Обойдем весь мир десятой дорогой

— Николас! Кролик врывается в апартаменты Северянина, который сразу же после проигранной битвы смылся с помощью своих шаров - порталов, видимо не захотев ни с кем обсуждать случившееся. — Северянин, жук, выходи уже! Ты же не собираешься так и дальше торчать в своей конуре и игнорировать нас, а? Хранитель приближается к кабинету Николаса, намереваясь выбить замок, а то и дверь снести в случае продолжительного игнорирования. Йети, чуть ли не ежечасно прогонявшие Кролика подальше от замка, в конце концов позволили пройти, видимо получив приказ от Хранителя Рождества. Кролик тяжелыми шагами, практически бегом двигался по направлению в кабинет Хранителя. В замке было по необычному тихо, даже маленькие эльфы тихо прохлаждались в сторонке, изредка звеня своими бубенцами и поглядывая в сторону незваного гостя. Уже стоя у входа в комнату с Николасом, Кролик решает подслушать возможный разговор. К несчастью для Хранителя, за дверью были слышны лишь размытые отрывки диалога. Дверь слишком плотно закрыта и различить какие либо слова не представляется возможным. Нос по привычке принюхивается а лапа отбивает спонтанный ритм. Как бы не прислушивался и ни прислонялся Кролик ушами к двери ничего не менялось. — «Придется ждать. Николас настолько стар, что уже языком в привычном темпе шевелить не может». Дверь пронзительно скрипит, перед открытие щелкнув замком. На пороге комнаты никого нет, видимо дверь открывали с помощью магии. Пару секунд Хранитель мнется, растерянно озираясь. Застукали. Из за двери выглядывает наполовину безволосая, седая голова, а если быть точнее - затылок. — Ой! С возгласом Николас оборачивается и за пределами мимики лица удивленно, по максимуму строит гримасу удивления с каплей испуга. В руках красуется бутылка не то коньяка, не то виски. — Кролик! А ты как тут оказался? Судя по перегару, исходящему от напротив стоящего духа, вероятно это был все же виски. Тошнотворным смрадом состоящего из спирта вперемешку с имбирным печеньем несло за километр, стоило открыть дверь. — Ты чего тут рас... Ра... Расстоялся? Заплетающимся языком Хранитель кое как сформировал предложение и направился в сторону застывшего на месте Кролика. — А? Далеко пройти не удается, ноги цепляются друг за друга, тело покачивается, и дабы не упасть приходится облокотиться о дверной косяк. Хранитель Надежды не понимает, что он должен сказать в данный момент. С пьяными зайцами и кроликами он не общался, дружно с Хранителями за круглым столом не собирался, не выпивал. Такого Северянина он видит впервые, совершенно от этого растерявшись. — Я... Да так, хотел еще раз с тобой обговорить все произошедшее, но... Сверху вниз глаза сканируют тушу, хозяин которой был явно где-то не здесь, задумавшись о чем-то. — А! Ты об этом Джеке?! Северянин нахмурил брови и сжал стеклянную бутылку в руке сильнее. Оттолкнувшись от стены, Николас отходит в сторону, отводя руку в сторону своего кабинета, таким образом приглашая войти. Кролик уже ничему не удивляется, поэтому без лишних вопросов проходит в чужой кабинет, присаживаясь на свободное кресло. — Да, я о Джеке. И не только о нем. Хранитель Рождества поначалу замирает в своем кресле, трогая бороду и всем своим видом показывает степень своей сосредоточенности. В конце концов набравшийся мозг вспоминает, о ком шла речь кроме Фроста. — Я пытался связаться с Луноликим... Но почему-то он не ответил мне. Вот оказывается с кем Хранитель говорил. Пытался заговорить. — «Ну, ожидаемо. Какой дурак будет обсуждать с синюшным алкозавром серьезные вещи?» Кролик про себя хмыкает. Он будет. Во всех этих делах плавала явная недосказанность, а алкоголь, как известно хорошо развязывает язык, раскрепощая разум, затуманивая все принципы и ломая планки. — Может, он обиделся на меня, а, Кролик? Действовать нужно было осторожно, не вызывая подозрений. — О чем ты, Ник? Луноликий не мог обидеться на тебя. Диалог кажется невероятно бредовым и Кролик чувствует себя лишним среди всего этого хаоса. — Мог! Я не сумел... Пусть ему неудобно, пусть острое обоняние уже сбросилось с окна, вскрылось где-то под столом. Пусть. Ник уже сам не понимает что и кому он