бесцеремонно открывается. Мне остаётся лишь закатить глаза и цокнуть языком, показывая этим всё моё недовольство вошедшими, а именно противной миссис Хоппер, «няньке» для подростков возрастной категории от 13 до 17 лет, и, к сожалению, в эту категорию вхожу я… За ней входит мужчина. Оу-у-у, а вот это интересненько, мистер Ритчальд — директор нашего приюта. Если он тут значит… Я всё-таки достаточно вышкребла мозги миссис Хоппер.       — Вот. Вот она. Я же говорила Вам, мистер Ритчальд, она не желает ничем заниматься, а у нас между прочим идёт подготовка к важному мероприятию! Это… Это возмутительно! Строит из себя недотрогу и… И… — Бо-о-оже, мне кажется, она сейчас похожа на представителя расы Читаури, хотя… Пожалуй, нет, они получше будут…       — Да-да, миссис Хоппер, дальше я сам, Вы свободны, спасибо, — он говорит мягко, но все знают, что скрывается под этой маской.       «Представительница Читаури» вышла из комнаты, что-то бурча при этом себе под нос, скорее всего проклятия в мой адрес.       — Я понимаю… Утрата родителей, да ещё в столь юном возрасте, всего пятнадцать лет… Испытание трудное, но есть дети и младше тебя, потерявшие свои семьи. Ещё не прошло и месяца с момента начала твоего здесь пребывания, но потеря родни — не повод отрекаться от общества, просто… Просто попытайся общаться, найди друзей, кавалера… — он подошёл ко мне, присел рядом на железную, очень неудобную, кстати, кровать и положил руку мне на плечо.       — Твои родители хотели бы для тебя лучшего… — Будто специально так говорит, по больному прямо. Вновь появились дорожки из слез. Нос защипал. Перехватило дыхание. Всё же в какой-то мере он прав, в глубине души я понимаю, что должна двигаться вперед, но чёрт, как же трудно!       Мужчина встал и, подойдя к распахнутому настежь окну, закрыл его. Тяжело вздохнув и одарив меня печальнейшим взглядом, пошёл в направлении двери.       Я через силу ему улыбнулась. Вот же лицемер. Сейчас весь из себя добренький, но никто не забудет, что было на прошлой неделе в столовке. У-ух мурашки по коже… Бедный пацанчик.       Дождавшись, пока дверь захлопнется, я всё же начала собираться на улицу, готовиться ко дню, когда детей забирают в новые семьи. Подойдя к старому деревянному шкафу, я достала зелёный свитер, любимые джинсы, кеды… Ну и всё так-то. Ах да! Расчесаться, мне нужно расчесать это безобразие на моей голове. Чёрные, как смола, волосы до плеч, бледная кожа, зелёные глаза, ну и синяки под ними, конечно.

***

      На улице жизнь кипела. Садик около здания приюта небольшой: несколько деревьев, пара беседок, кусты сирени и старенькая детская площадка. Все чем-то занимались: украшали здание, вешали цветные ленточки, блестяшки и прочее. Все в компаниях, кроме меня. В принципе, после пары неудачных попыток с кем-то подружиться мне стало ровным счётом на всех наплевать.       Но вот всем на меня — нет. Это было в первый мой день здесь, всё так же, кстати, в столовке. Я просто нечаянно запнулась около стола самой «крутой» местной девчонки. И вода — совершенно случайно, клянусь! — оказалась на её брендовой футболке. Я, к слову, потом извинилась. Ну и началась травля…       — Ой, кто это тут у нас смотрите? — Анита, так её зовут, вновь стала до меня докапываться. Девчонки из её компании, словно стая чаек, стали смеяться надо мной, на что я лишь закатила глаза и фыркнула. — Белая ворона соизволила вылететь из своего гнездышка? О-оу… — как же мне хочется врезать по её смазливому лицу, но я сдерживаюсь.       — Боже, ты хоть представляешь, как глупо это выглядит со стороны? — усмехаюсь я, сложив руки на груди.       — Намекаешь на то, что я глупая? — она смотрит своими голубыми глазами, словно я — отброс общества, не имеющий чести ни то, что разговаривать с ней, а даже дышать одним воздухом.       — Нет, я тебе прямо это говорю, — она презрительно фыркает, задрав нос, после чего выдаёт: — О своих словах ты ещё пожалеешь!       Взмахнув волосами, Анита со своими подружками пошла в сторону беседок, скорее всего к новой «жертве». Я же пошла подальше ото всей этой суеты. Как же меня раздражает всё это! Как же мне хочется просто… Просто домой. Просто, чтобы мама с папой и братишкой были живы, неужели я так много прошу?       Я иду около забора, что отделяет меня от такой желанной свободы. Как же хочется через него перелезть, но увы его охраняют со всех сторон, будто это не приют, а тюрьма, самая настоящая!       — Ауч! — я вскрикиваю, в кого-то врезаясь. Этот кто-то очень даже симпатичный парень лет шестнадцати, с небесно-голубыми глазами и русыми волосами.       — Ты в порядке? — мягко спросил меня он.       — Да, в полном. Это я не смотрела куда иду, извини, — отвечаю я, а неловкая улыбка украшает моё лицо.       — Ничего, — он улыбается мне в ответ. — Впервые тебя вижу, давно здесь?       — Месяц. Почти, — плотно сжимаю губы, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — А-а… как тебя зовут? Я — Майкл, кстати, — он засовывает руки в карманы своей куртки: на улице начало смеркаться и с тем холодать.       — Грейс, приятно познакомиться, — протягиваю ему руку для рукопожатия.       — Взаимно, — он пожимает протянутую руку, не прерывая зрительного контакта. — Проводить тебя?       — Э-эм да-а… Почему бы нет? — Да уж, первый более-менее адекватный человек за все моё здесь пребывание.       Путь мы продолжаем в тишине, лишь редко я или он задаём друг другу банальные вопросы.

