Малышка

Макс попросил пойти с ним на свадьбу послезавтра, а потом накормил меня вкусным ужином и отправил спать в комнату, хотя сам остался в зале на диване. А через полчаса притащился в спальню с подушкой в обнимку и сказал, что ему все равно, хочу я или нет, но он будет спать в своей кровати. — Если что-то не устраивает, диван свободен, — буркнул Макс, обнимая меня со спины и прижимая крепко к себе. Он и правда думает, что это могло меня не устраивать? Я уснула через восемь секунд в его крепких объятиях и молилась, чтобы утром нас никто не разбудил воплями, что мы спим вместе. Но Макс живёт один, и потревожить нас может разве что Домовой, которому я оставила на кухне пару печенек. Надеюсь, достаточно задобрила старичка и он даст нам выспаться. Утро, как назло, началось слишком быстро. Я была бы совершенно не против поваляться в объятиях Макса ближайшую вечность, но-о-о сестра, потерявшая меня, звонила уже сорок седьмой раз, поэтому проигнорировать снова было бы откровенным свинством. — Я жива, сплю в кровати, а не на вокзале. Меня не съели бомжи и даже не продали в рабство, я осталась у подруги, ведь… — Я приготовил блинчики и чай! — Макс вломился в дверь с широкой улыбкой на своём прекрасном лице, а я вдруг поняла, что обнимаю подушку, а не Тимофеева. И крикнул он это так громко, что Яна хохотнула в трубку, видимо, раскусив меня в ту же секунду. — А я осталась у подруги по имени Макс, да, — простонала я, закрыв глаза. Вот же придурок, всю легенду мне испортил. Если они уже к Максу пристали с расспросами, то от меня точно не отстанут, стоит мне только прийти домой. Может, ну его, этот дом, а? Там нет Макса, готовящего мне блинчики по утрам. — Жива я, жива. Скоро увидимся, пока, — я бросаю трубку и смотрю на счастливого брюнета, который измазал щёку мукой. — Подруга по имени Макс? — он смеётся, а я, как обычно, не успеваю подумать, прежде чем начать говорить. Идиотка. — Ну конечно! Ты испортил мою легенду. Тебя вчера допросили, теперь за меня возьмутся. Да, Арин, очень круто, он даже не понял, что ты подслушивала вчера. И-ди-от-ка! Нет, ну вот что я за человек? Столько раз обжигалась и все равно продолжаю говорить прежде, чем думать. Это никогда не играло мне на руку, что неудивительно, и сейчас, судя по растерянности Макса, это снова возымело должный эффект: я прокололась. Так тупо спалилась, что он сначала даже и не понял, что я имею в виду. Я даже подумала, что до него не дойдет, и почти вздохнула с облегчением, но вдруг он нахмурился и подошёл к кровати, садясь рядом со мной. — А откуда ты знаешь, что мы вчера говорили на эту тему? — боже, дайте сил не застонать от этого ужаса, пожалуйста. Мне жутко стыдно, я чувствую, как щеки краснеют под его пытливым взглядом, и вообще не знаю, куда себя деть. Под одеяло? Вряд ли сработает, там он меня быстро найдет. Надо выкручиваться. — А вы бы ещё громче орали, — пытаюсь отшутиться, чтобы он не понял, что меня это задело. — Я, когда вниз спускалась, услышала вопли Тёмы. — И что ты ещё слышала? — он приподнял бровь в ожидании и, кажется, немного затаил дыхание. Нервничает? А какого черта он нервничает? Не хотел, чтобы я слышала все то, что он говорил обо мне? Ну так, вообще-то, он сказал всю правду, пусть она и такая горькая. Какого тогда? — Всё, — я хорошо умею врать, но чёрт знает почему сейчас решаюсь сказать правду. Это сложно. — Вообще всё? — уточняет он, а я хмурюсь. Да какого хрена-то, а? — Макс, что ты пытаешься узнать? — я улыбнулась, потому что пришла пора разряжать обстановку. Мне стало очень некомфортно, и обсуждать вчерашний разговор, который я подслушала, не хотелось. Я достаточно понервничала тогда, чтобы переживать эти эмоции ещё раз. — Я слышала их глупые вопросы, слышала, что ты им ответил по поводу меня. Опять же, потому что вы орали так, что вас в соседней области слышно было, не то что на втором этаже. — И ты не злишься? Я уже позлилась и отпустила эмоции, но да, мне не очень приятно, что он считает меня ребёнком. И даже несмотря на то, что по возрасту я все ещё действительно ребёнок, такого прозвища я себе не хочу. — А должна? — снова улыбаюсь, вставая с кровати. Макс все ещё сидит без движения и я наклоняюсь, чтобы поцеловать его щёку, а потом прошептать: — Я же не маленькая, чтобы злиться непонятно из-за чего. О, ну конечно. В таком случае я действительно ещё маленький ребенок, потому что я злилась, очень злилась на все его слова, сказанные в мой адрес вчера днём. Но здравый смысл побеждает, машет мне в приветственном жесте и помогает поступить… по-взрослому. И это как раз то, что мне нужно. Пора бы уже отдавать отчёт своим поступкам. И словам. Потому что именно так и делают взрослые люди. Но на самом деле я искренне не понимаю, почему он решил, что я должна злиться. Он ведь не знает о том, что я влюблена, почему тогда завел этот разговор? Обычные друзья не злятся, когда их называют детьми. Он же не знает… Он же не знает?

