Пиздит

             Драные края вымокшей под дождем бумажки треплются на ветру. Неестественая тишина - ни шороха бумаги, ни треска сухого дерева, и даже ветер беззвучен.              "ALWAYS       WATCHES       NO EYES"              Неровный круг смотрит на Брайана. Брайан смотрит на круг. Искра. Ветер. Сигарета тухнет, толком не загоревшись.              Брайан беззвучно матерится себе под нос - то есть, говорит то он вполне обычно, громко даже, но сила, скрывающая глубины леса от посторонних, скрывает и присутствие своих обитателей. В лесу когда-то, еще до господства Безликого - Брайан еще помнит такие времена, пускай воспоминания всплывают смутно и нехотя - были и егерские дома, и даже городишко рядом с неприметным названием Пионервилль.              Брайан подозревает, что Безликий не всесилен. Что не слишком терпелив - знает точно. От таких идей внутренности стягивает неприятно, как кожу под тонким слоем клея. Слендермен вполне может однажды вспомнить о прелести самостоятельной охоты, прямо как его братец, и просто бросить свою импровизированную кухню с парой десятков серийников вместо поваров. Интересно, для него это фастфуд или мишленовский ресторан? Кому из своих              питомцев Безликий подарил бы заветные три звезды и шанс убежать, продлить свою жизнь ненадолго перед тем, как в последний раз дернуться в фантомной пасти?       Брайан держит эти мысли при себе. Вся его жизнь точно Слендермену подконтрольна, чего нельзя сказать о копах. Это мелочь сможет наплести, что их обманули-вовлекли-принудили, получить срок поменьше или палату получше. Брайан в дерьме по самую макушку, и точно так же, как и Слендермен не хочет, чтобы к ориентировкам на всех найденных (похищенных) им серийных убийц разной степени отбитости к именам и возрасту добавился адрес.              Адрес, которого никто и не знает - кроме, может, Тоби, этот как раз любитель сгонять в город и обнести парочку придорожных гостиниц и магазинчиков. Он и остальным захватывает пожрать, стоит только попросить хорошенько. Не просят только Лью и Тим. Лью - потому что единственный, у кого колеса ездят по асфальту, а не по мозгам. Колымага, которую он угнал вместе с Джеком с парковки какого-то провинциального кинотеатра стоит всегда неподалеку с открытым багажником, готовый упаковать и продукты, и случайных свидетелей, а потом вытрахать Тоби мозг, то за нерасторопность, то за заметность. Тоби в ответ только смеется радостно и жует жвачку или грызет чипсы. Его, сытого и довольного, разозлить неспособно ничто, и он, как радостный щенок, раздражает всех вокруг бешеными скачками.              Щенок Тоби, а ошейники в подарок получает Тим - он ведь тоже ничего не просит.              Тим однажды ляпнул, что Тоби нужно держать на поводке, прямо рядом со Смайловой конурой. Тоби тогда эту конуру расколол в щепки, впервые в жизни применив свои топорики по назначению, а Маски вручил смайлов ошейник: хочешь посадить на цепь - так не стесняйся, у кровати места достаточно. Топоры Тоби любовно прижимал к себе, кажется, надеясь, что Тим согласится, даст повод помахаться-порезать-порезаться. Брайан в это дерьмо не полез, только вздыхал устало, когда Тоби стягивал ремешки с перерубленных шей дохлых домашних собак. Вздыхал, материл, но дожидался его всегда.              Тоби, Брайан и Тим были неплохими напарниками. Несмотря на далёкие от спокойных взаимоотношения, в лесу они - были хорошо работающим механизмом. Не слаженным - с такими не сладишь. Шоу, отрепетированное под всеобъемлющим руководством всевластного режиссера - Слендермена. Голые деревья были им статичными кулисами, а грязно-желтые вылинявшие кофты сошли бы за дешевые рекламные флаеры.              Худи и Маски, старшие прокси, выследят вас где угодно с помощью секретных техник, о которых не слыхивал даже Моссад! Можете не стараться выключить пейджер.       Тикки-Тоби осчастливит вас уникальным дизайном - обрубки ваших конечностей не подойдут никому другому, выражая вашу индивидуальность!       Можно уйти от одного, но избежать всех троих невозможно.              Брайан хорош в стрельбе, как Карлос Хэскок, и может убить всем, что попадётся под руку. Тим быстр и внимателен - на охоте; он, кажется, может предугадать действия любой жертвы. А Тоби просто нравится убивать - мамка с папкой не приучили к более полезным хобби. Сестричка хотела научиться водить и научить водить его - сестричке не стоило помирать на дороге.       