говорит. Кролик молчит, послушно ожидая ответа, не влезая. — У меня не получилось предотвратить это... Я должен был! Молчать хорошо, но если оставить Хранителя в абсолютной тишине, то от важной темы можно будет с легкостью перейти на обсуждение и сравнивание длины ушей Кролика и седой бороды Николаса. — Ты должен был что? Видимо вопрос прозвучал слишком прямолинейно, ведь Северянин раньше лобызавший горлышко стеклянной фляжки, теперь пронзительно смотрел прямо в глаза с приоткрытым ртом. — Я могу помочь, я помогу решить проблему, тебе лишь нужно объяснить мне все как есть. Уже начавший что-то подозревать алконавт резко успокоился, и принялся обдумывать, видимо на тот момент для него важные вещи. — Ты только чщ-щ-щ... Он просил не говорить тебе. Глоток. — И Фее просил не говорить, и... — Да-да, я понял, молчу. Северянин окинул сидящего перед ним предостерегающим взглядом, заметно напрягся и наклонился туловищем чуть вперед. Кролик воздержался от сокращения расстояния, но все же стал прислушиваться. — Нельзя было, что бы Кромешник увидел Джека. Или Джек увидел Кромешника... — Почему нельзя? Обстановка уже начинала подбешивать, хотелось поскорее убраться из неприятной компании, но без информации уходить было бы глупо. Приходилось терпеть и вдыхать запах перегара. — Мы тогда не убьем его... Они нас убьют, все пропало. Громкий, протяжный зевок и Николас опускает голову на сложенные на столе руки. Слышится тихое сопение а затем оглушающий храп. Кролик абсолютно не понимал почему «Они нас убьют...» и причем тут Кромешник вообще. Слишком странно и запутанно, поэтому была попытка привести в чувство заснувшего. Не оказав на Хранителя Рождества должного эффекта и так же оставшись с кучей нерешенных вопросов и дефицитом ответов, нога пару раз отбивает удары о пол, и гость уходит без следа, надеясь, что по протрезвлению Николас не вспомнит, кто же все-таки побывал у него в такой удобный момент.

***

— Питч... Снежный дух поднимает голову к верху, вглядываясь в спокойное лицо. Если быть откровенным, то довольно таки симпатичное лицо. Серый цвет кожи совсем не казался из ряда вон выходящим, наоборот придавая шарм. В расслабленном состоянии жесткие с виду, уложенные волосы растрепались, добавляя образу небрежности и какого-то домашнего уюта. Фрост невольно улыбнулся, не в силах удержать трепет, исходящий из глубин до сих пор перемешанных эмоций. Глаза обрамленные черными ресницами распахиваются, золотыми радужками гипнотизируя до сих пор находящегося в теплых объятиях Фроста. — Да, Снежное чудовище? Руки Блэка перемещаются по направлению к плечам, крепко обхватывая и прижимая ближе. Джек от нового прозвища не в восторге, поэтому подскакивает, стараясь вырваться, наигранно кривя лицо. Хотя он даже не обижается. Это слышится как-то по привычному, ласково что-ли. — С каких пор я стал чудовищем? А ты тогда кто? Вырваться, естественно не получается. Можно было даже не пробывать, пока Питч не захочет, то не отпустит. — Зови меня просто Теневым Властителем. Тонкая усмешка на тонких губах, а Фрост снова разглядывает Питча как под пеленой гипноза. Непонятная заминка быстро проходит, как только появляется осознание кто и что ему сказал, на кого он пялится вот уже пять секунд. — «Да и какого лешего я разглядываю этого... Этого...» — Ах ты не докрашенный представитель готической субкультуры! Это я чудовище? Улыбка становится еще шире и хитрее а руки сжимаются крепче. Джеку кажется, что его пытаются если не выбесить, так задушить точно. — Питч, ты хочешь сломать мои кости и сделать из моих почек мясной фарш? Мы можем хоть раз поговорить спокойно, без твоих подначек? В миг вернулась прежняя непереносимость прикосновений, захотелось уйти, скрыться. Не хочется никого трогать, а когда тебе еще и не позволяют остаться в покое, хочется метать и выбираться из под чужого давления. Питч в секунду своим острым чутьем ощутил перемены эмоций, неприязнь ко всему что движется и желание уйти. — Джек? Чего ты? Фрост потихоньку принялся отползать от Темного духа, пока тот на секунду запнулся и перестал намертво держать Снежного. Ледяной дух перемещается на противоположный край кровати, и пальцами теребит шнурок