***

Блинчики настолько вкусные, что я просто готова застонать от этого великолепия. Макс как-то странно смотрит на меня, сидя напротив, а я делаю вид, что не замечаю этого пытливого взгляда, и спокойно пью зелёный чай. Он странный уже около получаса, как раз с того момента, когда понял, что я слышала весь их вчерашний разговор с Тёмой и Яной. И как бы я ни пыталась понять смену настроения Тимофеева, на ум не приходило, отчего он мог так загрузиться. — Максим Александрович, у вас мозг сейчас вскипит, — смеюсь, надавливая на нос нахмурившегося парня. — Би-бип, Москва вызывает. Ну ты чего? Так же делают взрослые, да? Когда грустно, нужно разрядить обстановку. Когда делать хочется совсем другие вещи, а ты делаешь то, что должна, потому что другого делать просто нельзя. По-моему, так… И, к слову говоря, мне не очень нравится быть взрослой. Я бы с удовольствием сейчас высказала Максу все, что думаю о нём, и плевать мне уже на последствия. Но… Нельзя. — Задумался, — он кивает своим мыслям и поправляет волосы. Жест, который меня всегда раздражал, внезапно притянул к себе взгляд. Чёрт. У него непозволительно длинные пальцы. — С таким сосредоточенным видом можно придумывать только разработку вечного двигателя. Я серьёзно, что с тобой? — Просто думаю, что если ты пойдешь со мной на свадьбу, — начал Макс, прищуриваясь, — то по стилю мы должны идеально подходить друг другу. Как считаешь? — Считаю, что у меня в гардеробе есть одно-единственное платье, которое подойдёт к такому мероприятию, поэтому выбирать нам не из чего, — закидываю в рот ещё кусочек блинчика, допиваю чай одним глотком и встаю, чтобы убрать посуду. В конце концов, если это хоть немного облегчит жизнь Максу, то я точно делаю всё не зря. — С каких пор маленькая Ариша стала мыть посуду? — удивился Макс. Просто он знает, что я терпеть не могу процесс мытья посуды. Даже когда в доме генеральная уборка, я всегда прошу помыть посуду кого угодно, готова сделать ради этого все, только бы избежать пытки. Я и сама в шоке, на самом деле, что вдруг желание прибраться накрыло меня с головой. Наверное это из-за чувства благодарности, которое у меня при виде Макса просто зашкаливает. В конце концов, благодаря ему я ночевала в теплой постели и ем блинчики на завтрак. — С таких пор, — как Арина перестала быть маленькой, — как поняла, что ничего страшного в этом нет. Ну посуда и посуда, подумаешь? — Когда ты успела стать такой взрослой, малышка? — искренне удивляется Макс, а я вдруг горько усмехаюсь. Взрослой, ага, как же. — Вчера ты сказал, что я ещё маленький ребенок. Да почему же я такая дура… И пауза. Такая неловкая, долгая, тихая и даже вязкая. Естественно, урок, что думать нужно перед тем, как начинаешь говорить, я не усвоила. Снова ляпнула не подумав. — Я же в другом смысле говорил это, — он оправдывается или мне кажется? Ничего не понимаю… — Мне домой пора, Тёма с Яной наверное там уже с ума сходят, где носит их маленькую сестрёнку. — Я заеду за тобой в пять, будь готова! — сказал мне Макс, когда остановил машину у нашего дома. А зачем, не сказал…

