Изумруд в золотой огранке

"Смерть – не самая большая потеря в жизни. Самая большая потеря – это то, что умирает в нас, пока мы еще живы. Никогда не сдавайтесь", —

© Тупак Шукар

Высоко над головой небо, до недавнего времени покрытое густыми тучами из пыли и грязи, теперь было светлым, обещая спокойную и размеренную жизнь. Государство, расположенное на берегу моря и имевшее многочисленную армию, сейчас находилось в упадке: разрушенные пригородные поселения говорили о недавних боевых действиях, множество открытых госпиталей и раненные солдаты, заполонивших серые улочки столицы, нагнетали ещё большее ощущение опустошённости. Море, до этого колыхавшееся от топота копыт и взрывов пушек, сейчас было тихим и спокойным, его гладь колыхали лишь рыбы, выпрыгивавшие к солнцу, птицы, пытающиеся поймать эту самую рыбу, да лодки с рыбаками. Воздух наполнял запах сырой рыбы, гнилых досок и дешёвого мыла. Голоса торговцев, доносившихся из прибрежных лавок, возвращали в детство, где и солнце было ярче, и родители были рядом. — Чего тут уселся?! Не видишь, солдат идёт, — грубый мужской голос раздался над головой, перекрывая весь остальной гомон. Парень, до этого спокойно сидевший на деревянных досках, что заменяли обычную дорогу, поднял голову, смотря на мужчину снизу вверх. От того несло алкоголем, потом засохшей кровью и гнилью, будто рана на руке, где располагался окровавленный бинт, не заживала вовсе. Костюм был весь в грязи, местами порван и лишь отдалённо напоминал форму военного. — Прошу прощения, — всё же решил не спорить с солдатом парень и поднялся, теперь смотря тому прямо в глаза. — Мы защищали эту страну, а ты даже поприветствовать нормально не можешь, — продолжал ворчать солдат, со злостью смотря в зелёные глаза напротив. Он окидывает парня взглядом с головы до ног, оценивая. От такого взгляда становится не по себе, будто ты не человек, а вещь, которую оценивают с целью приобретения. Мужчина тянет носом воздух и задерживает дыхание, хмурясь. — Запах не очень, — констатирует он, ещё раз пробегаясь взглядом по телу, — но формы хороши. Парень кривится от таких замечаний, но молчит, не желая привлекать лишнего внимания. Глаза мужчины, серые, наполненные неимоверным желанием, скользят по его лицу, будто пытаются запомнить каждую детальку. — Астор! — откуда-то со стороны прибрежных лавочек слышится крик и топот ног, приближающийся к ним. — Вот ведь, сукин сын, — ругается про себя солдат, мельком посмотрев в сторону кричащего, а потом разворачивается обратно, — моё имя Астор, а твоё? — Адриан, — без особого энтузиазма отвечает парень. — Ещё увидимся, — он криво машет рукой и разворачивается в сторону мужчины, что уже почти добежал до них. Адриан смотрит, как двое солдат о чем-то спорят, матерясь с друг на друга, и идут в сторону центральной площади. Вздох облегчения вырывается из груди, когда они скрываются за поворотом и теперь парень снова остаётся один. Голоса торговцев и рыбаков всё ещё доносятся со стороны прибрежной торговой площади, но сейчас это совсем не волнует парня, что медленно идёт до деревянным доскам в сторону развалившихся домов. После смерти отца он остался совсем один. Мать, погибшую в родах, он и вовсе не знал, но вот боль от смерти отца до сих пор тяготила его сердце. Быть одному в этом мире, где омеги, которой ему не повезло родиться, предназначены лишь для размножения и утех всех альф и небольшого числа влиятельных бет. Никакое образование ему не светит, а на тяжёлую работу не возьмут из-за хилого телосложения. Адриан вздыхает, спрыгивая с досок на рыхлый песок, куда проваливаются босые ноги.        Сейчас, когда их королевство проиграло войну, надеяться на что-то лучшее было просто смешно и бессмысленно. В лучшем случае какие-нибудь воры зарежут его ночью, в худшем — его найдут альфы, похотливые и не знающие пощады. Но раз такова его судьба, то не будет ли лучшим решением смириться?              — Вот ещё! — Адриан поднимает взгляд на звук и натыкается на толпу вооруженных людей, что стремительно приближалишь к нему. Парень скривился в гримасе отвращения и, развернувшись в сторону моря, что было всё таким же гладким, побежал к нему. Утонуть не так уж и плохо, если так подумать. Он слышал, как мужчины чертыхнулись и побежали за ним. Топот их ног раздавался всё ближе, пока вода еле как доходила до груди, а парень со всей силой и быстротой пытался войти глубже в море. Плеск воды раздался неожиданно, как гром среди ясного неба. Адриан и правда надеялся, что они оставят его и не будут входить в воду. Он обернулся, чтобы проверить не показалось ли ему: к нему стремительно приближался один из мужчин. От такой картины сердце пропустило болезненный удар, а Адриан с новой силой начал грести руками. — Поймал, — тихий мужской голос разнёсся у него прямо над ухом, когда большая рука охватила его талию. — Отпусти! — парень стал биться в воде: если не один, то с этим мужчиной он утонет в этом море. На его протесты мужчина лишь цокнул, сильнее прижимая его за талию к себе и направляясь обратно к берегу, где всё ещё стояла группа мужчин. Адриан понял, что сбежать ему не получится, и слёзы сами хлынули из глаз от обиды. Его спокойная жизнь закончилась, даже ни разу не начавшись.