Пиздит

Лес был привычно неприветлив, и это все, что Брайан осознал, когда вышел на улицу впервые за последнюю неделю. Тогда охотились другие, и Брайан, как бы ни хотелось ему размять ноги и навести свой SIG на очередное туловище, чтобы выпустить в него весь магазин, не сделав ни одного смертельного выстрела, оставался в особняке. Ничто, кроме прямого приказа Оператора, не заставило бы его оказаться на охоте одновременно с Рейком или Смайлом - не любил Брайан животных. В случае Смайла не любил еще и человека на другом конце поводка - Брайан бы поспорил, кто из них кого выгуливает. За прокол Маски ни Брайану, ни Тоби отвечать не пришлось, к счастью, потому что за чужие дела огребать Брайан не любил еще больше, чем за свои собственные. К слову о своих собственных делах, подумал Брайан, привычным жестом проверяя пистолет в кармане. Надо было бы пожрать - может, даже, притащить домой еды, раз уж Тоби не планировал сегодня выбираться в город, не сумев убедить Лью подвезти его. Да и кобура для пистолета ему бы не помешала - не хотелось случайно отстрелить себе ногу. Вообще Брайану нравилось чувствовать, как пистолет легонько стучит по его боку, болтаясь при ходьбе, такой же свободный, как и сам Брайан. А кобуру носили копы, ограниченные своими идиотскими законами и идеалами о том, что для применения оружия нужен серьезный повод - как будто они бы не пристрелили его на месте, будь он на пару тонов темнее. Ноги довольно скоро привели его к трассе, а дорожный знак заботливо подсказал ему, что до ближайшего городка остался всего километр. Брайан иногда ходил и дольше - иногда Оператор хотел заполучить конкретного ребенка. Брайан не знал, каким образом безликий выбирал именно этих детей: может быть, они рисовали его знак в уголках школьных тетрадей, а, может, просто проезжали по трассе именно тогда, когда чудовище было достаточно близко, чтобы заметить их усталые лица в окнах. Солнце уже встало, хотя Брайан понятия не имел, во сколько он вышел из дома. Проклятый лес сменился ухоженным городским парком, все еще безлюдным с раннего утра. Дорожка асфальта, узкая и длинная, извивалась то вправо, то влево, и каждый ее поворот повторяла густая живая изгородь. Если бы вокруг росло побольше деревьев, Брайан попытал бы счастья и поохотился бы тут, но редкие сосны не создали бы надежного укрытия. Не то, что в Йеллоустоуне, где им с Тимом не единожды посчастливилось выискивать туристов: много миль леса (настоящего, зеленого, а не проклятого, как их обитель) и очень мало лишних глаз. В этом же парке видно было бы не только всех, кто решил выйти на прогулку, но и жителей ближайших домов. Брайан заметил открытое нараспашку окно первого этажа еще до того, как вышел из парка. За деревянной белой рамой, явно подкрашенной недавно, развевался, закрывая обзор, полупрозрачный тюль - есть ли кто-то внутри, неясно. Но ни решеток, ни камер вокруг - Брайан подумал, что поймал удачу и решил вцепиться в нее, прямо как в эту занавеску - крепко. Осторожно, чтобы не сорвать карниз и не привлечь к себе ненужное пока внимание, он пробрался внутрь. Кухонька была небольшая, особенно не развернуться, но светлая и, к счастью Брайана, пустая. На столешнице обнаружилась ваза с конфетами, в духовке, судя по запаху, поднималось какое-то тесто. Настоящее раздолье ожидало его в столовой. Накрытый на пятерых стол, три детских тарелки с ложками-зайчиками, рядом две белых миски побольше с кашей, от которой еще шел пар, пять кружек с чаем, пахнущим неизвестными Брайану травами. В животе потянуло от голода - давненько его не встречали домашним завтраком, а за время службы безликому этого не случалось вовсе. Упускать такую возможность расслабиться и подкрепиться было горько, но баланда в камере смертников наверняка горчит сильнее. Проверять Брайан не торопился. Он успел свыкнуться с голодом за то время, что провел на подхвате у Слендермена, когда маньяков в особняке было еще не так много. Сам