Он довольно предсказуем, потому что действует всегда по одной схеме, но спастись это еще никому не помогло. Они были хорошей командой очень долго - хотя никто не знает, сколько конкретно времени они все здесь и идет ли здесь время вообще - и именно поэтому сейчас Брайан близок к бешенству.              Брайан стоит за деревом с подыхающим мужиком, и думает, что Маски его откровенно заебал.       Худи конфликтовать не любит, но поведение Маски в последние дни выводит его из себя. Мамкин бунтарь без мамки, доморощеный революционер, сам себе хозяин, как же иначе. Подчиняться приказам - даже приказам Слендера - отказывается, ведь лично он ничего подобного не слышал.              Как будто так сильно хочет встречать безликого почаще.        Тоби очень хочет пошутить на эту тему, но не открывает рта. Прекрасно понимает, что некоторых вещей в этом лесу делать нельзя. Для жизни опасно.       Собственными жизнями здесь дорожат.        Брайан и жизнями напарников дорожит, в каком-то смысле. Потому что его мелочь - не по возрасту, а потому что нихрена не стоят - уже проверена и на совместную работу натаскана. Срабатываться с каким-нибудь ебанутым - а других тут не бывает - одиночкой заново не хочется совсем. Но, похоже, придется.              Слишком быстрого мужика на глохнущем байке Худи застрелил уже на самой окраине леса, на протоптанной случайными грибниками дорожке на пути к трассе. Слишком далеко от чащи, как для жертвы Слендера. Он был ранен, но слишком легко, как будто не серийный убийца ножом приложил, а кошка поцарапала. И он вовсе не был похож на силача, который мог быть отбиться от прокси без оружия.              Возвращаясь в лес, Брайан не мог перестать думать о том, что это было слишком похоже на саботаж. И байк слишком целый - настолько, насколько могла быть целой такая развалюха. Даже если бы Тиму вдруг захотелось прокатиться - стоила ли эта груда железа того? Брайан с первого взгляда мог сказать, что нет.       Тоби, посмотрев на все это - и на байк, и на помершего от руки Худи мужика - громко фыркнул и обозвал Маски кисой.              Худи мысленно чертыхнулся, глядя на все это блядство.              Домогательства - доебки, если говорить совсем честно - Тоби его не трогали совсем, а вот злобное шипение в ответ Тима раздражало. Обидели дитятю, вот это да.      Тоби мог бесить, выводить из себя, раздражать, но чтобы реально обидеться на его слова, надо было быть не то, что пиздецки ранимым - нужно было хотеть пораниться. Особенно, когда эти слова - впервые за долгое время - по делу.              Что Худи, собственно, и озвучил.              - Пшел нахуй, - прошипел Маски, и Тоби громко заржал.              - Шипишь, как кошечка, кс кс кс, - издевательски-фальшиво пропел он. - Почесать тебя за ушком?              Тоби потянул немного дрожащую руку к чужим волосам, но проворно одернул ее, заметив поднятый нож. Тим немного истеричка, на самом деле, и любитель помахать ножом не дела ради, а во имя утверждения собственного сомнительно-ведущего положения. Но Тоби все же сильнее, хоть и редко демонстрирует это. Тоби вообще выглядит безобиднее, чем он есть на самом деле - и ему это нравится. Брайан часто замечает, как Тоби намеренно ослабевает перед Тимом, позволяя себе не скрывать кривящие лицо тики и дрожь, бегущую по спине-рукам-ногам.              Точно так же Тоби играл с жертвами иногда, когда их было слишком много в одном месте - приезжают и к ним туристы да исследователи паранормальщины. Выходил на тропинку один и без топоров, такой весь мальчик-зайчик, без очков, с намотанным до носа шарфом - сразу видно, кого на улицу до сих пор одевает мама. Хлопал глазищами, как будто от света отвык совсем, руки прятал в карманах, говорил - я брата потерял, помогите найти, он отошел, сказал поссать, а в итоге послал, получается. Он желтую толстовку надел, чтобы заметнее быть, вы кликните, если увидите - и тянул это так заискивающе, чтобы никто не заметил, как он ржет под этим шарфом. Потому что при виде желтых толстовок в этом лесу орали все, и Тоби тоже орал, просто так, за компанию.              