je t'aime

Я стою около выхода из парижского аэропорта Шарль-Де-Голль, нервно покусывая губы и высматривая в шумной толпе знакомую фигуру. Вокруг шум и гам, помимо привычного элегантного французского, я слышу китайский, немецкий и русский мат, изданный мужчиной, уронившим свой телефон прямо под ноги туристам, спешащим к такси и билетным кассам. Я, хихикнув, оглядываюсь по сторонам и смотрю на маленькие золотые часики на запястье, проверяя время. Затем аккуратно поправляю бежевый берет, купленный вчера в Галери Лафайет. Конечно, ради этого пришлось слегка раскошелится, но беретик сидит на мне просто чудесно, придавая очень "парижский" вид. — Антон! — я слышу родной голос, оборачиваюсь и тут же утыкаюсь носом в грудь Ромы. Тот мгновенно обвивает меня руками и зарывается носом в мои белокурые волосы, прижимая к себе еще крепче. Я обнимаю его в ответ, стараясь не залиться румянцем. В жизни нет более убогого зрелища, чем блондин с пылающими щеками. — Приятно пахнешь. Свежей выпечкой, медом и корицей, — мурлыкает Пятифан, внимательно рассматривая меня. О, Боже. За этот год он стал еще шикарнее, чем я его помнил: темные, пушистые, вечно взъерошенные волосы, точеные изящные скулы, огромные глаза цвета жженого сахара, немного вздернутый аккуратный нос и изогнутые в лукавой ухмылке губы. Одет Рома в серо-зеленый тренч, под которым виднеется водолазка, и, как обычно, джинсы, слегка потертые на коленях. Я с удовольствием замечаю на его пальце подаренное мною серебряное кольцо с разноцветными камешками. Господи, он такой... неземной, что ли. Хочется поставить его за стекло, как в музее, и периодически любоваться. Мысленно даю себе затрещину, после чего опять обезоруживающе улыбаюсь. Влюбленность в лучшего друга — дело тяжелое, особенно если она длится уже несколько лет. — Да, я же работаю в кофейне, — я убираю за ухо выбившуюся из идеальной прически светлую прядку и кокетливо склоняю голову набок, нисколько не сомневаясь в собственной привлекательности. — Culottee. — Un endroit charmant, j'ai regardé les photos sur Internet, — внезапно выдает Пятифан на чистом французском, с усмешкой наблюдая за моим ошарашенным выражением лица. — Tu connais le français? — уточняю я, все еще удивленно разглядывая друга. — Oui. Учил его весь этот год в надежде поразить тебя, — он радостно скалится, довольный произведенным впечатлением. — На такси поедем? Окидываю взглядом его черный чемодан — сам бы я уместил в нем лишь пару свитеров и носки — и киваю. Пятифан тут же по-хозяйски подхватывает меня под руку, от чего я опять смущаюсь, проклиная свою способность краснеть в любой ситуации, и тащит в сторону огромного скопления желтых машин, как будто это он больше года живет в Париже. Мы запрыгиваем в первое попавшееся такси и Рома, назвав адрес кофейни, видимо, вычитанный в интернете, закидывает меня вопросами о моей учебе, работе и, разумеется, личной жизни. — Ты с кем-нибудь встречаешься? Может, нашел себе симпатичную девушку в университете? — ухмыляется Пятифан, заглядывая мне в лицо и даже не скрывая своего любопытства. — Или парня? — Нет, я... мне не до этого, — я отвожу взгляд и смотрю в окно, любуясь проплывающими мимо домами. — Но тебе ведь кто-то нравится, да? — произносит Рома с хитрой улыбкой, от которой мое сердце делает кульбит и ухает куда-то в пятки. Я отрицательно мотаю головой, надеясь, что он не распознает ложь, и делаю честные глаза. Пару секунд Пятифан пристально смотрит на меня, а затем откидывает голову назад и смеется. — Видимо, никто никогда не сможет покорить твое сердце, — выдыхает он, мечтательно провожая взглядом величественное здание Галери Лафайет, мигающее розовыми огоньками и в данный момент демонстрирующее на большом экране новую коллекцию Прада. — Фантастика. Я издалека вижу Ребекку, протирающую столики на улице влажной тряпкой и поправляющую цветы в маленьких прозрачных вазочках, привезенных ею из Венеции. Она оглядывается по сторонам и, заметив такси, машет нам. — Это твоя подруга? — Пятифан вглядывается