***

Избежать расспросов брата и сестры по поводу Макса и его значения в моей жизни мне удалось максимально просто: когда Тимофеев меня привез, их не было дома. З — забота. Это и к лучшему, на самом деле. Мне кажется, я так часто скрываю свои настоящие эмоции, что скоро кому-нибудь выскажу всё наболевшее. Нужно позвонить Лерке и пожаловаться ей на свой идиотизм, думаю, она меня поймет и поможет успокоиться. Правда время до вечера летит как-то уж слишком стремительно, и я едва ли успеваю принять душ и привести себя в порядок, когда в дверь вдруг звонят. Хмурюсь, не понимая, кого там притащило, но иду открывать дверь с одной нарисованной стрелкой. На пороге Тёма. Очень пьяный и какой-то до ужаса грустный Тёма. Пропускаю его, не понимая, какого черта он без ключей и что вообще происходит, как вдруг влетает Яна, едва ли я успеваю отойти от двери. — Я вырву этой шлюхе все волосы! — кричит она, размахивая руками. Да, Яна всегда была эмоциональнее Тёмы во всех проявлениях. Вроде двойняшки, но до ужаса разные. Я все ещё не понимаю, что происходит, поэтому просто молча стою у большого зеркала в прихожей, дорисовывая вторую стрелку, пока Яна орет, а пьяный Тёма сидит на диване, схватившись за голову. — Да как она вообще могла?! Я найду её, и она пожалеет о том, что появилась на этот свет! — Ян, прекрати, — хрипит Тёма, поднимаясь и уходя в сторону лестницы, с трудом держась на ногах. — Раз изменила, значит, была причина. — Причина? — кричит Яна. — Какая к чёрту причина? Ты пылинки сдувал с этой стервы! И тут до меня доходит. И стою, так и зависнув у зеркала в руках с маркером для стрелок. Девушка Тёмы ему изменила? Это по меньшей мере охренеть как неожиданно. Потому что эта парочка попугаев-неразлучников должна была играть свадьбу через полгода. Тёма влюбился по уши и сделал ей предложение через каких-то пару месяцев отношений, и мы все искренне верили в то, что это настоящая любовь. В голове миллион мыслей, и я даже не слышу, о чем болтают Тёма и Яна. Кажется, первый ушел в комнату, и я ожила, только когда Яна позвала меня уже в третий раз. — Где ты летаешь? — Да я задумалась просто, — отвечаю сестре, пытаясь переварить новую информацию. — Как она могла ему изменить? Они же так любили друг друга, я не понимаю… И хоть я никогда не любила его девушку, я не могу отрицать, что информация повергла меня в шок. Я вообще не очень люблю, когда пары расстаются. — Нашла себе такого же «друга», как ты Макса, и сбежала к нему при первой же возможности, — она злится, но я правда не понимаю, каким боком здесь я и Макс и почему она психует. — Ян, какие-то проблемы? — я тоже злюсь. Потому что какого хрена вообще? — Ты прекрасно знаешь, что мы с Максом просто друзья, он вам сам это говорил, в чем проблема? — Да в том, что он встречался с моей подругой, а потом бросил её, когда вы снова начали общаться! И мне не обидно за подругу, мне просто непонятно, почему вы всё время врёте мне. Это она про Лику, что ли? Ну, по-моему, они и не встречались, а просто она к нему липла. Да и причем тут я вообще? Бред какой-то. — Да кто тебе врёт? Ты издеваешься? Я даже не целовалась ни разу в жизни, а ты мне пытаешься приписать что-то с Максом? — я разнервничалась не на шутку, этот разговор меня дико раздражает. Я же говорила, что когда-нибудь выплесну все свои эмоции… — Слушай, Арин, я хочу для тебя только лучшего. Ты маленькая ещё для отношений со взрослым парнем, он затащит тебя в постель быстрее, чем ты успеешь опомниться. А что потом? Он тебя бросит, как и всех своих девчонок? Или тебе надоест то, что он не может тебе дать подростковых отношений с мороженым в парке и кино в каждые выходные? Это ни к чему не приведет! — Да ничего и нет, Яна! Ты издеваешься, что ли? Сколько мне раз ещё повторить, что у нас обыкновенная дружба? — При обыкновенной дружбе друг на друга так не смотрят! Ну я же не слепая, Ариш, я же вижу твой взгляд на него. Я хочу для тебя только лучшего. — Ах лучшего? Тогда, блин, просто прекрати говорить о том, что у нас с ним что-то есть! — я почти не контролирую свои эмоции, кричу без остановки, потому что мне просто жутко надоело оправдываться и пытаться что-то кому-то доказать. Надоело. — Но я же вижу! — она не унимается, и я жалею, что она не такая спокойная, как Тёма. Яна — это взрыв и стервозность, и я почти на грани, потому что… — Я же вижу эти взгляды и просто волнуюсь! — Конечно, ты видишь эти взгляды, потому что, черт возьми, я люблю вашего друга уже хрен знает сколько времени! Представляешь? Люблю! И меня обижает, когда он говорит, что я ребёнок, но я молчу, потому что понимаю, что это правда так и есть! Но вы этими разговорами достаете меня ещё больше, Яна, гораздо больше. Потому что, блин, мы дружим, и у меня хотя бы есть возможность быть рядом с ним, понимаешь? А ты как специально постоянно задеваешь то его, то меня, словно хочешь, чтобы мы вообще перестали общаться! Неужели так сложно понять, что мне тоже тяжело? Я влюбилась первый раз, но знаю, что ничем хорошим это не кончится, поэтому, блин, можно просто отвалить от меня? В глазах уже стоят слёзы, в горле ком, а колени подкашиваются от напряжения. Хочется свалить наверх и закрыться в комнате до конца жизни, чтобы никого не видеть и не слышать больше. Яна как-то странно молчит, растерянно глядя на меня. Что, не ожидала? Я сама не ожидала, что кому-нибудь расскажу обо всем этом. Но слова уже не вернуть, а слёзы новым потоком катятся по щекам. Я громко вздыхаю и решаю уйти, пока не поздно, потому что, если Яна снова начнет говорить, я просто не выдержу. К пяти должен приехать Макс, и мне необходимо уехать куда-нибудь отсюда, подышать свежим воздухом и просто проветрить мысли. Я разворачиваюсь, чтобы обуться и надеть куртку, но не могу сдвинуться с места, прикованная взглядом родных глаз. Как давно он тут стоит?