Обойдем весь мир десятой дорогой

Темная фигура движется в направлении к громадному, заснеженному лесу. На голове надет капюшон, сумевший полностью прикрыть хмурое, слегка хитрое лицо и поблескивающие в свете луны глаза. Руки обтянуты в черные, по всей видимости кожаные перчатки. Ноги, тяжело и размеренно шагавшие по глубоким сугробам, крепко зашнурованы в массивных, громоздких, черных сапогах. Снегопад усиливается, а изо рта спешит выйти белый пар, смешиваясь с морозным, трещащим воздухом. Незнакомец ускоряется и удаляется все дальше от частых деревьев и мелькающих сосен. Из под темно-бордового плаща оголяются руки до локтей, облаченных в черную, не сильно толстую ткань. Ладони соединяются параллельно друг другу. Хлопок рук и вместо темного силуэта видится лишь бескрайнее поле.

***

Голова - это гайка, которую пытаются накрутить на толстый, острый болт. Так бы сейчас описал свое состояние Николас, заснувший в своем кабинете невесть когда. Когда он заснул? Сколько проспал и какой сегодня вообще год? — «Год?» Глаза вяло раскрываются и натыкаются на открытое горлышко бутылки, смотрящее прямо на него. Хранитель делает попытку ухватиться за резко прошмыгнувшую и ускользнувшую от него мысль, но увы. Мозги - опилки, тело - вата. Хочется лениться, перестать двигаться, ни о чем не думать и заснуть. И в принципе не важно какой сегодня год и сколько время. И дела подождут. — «Какие у меня могут быть дела? Понедельник - день бездельник». Вытянув спину и пропустив пару томительных зевков, позвоночник начинает хрустеть, а мозг постепенно вливаться в работу. А ведь сегодня действительно понедельник. Николас вскакивает с насиженного места как ошпаренный, хватаясь за голову и разминая вмиг сведенные мышцы. — Понедельник! Мать моя женщина! Вздремнул... Время вертелось в районе первой половины дня, уже переваливая ближе к двум, а еще столько дел успеть нужно! — «Нужно позвать хранителей. К вечеру. Уверен, я обрадую их сегодняшними планами». Натянуто, даже не для себя Николас улыбнулся, если конечно это можно назвать улыбкой. Жалкий знак в попытке оставаться в форме - звучит правдоподобнее. С отвратным расположением духа Хранитель направляется в самую глубь замка, успокаивая и воодушевляя себя скорым реваншем и в конце концов достижению своей главной цели.