в хрупкую фигурку в фирменном лавандовом фартуке с вышитым на нем названием кофейни и кепке в тон. — Да, — я достаю из кармана кошелек, расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины. — Она тоже знает русский. Бекки откладывает тряпку и обнимает меня, обдавая запахом кофе. — О, так вот как выглядит тот самый Рома, — многозначительно произносит она, поприветствовав моего друга такими же крепкими объятиями. — Все как ты и описывал, mon lapin. — Тот самый? — вопросительно вскидывает бровь Пятифан, а я за его спиной строю Ребекке страшное лицо. Она не удерживается от смеха, из-за чего друг недоуменно оборачивается на меня. — Ох, просто ты лучший друг Антона, он нам постоянно о тебе рассказывал, — пожимает плечиками Бекс, поправляя кепку. — Ничего такого. Пятифан с явным интересом разглядывает ее, и на меня накатывается волна ревности. Ребекка очень хороша собой: у нее мягкая сливочная кожа, длинные русые волосы, рассыпавшиеся блестящими волнами по плечам, и проницательные светло-карие глаза. — Давайте зайдем внутрь? Я только что приготовила партию карамельных эклеров, — предлагает подруга, запуская нас внутрь. Рома восторженно осматривает помещение, а я закрываю дверь и переворачиваю коралловую табличку, украшенную цветами, про себя извиняясь перед клиентами, имевшими привычку заходить после обеда на чашечку чая. — Здесь так классно! Клянусь, это мое самое любимое место в Париже! — восклицает друг, разглядывая витрины, заставленные всевозможными десертами. Я пересекаюсь взглядом с Бекс, и она хихикает, прикрывая рот рукой. — Сейчас принесу чай и эклеры, вы пока садитесь, — она удаляется на кухню, а я усаживаюсь за свой любимый столик в углу у окна, заставленный растениями. Неожиданно Рома достает телефон, окликает меня и фотографирует. Я даже не успеваю выпрямиться и улыбнуться до того, как раздастся щелчок. — Покажи! — смеюсь я, протягивая руки к телефону, но Рома наклоняется надо мной и показывает фотографию. Я выгляжу потрясающе: камера успела запечатлеть волшебное приближение улыбки на моем лице, прежде чем она расцветет на губах, и золотистые искорки в глазах. — Ты такой милый, — улыбается Пятифан, склоняясь ко мне еще ближе и случайно касаясь моей щеки своей. — Ой. Он отодвигается и садится на соседний стул, прежде чем я успеваю что-то сказать. — Ребекка очень красивая, — задумчиво говорит Пятифан, снимая тренч и вешая его на спинку стула. — Ты уверен, что не хочешь пригласить ее на свидание? — Я уверена, что он не хочет, — Бекки выходит из кухни с деревянным подносом, толкая дверь бедром. — У него сейчас другой интерес. Я кидаю на нее злобный взгляд, сулящий долгую и мучительную смерть, а она лишь фыркает, расставляя чашки, наполненные ароматным чаем, и тарелки с эклерами на столе. — Другой интерес? — переспрашивает Рома, расплываясь в хищной ухмылке. — Ты же говорил, что тебе никто не... — Она про работу! — выпаливаю я, перебивая его, а затем прячу лицо в ладонях. — Прости. Бекс закатывает глаза и поджимает губы, всем своим видом показывая, какой я придурок. — У меня есть ощущение, что ты что-то скрываешь, — Рома подозрительно смотрит на меня, размешивая чайной ложкой сахар в чашке. — Ох, нечего ему скрывать, он белый и пушистый, — Бекки берет эклер, щедро политый растопленной карамелью и посыпанный шоколадной стружкой, и с удовольствием откусывает от него огромный кусок. — Налетайте, лучшие эклеры во всей Франции, гарантирую. Пятифан отводит от меня взгляд и тянется за пирожным одновременно со мной, так что наши руки соприкасаются и я слегка вздрагиваю от неожиданности. — У тебя ведь сейчас каникулы в университете? — спрашивает Рома, слизывая с губы прилипшую карамель. Господи, это так сексуально. Я медленно киваю, с трудом переводя взгляд на Бекс, пытающуюся скрыть улыбку. — Да, у него каникулы. И заодно он взял отгул в нашей кофейне, чтобы все время проводить с тобой, — она вытирает липкие руки салфеткой и делает глоток чая. — Теперь у нас с Тео еще больше рабочих часов. Он беззлобно