Оператор не нуждался в человеческой пище - только в пище из людей - Безглазый Джек в основном подбирал за хозяином объедки, и где бы Тим не брал свою еду - всю ее он съедал в перерывах между убийствами и трипами. Так что Брайан, по первости всерьез боявшийся быть пойманным, выкручивался редким воровством запасов еды у туристов-неудачников и попытками найти что-то съедобное в самом лесу. Потом он, конечно, освоился, и иногда Оператор, в качестве поощрения, перемещал его в город. Дальнейшее было делом техники: найти продуктовый, натащить столько консервов и других долго хранящихся продуктов, сколько можно унести, и возвращаться в лес, вход в который всегда находился проще, чем выход. Потом в особняке (не одновременно, но так близко, что Худи уже не мог вспомнить, кто пришел раньше) появились Тоби с его феноменальной способностью в любой момент находить верный путь из леса, и Лью с его драгоценным доджем, числящимся в угоне не первый год или даже десятилетие - Брайан чувствовал, что в проклятом лесу время идет по-другому, если оно вообще идет - и перебоев с едой у них больше почти не случалось. Это, однако, не значило, что Брайан больше не голодал, просто теперь это был голод моральный. Ему хотелось свежей, домашней еды, только что приготовленной. Хотелось поесть ее спокойно, не отталкивая загребущие руки остальных обитателей особняка от своей тарелки. Может, даже спокойно выпить кофе, хотя в этом доме он не заметил ни одной банки. Поэтому, несмотря на опасность промедления, Брайан сел за стол и притянул к себе самую глубокую на вид миску. Горячая каша показалась ему самым вкусным завтраком на свете, и он, едва закончив с первой миской, принялся за вторую. Тем, кто все это приготовил, еда все равно больше не понадобится. Стук ложки по стеклянной посуде привлек внимание хозяйки, и она зашуршала меховыми тапочками по направлению к кухне. Сначала Брайан услышал испуганный вскрик, а уже потом заметил ее в дверях. Длинное бежевое платье, не похожее на домашнее, и красные губы с застывшей у самого лица помадой в руке, заставили его нахмуриться. Кажется, доберись он до сюда на полчаса позже, смог бы пожрать без ненужных свидетелей. Что же, если эта дама такая неприветливая хозяйка, ей придется самой стать завтраком для безликой твари. Ей и, может быть, ее детишкам, если только они еще не убежали по своим детским делам. Брайан был не в настроении сегодня ошиваться вокруг школ. Топот, слишком легкий, чтобы быть взрослым, убедил его в том, что сегодня он принесет оператору достаточно еды. Мальчишку не спугнул даже громкий хлопок - наоборот, только привлек еще больше внимания. Брайан выстрелил в женщину. Это было скучное, рутинное убийство. Стоило ей осесть на пол, его тут же перестало интересовать, как в последний дергаются лицевые мышцы, как светлые волосы тускнеют и окрашиваются кровью рядом с раной, его перестало заботить, жива она или мертва. Ребенок, глупо прибежавший на звук, был куда интереснее. У него еще был шанс сбежать - не от смерти, конечно, но от неприятной перспективы запачкать мамочкину любимую скатерть своими мозгами. Но он застыл на пороге, уже готовый к тому, чтобы пойти в школу, но достаточно мелкий, чтобы Брайан увел его живым. Или недостаточно, ведь за ним прибежали еще двое - еще более мелкие, Брайан смог бы украсть их обоих и не слишком вспотеть. А если поймать на охоте кого-то еще, то отдать одного из детишек ему - Тиму, например, если тот все же удосужился выйти из дома. Брайан был не против поделиться. Старший из мальчишек попытался вытолкнуть хотя бы одного из братьев на улицу, но средний замер, как будто под его ногами был не ковролин, а свежий бетон, а младшего хватило только на то, чтобы вернуться в спальню напротив и залезть под кровать. Брайан с сожалением отодвинул от себя полупустую тарелку, зная, что ни вернуться к такому приятному завтраку, ни забрать еду с собой он уже не успеет. Мальчишкам досталось по выстрелу. Тот, что