А потом орали уже из-за Тоби - те, кто ещё способен был орать. Был ли малец чрезвычайно хорош в маскировке оружия, или это сама чаща ему помогала - никто не замечал его топоры, пока их лезвия не раскалывали кости. Вот тогда поднимался шум, тогда начиналось веселье, праздник прощания с жизнью, на котором не было места для Худи. Для Маски было: Тоби широко улыбался, так, что его дырявая щека скукоживалась, и протягивал замаранные кровью руки. Присоединяйся, давай, не важно, в какой роли, Тоби согласен если не на все, то очень на многое.              Тоби иногда думает о том, что Маски спит, пускай и не слишком крепко, по семь часов в сутки. Сам Тоби радуется, если может проспать пять, особенно подряд. С момента попадания под слендерово крыло - щупальце? - его главным и верным спутником стал недосып. И вырубает, вроде бы, а сна ни в одном глазу, а за стенкой кто-то орет, или дерется, или грызется (и обычно это не Смайл). А Маски спит не целую ночь - ночь у них тут не кончается - но долго. Расслабленный, раздетый, под одним только одеялом. А Худи и сон иногда заданиями заменяет. То ли не может сидеть без дела, то ли просто не хочет всех остальных видеть - не компанейский он человек. И Тим не компанейский человек, Тоби знает.       Тоби вот компанейский, это точно. Но человек ли?       Стал бы человек размышлять о том, как пробраться в спальню к начальнику-наставнику, вжать голову лицом в подушку, чтобы не было видно ничего, кроме сухих волос, замахнуться топором и отрубить... может, не голову, голова одна всего, ее стоит оставить напоследок. Но хоть руку, левую, вспомогательную эту самую бесполезную из конечностей, которой Маски не стреляет и не ест. Тоби может помочь ничуть не хуже со всем, для чего вообще нужны руки.              Стал бы человек мечтать о том, что голова его главного ненавистника займет свое место на узком подоконнике, рядом с пыльной паутиной и дорожкой плесени?        Брайан говорил, что только человек и стал бы.              Брайан говорил еще, что Тоби его заебал - это тоже правда, хотя тут он даже не старался. А раз Брайан не врет, значит, ему стоит верить. Только ему и стоит. Верить Маски, когда тот говорит, что ему не нравится внимание Тоби, нельзя - зачем иначе он всегда реагирует на каждый тик, даже совершенно ему не предназначенный?              Тиков у Тоби много, с лихвой хватит на каждого обитателя этого леса, еще и жертвам останется. Тех это почему-то пугало до усрачки: одна благообразного вида дама даже обозвала его Сатаной.              Сатаной Тоби не был точно. Не был он и “мужчиной средних лет, возможно, мясником”, как уточняли копы, описывая его на ориентировках. Тоби до средних лет и доживать-то не планировал, такими далекими они ему казались. Он как никто другой знал, что жизнь непредсказуема и имеет неприятное свойство заканчиваться раньше, чем хотелось бы.              Тоби иногда мечтал о том, что одна из его жертв останется живой после всех его забав. Что он притащит ее огрызок, туловище с несимметричными культями, в старый сарай, построенный наверняка еще до рождения Тоби, и оставит там. Он бы возвращался к ней в свои самые удачные дни, делился бы своим простым счастьем: похвалой Слендермена, выражающейся в отсутствии дополнительных травм,быстрой охотой, вкусным (иногда даже горячим!) обедом.              Только без историй о других жертвах: Тоби уже знал, что  многим людям нравится быть единственными в своем роде. Сам Тоби не был от этого в восторге: быть единственным ребенком после смерти Лиры ему не понравилось, быть единственным, кто не испытывает безотчетного ужаса от одного вида Слендера - тоже. Вот если бы он был единственным жителем своей комнаты - вот это было бы здорово. Единственным проблеском надежды для кого-то зависимого и беспомощного, и единственным, кто мог бы эту надежду отнять. И он бы отнял, как же иначе; он бы приказал жертве бежать вглубь леса, не оглядываясь, как тот таинственный псих* - кто вообще носит дилетантские маски из чулок? - приказал бежать малышу Веттерлингу, только у его жертвы не было бы даже крошечного шанса на спасение… или он стала бы единственной жертвой, научившейся бегать без ног. Тогда и у Тоби появилось бы что-то эксклюзивное… и большие, большие проблемы.              Лес был только для них, прислужников Слендермена из числа человечных (или человекоподобных) убийц. Дом был только для них, нуждающихся в крыше и тепле. Мнимая безопасность была тоже только для них. Жители особняка тоже ценили эксклюзивность.