пихает меня острым локтем в бок, а я замираю. — Тео? Это ваш друг? — спрашивает Пятифан, подливая себе чая из стеклянного чайничка и завороженно наблюдая за кружащимися в танце чаинками. О, черт. Я меняюсь в лице и подношу чашку к губам в попытке скрыть собственное смятение. Зачем она упомянула Теодора? —Ну… — Бекс на секунду замолкает и кидает на меня вопросительный взгляд. — Да, он работает здесь вместе с нами. И, что удивительно, тоже знает русский. Жил в России пару лет. Я облегченно выдыхаю, радуясь умению подруги вытаскивать меня из неудобных ситуаций, и опускаю чашку, которую от волнения сжал чуть ли не до хруста. —А я смогу с ним познакомится? — внезапно говорит Рома, кидая в чай очередной кусочек сахара — удивительно, что он еще не диабетик. Нет. Нет, ни за что. —Ох, думаю, не сможешь, — наигранно огорчаюсь я, в душе ликуя. — Он вроде тоже взял отгул на эту неделю, а живет довольно далеко. Я пересекаюсь взглядом с Бекки, изо всех сил надеясь на нашу ментальную, или, как она ее называет, миндальную связь. Я прожужжал ей все уши о том, что следует говорить моему другу, а что нет, но совсем забыл про самый главный аспект. Про Тео. —Почему же нет? Теодор зайдет скоро, он должен подменить меня. Ведь я иду вечером на свидание с тем красавчиком из баскетбольной команды, — Бекки закусывает губу, расплываясь в торжествующей улыбке, а затем косится на висящие над барной стойкой часы. — Он придет с минуты на минуту! Я бы порадовался за подругу — Майкл, высокий и очень симпатичный баскетболист, был парнем ее мечты, — если бы в данный момент рядом со мной не сидел бы герой моих влажных фантазий, которого я пытаюсь склеить уже несколько лет. —Как? Тео сейчас будет здесь? — восклицаю я, проливая на стол пару капель чая и торопливо вытирая их салфеткой с котиками — прихоть Ребекки. —Ну да. А в чем… — она не успевает договорить, как я быстро хватаю ее за руку и вытаскиваю из-за стола. —Ром, извини, нам нужно поговорить, — я дожидаюсь легкого кивка от недоумевающего друга и утаскиваю Бекс на кухню, плотно закрывая за нами дверь. —Почему ты не сказала об этом раньше? — шиплю я на ошарашенную моей реакцией подругу, а затем хватаюсь руками за голову, сползая по стенке на пол. —Почему ты не можешь просто их познакомить? — она непонимающе смотрит на меня, нервно накручивая прядь волос на тонкий пальчик. —Потому что Рома — тот, в кого я влюблен всю жизнь, а Тео — мой бывший! — я откидываю голову назад, и она с глухим стуком ударяется об стену. — Ай, больно. —Антон, ты уже как три месяца с ним расстался! — девушка протягивает мне стакан яблочного сока, который я выпиваю залпом, пытаясь успокоится. — Прекрати истерику! Я слишком эмоционален. Наверняка это из-за Пятифана, рядом с ним я становлюсь школьницей-истеричкой. —Ты не знаешь всего, — вздыхаю я и стаскиваю с стоящего на соседнем столе подноса свежий круассан. — Теодор изменил мне. — Он изменил тебе? — стоящая у раковины Бекс от неожиданности едва не роняет намыленную тарелку, подхватывая ее в самый последний момент. — И ты молчал? — А еще он явно не видит в измене никакой проблемы и при каждой встрече пытается возобновить наши отношения! — я легонько ударяю себя по коленке, пытаясь успокоиться. — Идиот. — Я его по стенке размажу, — Бекс присаживается рядом на корточки, успокаивающе поглаживая меня по плечу. — Бедненький ты мой. — Не то чтобы я сильно грустил. В последнее время я охладел к нему, понимаешь? — я криво улыбаюсь, накрывая ее руку своей. — Так что я в порядке. —Ладно, а какого хрена ты мне ничего об этом не сказал? — поджимает губы Бекки, убирая с лица жалостливое выражение и легонько шлепая меня полотенцем по лбу. —Лучше тебе не знать о некоторых вещах, — хмыкаю я, доедая круассан и стряхивая крошки на пол под неодобрительным взглядом Бекс. — Пойдем, мне нужно увести Пятифана до знакомства с Тео. Я вхожу в зал прямо под приветственный звон колокольчиков, висящих на входной двери, и застываю. Прямо передо мной стоит нехорошо улыбающийся Теодор. Блять. Пиздец.