поменьше, рухнул на пол сразу, даже не успев, кажется, осознать, что произошло. Его светлый костюм, слишком официальный для такого тихого утра, тут же заляпался и его кровью, и кровью его матушки. Когда Брайан подтащил оба трупа поближе к столу, освобождая себе проход, он почувствовал себя хозяином званого ужина. Тот, что побольше, еще негромко хрипел, когда Брайан потянул его к семье, и смог даже протестующе дернуть рукой. Брайан оставил его на стуле, на котором всего пару минут назад сам сидел и ел кашу. Может быть, мальцу предназначалась именно это полупустая тарелка. Что же, тогда он мог не обижаться на незваного гостя, а забрать себе любую другую порцию - вряд ли его семья обиделась бы так сильно. Частенько говорили, что покойники выглядят так, как будто прилегли поспать - что же, Брайан сделал все, что было в его силах, чтобы никто из случайных гостей не заподозрил эту семейку в любви ко сну за столом. И если кому-то из них и привиделось что-то перед смертью, Брайану было все равно - он знал лучше других, что мертвецам сны не снятся, особенно когда в черепушке уже устроилась пуля его любимого SIG. Брайан вышел из кухни, не запирая дверь. Ковролин глушил его шаги, но последний оставшийся в живых мальчишка точно их слышал. Ни наспех прикрытая дверь, ни толстое одеяло в клетку, неряшливо свисающее с матраса, не могли полностью спрятать его покрасневшего от рыданий лица. Брайан опустился на колени перед кроватью и медленно отодвинул одеяло в сторону. - Не бойся, в тебя я стрелять не стану. В доказательство своих слов он убрал пистолет в карман. Мальчишка не сказал ни слова, его нервно бегающий взгляд ни разу не остановился на черной маске Брайана. Мужчина схватил его за руку и потянул наружу. Ребенок нервно мял в кулаке расстегнутый рукав мятой салатовой рубашечки, а на его бежевых брючках осталась пыль. Пытаясь вернуться в единственное место, казавшееся ему безопасным, мальчишка поднял в воздух еще больше пыли. Брайан раздраженно перехватил его поперек туловища и закинул на плечо. Он не брался судить, сколько мальчишке было лет, но весил он совсем немного. Слендермену наверняка на один зуб - если у Слендермена есть зубы. Никто из прокси лично не проверял. Малец орал на удивление негромко, никто в соседних домах его не услышал, дергался, но вяло - Брайану даже не пришлось его вырубать, только бить по ногам, пока он легким бегом огибал фигурные кусты в пригородном парке. Когда прокси выбежал на обочину трассы, малец запаниковал еще сильнее и все же смог вырваться, и побежал так быстро, как только мог бежать босиком. Но бежал он от Брайана, а, значит, бежал вперед - в лес. Брайан не слишком торопился его догнать - следил только, чтобы ребенок не пропал из виду. До тех пор, пока он бежал прямо в пасть безликому, ловить его было необязательно. Проклятый лес в самой чаще был окутан густым туманом, и мальчишка больше не мог разглядеть дорогу. Споткнувшись о корягу, он упал в грязь, и Брайан тут же подскочил к нему, как дикий зверь, нашедший свою добычу. Разница была в том, что Брайан его не терял. Он снова закинул ребенка на плечо, как мешок с мясом - для Слендермена это и был мешок с мясом. Может, не слишком большой, но безликая тварь не привыкла отказываться от еды. А вот Брайану сегодня пришлось. Впереди замаячила какая-то старая постройка - наверняка одна из тех, что появились тут еще до того, как лес стал проклятым местом, скрытым от глаз обычных людей. А, может, кто-то из прокси построил этот сарай уединения ради. Брайан, правда, не знал о существовании таких умельцев в их рядах. Если бы знал, сказал бы спасибо, потому что сарай оказался весьма кстати. Тащить вертлявого ребенка уже надоело, а в присутствии Оператора поблизости Брайан еще не был уверен. Гулкий звук, раздавшийся, когда мальчишка шлепнулся на пол, привлек его внимание. Это было похоже на вой, и в этом лесу было достаточно любителей повыть. Кто-то вполне мог спрятаться под