от капюшона на толстовке, виновато поглядывая на Блэка. Питч поздно понимает, что Джек больше не беззаботно валяется прямиком на нем, а забившись, сидит в углу. — «Хотел как лучше, а в итоге перегнул палку». Смотреть на такого Снежного мальчишку, ранее веселого и расслабленного было невыносимо, непонятно почему. Хотелось вернуть ту задорность, что была в начале их разговора. Было слишком неприятно, скорее даже мучительно. И этот виноватый взгляд, означающий для Блэка лишь ухудшение нынешнего положения А Джек сидел, раздумывая над своим странным поведением. То неведомая тяга к Королю, то отторжение любого физического взаимодействия. Сидел и понимал, что Питч опять возится с его проблемами, а Фрост и хочет, но изменить в своей реакции ничего не может. От этого становится не по себе, появляется чувство некой вины вперемешку со страхом показаться странным. К Темному духу тянуло, на почве чего неизвестно, но это факт. Было страшно из-за себя, недотроги, потерять общение с как оказалось вовсе не злым и не подлым духом. — Прости. Прости мою странность, ладно? Ледяной заглядывает в желтые глаза, готовясь найти в них усталость, недовольство, злость... Да хоть что-нибудь кроме сочувствия и рвения помочь. — Пардон? Я не расслышал. За что, еще раз, ты извиняешься? Юный дух мнется, закручивая уже третий по счету узелок на бедном шнурке. — Ну, за то, что я такой странный... Точнее за то, что я таким стал. Вот теперь Блэк постепенно начинает злиться, понимая, почему Снежный мальчишка вынужден был скитаться три века подряд в одиночестве, не имея возможности коснуться даже Хранителей, будь они не ладны. Оттуда и привычка постоянного одиночества, ощущение лишь холодного ветра и колкого льда. — Джек, я тебе запрещаю винить себя при каждом удобном и не очень случае. Не извиняйся просто так. Темный дух говорил на полном серьезе, смотря прямо в голубые глаза. — Чтобы слово «извини» в контексте с данной темой я больше не слышал. Блэк встал с насиженного места, вытягивая спину и закладывая руки в замок за спиной. Проходит пару шагов, поворачивается спиной к Джеку, и на минуту все звуки смолкают. — Я думал над тем, каким же все-таки образом избавить тебя от твоей фобии. На тот момент, мне казалось будет самым разумным и логичным решением увеличить тактильный контакт, думал, после ты привыкнешь и придешь в себя. В голове Король был очень рад тому, что повернут к Снежному спиной. Вероятно, сейчас его лицо выражает гамму эмоций, состоящую из переживания за Снежное чудо, острого желания помочь и капли радости за возможность наконец сдвинуться с мертвой точки все еще слегка натянутых отношений. — Но, видимо я ошибся и все же это следует преодолевать постепенно. Уж прости, но в таких делах я полный дятел. Но обещаю помочь, в этом не сомневайся. Джек от таких слов готов был горы свернуть. Резко подобралось чувство уверенности и благодарности. Позади послышались тихие шажки босых ног, медленно идущих по направлению к темной фигуре. Вдруг руку, покоившуюся за спиной, обхватывают тонкие и прохладные, но не холодные пальцы, чуть сжимают и Блэку приходится обернуться. Джек искренне улыбается, одновременно переплетая пальцы обеих рук. Питч удовлетворенно и спокойно смотрит то в голубые глаза, то на сцепленные руки, изгибая губы в подобие улыбки. — Спасибо. В голосе сочится безграничная радость с появившемся доверием. Глаза сверкают, на губах прекрасная улыбка и Блэк позволяет себе потрепать белоснежные вихры, говоря тем самым «не за что». Простояв так не больше минуты, Король не отпуская руки, ведет Снежного прочь из комнаты, блуждая по коридорам и многочисленным поворотам. — Куда мы? — Повышать твою боевую квалификацию, давненько мы не тренировались с тобой. Заодно опишу тебе все действия, происходящие на поле битвы. Очередной поворот. — Ты мне сегодня отработаешь свою вчерашнюю безответственность. Джек останавливается, указывая пальцем на свою спину. — Ох, об этом можешь не переживать, для тебя уже есть тренировка, затрачивающая минимум твоих физических сил. Пойдем. И он идет. Идет, улыбаясь, до сих пор пребывая в эйфории от произошедшего. Питч усмехается и покрепче перехватывает прохладную ладонь.