***

      В принципе день прошёл нормально, но пора бы отдохнуть от всего этого дерьма. Я решила не ходить на ужин, так как не очень голодна, и к тому же будет меньше или вовсе не будет людей на моем любимом месте на крыше.       Я выхожу из комнаты, общей для всех девочек нашей группы. Все, ну или почти все, на ужине, а следовательно никто мне не помешает. Вход на крышу лежит через старый чердак, здание приюта в четыре этажа, за пять минут я заберусь на самый верх. Главная проблема заключается в миссис Хоппер, которая против таких вылазок, но разве я когда-нибудь её слушалась?       Старый деревянный пол сильно скрипит, что лишь усложняет задачу, ведь я сейчас на втором этаже, ведь именно здесь кабинет «няньки». Хотя если аккуратно идти на цыпочках, может быть, и удастся проскочить. Кабинет все ближе. Стараюсь даже лишний раз не дышать. Прижимаюсь к холодной стене около её обители, аккуратно выглядываю из укрытия.       Она о чем-то с кем-то болтает, мне кажется о захвате мира, со своими собратьями Читаури. Мифология — моё хобби с самого детства. Лет в пять папа книгу принёс и началось… Папа… Громко шмыгаю и тут же понимаю, что натворила. Шаги. Слышу шаги из её кабинета, лестница в паре-тройке шагов. Сейчас или никогда. Выпригиваю из укрытия, захлопывая дверь прямо у её лица и, кажется, со скоростью света мчусь к чердаку. По пути слышу возмущения миссис Хоппер снизу. Третий этаж я миновала быстро. И о чудо! Моя любимая лестница на чердак. Быстро взбираюсь, пару раз чуть не упав.       Как же тут пыльно и темно, свечу фонариком в поисках второй лестницы. Как много хлама: старые, потрепанные временем стулья, странная одежда, огромные чемоданы. Паутина и пауки здесь обитают давно.       И вот наконец-то я здесь. Небо не видно из-за туч, видимо, скоро будет дождь. Люблю дождь. У меня тут целый набор: стул, стол, одеяло с подушками и много ещё чего.        Небо становится все темнее, влажность воздуха повышается, на лицо что-то падает — капля, одна, вторая, третья… От наслаждения закрываю глаза, позволяя смыть с себя все переживания и беды. Прокручиваю в голове взрыв и вновь даю волю чувствам. У меня было всё. Всё, о чем можно только мечтать: семья, дом. Сейчас же я не имею ни того, ни другого. Если бы я только знала, не дала этому случиться… Никогда.       — Хэй, ворона! — Чё-ё-ёрт! Только не она, только не сейчас. Тяжело вздыхаю, попутно вытирая слёзы.       — Чего тебе? — пытаюсь сделать голос уверенным. После чего встаю и подхожу к ней и ее привычной компании.       — Говорила же, получишь своё… — противно улыбаясь, движется на меня Анита. Её подруги окружают меня кольцом. Похоже драки не избежать: у них численное преимущество.       Они подходят все ближе ко мне, а я в свою очередь отхожу от них. Я наступаю, но… Крыша, я её не чувствую, опоры нет, я сейчас упаду с высоты четырехэтажки. Секунда. Пытаюсь удержать равновесие. Вторая — слышны девичьи крики. Третья — падение. Четвертая — невесомость. Сейчас, сейчас увижу семью! Мысленно прощаюсь с жизнью.       Последнее, что помню перед непроглядной тьмой — свет. Много света. Чьи-то руки крепко хватают меня за талию. И я, кажется, теряю сознание…