полом - или организовать засаду, выжидая удобный момент для нападения. Худи подошел поближе, игнорируя отчаянные детские всхлипывания, и присел на корточки. Пистолет он теперь направлял не на ребенка, а вниз, туда, откуда и звучал негромкий гул. Брайан поддел пальцем отсыревшую доску. Она поддалась неохотно - ничто не поддавалось ему охотно - но, в конце концов, с тихим хрустом отделилась от пола. Сыроватая земля под сараем осела, внизу образовалась пустота, и пустота эта загудела сильнее, стоило ей стать заметной. Брайан не был уверен, что сможет коснуться земли, подернутой мутной сероватой дымкой тумана - откуда бы ему здесь взяться? - зато был уверен в том, что делать этого не хочет. Мальчишка на полу вдруг запрокинул раненую голову и заорал так, как не орал, когда увидел свою семейку в столовой, из которой Худи сделал отличный тир. Даже оборачиваться было не нужно, чтобы понять причину, шум в ушах сказал все за себя. Слендермен вышел на охоту, кто не спрятался - сам виноват. Векторы взметнулись вверх и вперед, отталкивая Брайана на пол. Теперь, на полу, гул пустоты звучал еще громче, еще более неотвратимо, а дымка уже тянулась к нему, прижималась к черноте его Маски, пыталась забраться под нее, ближе к коже, ближе к глазам, которые снова видели то, чего никому видеть не полагалось. Брайан держал глаза крепко и старался не дышать, чтобы не дать этому проникнуть в кровь - пусть он и не знал, что это вообще было и способно ли оно навредить. Брайан был уверен, что в этом лесу навредить способно все, даже бумажные самолетики и нелепые рисунки, которые детишки, ставшие обедом Слендермена, таскали в своих карманах. Оператор, прихватив с собой уже надкусанного мальчишку, исчез, и непонятная дымка отступила назад, к земле. Брайан поднялся на ноги, подобрал свой пистолет и вернул доску на место. Голос проклятого леса все еще звучал под полом, но Брайан не собирался больше его слушать. За стенами прогнившего покосившегося сарая его не ждало ничего нового. Лес был проклят, лес мог показаться мертвым, если смотреть только на гнилые стволы деревьев и неясный туман, но лес был куда живее, чем хотелось бы. Брайан никак не мог доказать это даже самому себе, но он точно знал, что совершенно все, что касалось этой земли, полностью меняло свою суть. И когда тропа, всегда заводившая его назад в чащу, вывела его в город, он решил вовсе этому не удивляться, но это совсем не значило, что он решит испытать судьбу еще раз. Прогулки сквозь этот странный туман не казались Брайану хорошей идеей, а в своих суждениях Брайан был уверен. К сожалению, обычно в них не были уверены ни Тим, ни Тоби. Тоби частенько бродил по лесу, не страшась ни окунуться в этот ненормальный туман, ни сойти с тропы - тропами он не ходил, кажется, из принципа. Однажды он сказал, что по тропам ходят те, кто хочет, чтобы за ними последовали - неважно, с какой целью. Тоби же, уходя в глубь леса на охоту, мечтал побыть со своей жертвой наедине, ведь это так редко ему удавалось. Обычно Тим и Худи появлялись рядом по приказу Оператора еще до того, как Тоби успевал выхватить топор и закатать рукава. Но сейчас Тоби искал не жертву. Тоби вообще ничего не искал, бесцельно бродя кругами по кустам и полянам, знакомым и незнакомым, иногда выходя на тропы, ведущие к особняку, а иногда отдаляясь от них настолько, что впереди виднелась трасса. День у него выдался свободный. Не то, чтобы у него было много обязанностей в доме, ведь никто не доверял ему что-то важное, кроме убийств, в которых он был мастером - хотя так про себя говорили все, кто смог задержаться в полку маньяков на побегушках. Тоби стряхнул со штанов рой осевших мух, и они растворились в тумане, недовольно жужжа. Тоби мух не любил, как и всю прочую многолапую летающую мерзость, но здесь, в пристанище гнили и смерти, их было много, а неясный туман, прятавший их голоса от жертв, сейчас снова украл голос у Тоби. Неужели кто-то забрел в такие