***

— Питч! Ну пойдем наружу, Питч! Там сейчас снег, там красиво! Все настаивал на своем дух снегов, задорно и настойчиво продолжая сжимать руку Блэка в железных тисках, в то время как ее обладатель и слышать ничего не желал о «...этой твоей руже. Что там делать?» — Вот чего тебе на месте не сидится, Снежное ты чудовище? Не будь таким радиоактивным. Сядь вон, лучше потренируй свой последний выученный прием. — Я радиоактивный? Да ты!.. Ты... Фрост облокачивается на теплую руку, поднимаясь на носках, наивно полагая что так он сумеет выровнять рост и сделать свою позицию главенствующей. — Ну-ну? Что я? Ужасный, вредный и заносчивый? Вторая, свободная рука тихо опускается на седовласую макушку, вынуждая вернуться в исходное положение. — Да! То есть, не... Это не то, что я хотел сказать. Питч замирает, выжидая продолжение ответа. Внешне ему словно абсолютно все равно, стоит, гладит Джека по голове и ни одна эмоция не проскакивает на ровном, полностью спокойном лице. Внутри же ему до чертиков интересно и важно, о чем же Фрост думает, и что он тогда хотел сказать на самом деле? Снежный дух наклоняет голову чуть в сторону, взглядом сверля в теле Темного Короля невидимую точку, раздумывая над тем, как же все-таки правильно преподнести, чтобы его поняли. — Ну, я не хотел тебе сказать, что ты нудный или вредный. Наоборот... Рядом с Темным духом мысли бежали врассыпную, не желая объединяться в единую, полную мысль. И честно говоря Джека это вводило в ступор и отчасти раздражало. Обычный, привычный взрывной характер и прямолинейная натура в миг превращалась в какую-то заезженную мямлю. И даже если не смотреть прямо в глаза, даже если не чувствовать заботливых рук на себе - это не поможет. Достаточно почувствовать Блэка поблизости, как мысли наливаются легкостью и безмятежностью. Словно в нетрезвом состоянии. Фрост все же решается поднять глаза вверх в поисках золотого, привычно хитрого и гипнотизирующего взгляда, но к своему большому сожалению натыкается лишь на холодные, сквозь смотрящие стеклянные глаза. Теплая рука на голове уже не движется и не разгоняет тепло между волос. Говорить такие вещи - мнение о ком-то, отношение, было действительно тяжело. Особенно тяжело под ничего не излучающим взглядом и видом, будто бы еще не сказанные, но совершенно рутинные и серые слова для Питча ничего не будут означать. Ледяной дух еще раз вглядывается в «покерфейс» напротив стоящего духа и начинает размышлять, в какой момент разговор свернул не туда. Начинали за здравие - заканчиваем за упокой. — «Хотел всего лишь вытащить его на улицу. Тоже дурак, зачем я сказал это? Нужно было отмахнуться и закончить этот бессмысленный разговор. Ему не до моих глупых развлечений, пора бы уже понять». Внутри все трепещет от ожидания, ведь Снежный собирался сказать что-то важное, этот задумчивый взгляд мог означать лишь активный мыслительный процесс, но заветные слова так и не были произнесены. Вместо этого Блэк натыкается на тускнеющие искорки в голубых глазах и слегка нахмуренные брови. Он не понимает чем вызвана такая резкая смена настроения, и теперь интерес перерастает в беспокойство. — «Какую глупость этот Снежный мальчишка опять себе накрутил? Лишь бы не наделал глупостей на свою голову». Эмоции по прежнему остаются лишь внутри, внешне не выдавая никаких переживаний и чувств. На поникшую в миг голову не было сил смотреть от слова совсем, поэтому рука, все еще лежащая поверх волос, вновь начала медленные поглаживания, от которых Джек вышел из своих глубоких и не самых радостных мыслей. — Ну так что, Снежный? Я услышу окончание этого не до предложения? М? Фрост смотрит в сторону, избегая зрительного контакта, холодные пальцы уже давно не обхватывают темное запястье и теперь промораживают ткань кармана, пришитого к толстовке. — Конечно услышишь! В своей веселой и дружелюбной форме произносит слова, которые своей наигранностью режут слух. — Ну, тогда сначала. А Блэк не может разобраться, действительно ли он разузнал нотки неуверенности и фальши, либо ему просто послышалось. — Я думаю, что ты не нудный и не вредный. Просто серьезный. — Разве? Тогда, в конце ты говорил слово «наоборот». — Оу, разве? Они стоят друг напротив друга секунд пять, а затем раздается громкий хохот. Пару смешков. Даже и не отличишь от настоящего смеха. — «Не отличить. Но я отличил». Джек показно закрывает рот рукой от смеха, отходит от Питча и ерошит свои волосы. Лицо чересчур улыбчивое, да и с чего тут смеяться? — Даже сейчас, ха-ха-ха, ты стоишь с каменным выражением лица, ха-ха. Серьезный такой, ха-ха. От одной лишь фразы Темного духа как током пробило. Вот в чем было дело. Пока Темный стоял в ступоре и ничего не понимал, Джек что то говорил, отходил все дальше и дальше, и уже развернувшись спиной к Блэку проговорил: — Пойду, действительно лучше последнюю технику потренирую. Впрочем уже достаточно освоившись по местности, Фрост без проблем находит выход из каменных пещер, направляясь в сторону того самого высоченного, заснеженного холма. Там где холод. Там, где он в первый раз почувствовал тепло.