дебри? Или это проклятому лесу надоело слушать бессмысленные тики? Его ноги тонули в грязи, прикрытой пожухлой травой, и Тоби, и без того тащившийся вперед-вникуда со скоростью черепахи, замедлился еще больше. Наверное, именно поэтому при выходе на более-менее знакомый островок рядом с сараем его встретило дуло пистолета, а не спина в знакомой желтой толстовке. - Хэй, Х-худи! - преувеличенно-восторженно воскликнул Тоби. Не потому, что был так рад увидеть другого прокси, а потому, что по этой интонации Тим и Худи узнавали его гораздо быстрее, чем по неизменной толстовке. Худи действительно узнал, но пистолет не опустил, и Тоби услышал его раздраженный вздох. - Тоби, мать твою, - Худи пошел ему навстречу, и Тоби не сделал ни единой попытки отойти. Наоборот, ждал, переминаясь с ноги на ногу и изо всех сил держа руки при себе. - Ты вообще знаешь, что эта пушка может сделать? - Конечно знаю. Я охуенный стрелок, - Тоби высунул язык и свел глаза к переносице, на которую теперь указывало дуло пистолета. - Ну да, Билли Кид. - Малыш Билли бы у меня соснул, - хмыкнул Тоби, дергая щекой. Рваная рана снова оголила подгнивающие зубы. - Но мне и Маски сойдёт. Как будто Маски был хуже. Как будто не стал он главным прокси и страшной легендой, как будто не его жертвами были заполнены новостные сводки последних лет. Как будто не на него тощий подросток в драной клетчатой рубашке смотрел, как на божество, впервые переступив порог негостеприимного домишка. Одна осечка - и все вокруг уже чувствуют себя вправе относиться к нему, как к грязи. С другими такого никогда не происходило. Другим единственная ошибка частенько стоила жизни - или существования, потому что можно ли назвать настоящей жизнью медленное гниение в каморке, гордо именуемой спальней, с еще одним или парочкой маньяков? Постоянное наблюдение, тихая непрерывная охота - убивать друг друга им нельзя, но многие знают, что такое контроль за ситуацией и оценка рисков. Знают, прямо как Тоби. Собственной комнатой в доме мог похвастаться только Слендермен. Он там не жил, конечно, его обиталищем был целый лес, от ближайшей к трассе тропинки до туманной поляны; мало кто отваживался пройти сквозь низкие, темные облака, прижавшиеся к вечно рыхлой земле, а пройдя, назад не вернулся никто. Даже сами Безликие обходили поляну стороной; быть может, потому что живых там не находилось. Игнорировали, как этот старый бесполезный сарай по соседству, от которого жалко избавиться. Так же, как и домишко для убийц. Слендермена внутри не видал никто, тем не менее, последняя дверь второго этажа была символически заколочена, и залезать туда никто не отваживался. Худи не знал даже, есть ли там комната на самом деле, или за этой дверью скрывается что-то другое. Что-то, о чем ему не слишком хотелось бы знать. Никто не знал, никто не задавался этим вопросом. Многие жители особняка вообще нечасто задавались вопросами, довольствуясь свободой передвижения и не терзаясь несвободой сознания, да и сознание здесь было не у всех. Брайан был уверен в наличии сознания у себя, подозревал наличие сознания у Тима, а Тоби... Тоби был для них стихийным бедствием, и это стихийное бедствие сейчас оказалось куда ближе, чем обычно. Пистолета он не боялся, не собирался нападать, и Брайан жалел, что не видит сейчас его лица, чтобы понять, что же у этого дурного в голове. Брайан протягивает к нему руку, ловко снимает и маску, и желтые очки, а Тоби не сопротивляется, хотя терпеть не может быть в лесу без них. На его лице вперемешку с раздражением Брайан замечает что-то весьма непривычное. - Ты обо мне, типа, заботишься... Тоби смотрит недоуменно и недоверчиво, как будто сам не ожидал от себя этих слов. Почти нахохлившись, он постарался спрятать впервые обнажившееся на улице лицо в широком вороте свитера - но не вернуть маску и очки. Тоби так похож на взъерошенного воробьишку, что легко забыть, как безжалостно он кромсает своих жертв топорами. - ...спасибо.