Изумруд в золотой огранке

Грозовые тучи висели над городом, как предупреждение, как предвестник боли, которую не уталить ничем. Адриан перестал биться, а слёзы высохли на поднявшемся ветру, который холодил сырую кожу, заставляя зубы стучать. Теперь он висел беспомощной куклой, которую группа мужчин куда-то тащили. Никто их не останавливал, никто не обращал внимание на эту картину, будто это было обыденностью, будто так и должно быть. Центральная площадь была наполнена женщинами и небольшим количеством мужчин и совсем юных мальчишек, которых охраняли солдаты, не давая покинуть площадь. — Ещё один, — мужчина, нёсший его, кидает его в толпу. Больно проехавшись кожей рук по каменной брусчатке, Адриан шипит и хватается на руки, где выступает кровь. Где-то сверху доносится плач и мольбы о пощаде, что ещё больше вводит в ступор. — Вставай, а то ещё больше влетит, — женщина лет тридцати подхватывает его за подмышки и поднимает на ноги. — Ч-что происходит? — заикаясь от волнения и страха, спрашивает Адриан, прижимая руки к груди. — Не знаю, но собрали почти всех женщин с ближайших районов города и омег в независимости от пола, — понизив голос до шёпота, отвечает она, поглядывая куда-то в сторону. От её слов паника, до этого притихшая, вновь начала бить по ушам, заставляя кровь кипеть, а мозг искать выход из ситуации, в которой он оказался. Парень окидывает взглядом площадь, замечая группу мужчин, от которых он так яростно убегал в море, но всё равно был пойман. Они волокли в их сторону ещё трое парней, на вид совсем хрупких. От такой картины бросало в холодный пот, а сердце ухало куда-то в пятки, когда, окинув всю площадь взглядом несколько раз, Адриан так и не нашёл путь отступления. — Не трогайте мою дочь! — Адриан повернулся в сторону истошного женского крика, доносившегося откуда-то с боку. Мужчина, перекинув через плечо девушку будто та не человек, а мешок с картошкой, спокойно шёл к центральной площади от торговой улицы. За ним, спотыкаясь о подол платья и камни, бежала женщина средних лет, пытаясь схватить дочь за руку, волосы, да хоть за что-нибудь, чтоб вернуть обратно. Её рыжие волосы выбились из-под косынки, а глаза покраснели от слёз и негодования. — Пошла прочь! — один из охранников, до этого стоявший около кольца из десятка женщин-бет и омег, преградил ей путь. — Ты не смеешь забирать мою дочь! Она наследница рода Сезер! Ты хоть знаешь насколько наш род влиятельный?! — смотря на охранника снизу вверх противилась женщина, не оставляя попыток прорваться к дочери. — Бедная женщина, какая же это боль, — причитала женщина над ухом Адриана, пока он смотрел, как рушится мир чьей-то матери. Он никогда не знал свою мать, погибшую в родах, но много историй слышал от отца, что за всю жизнь любил только её. Он описывал её так, будто она была ангелом, божеством, снизошедшим до него. Благодаря его рассказам, Адриан мог чётко представить свою мать на месте той женщины, что уже сорвала голос и просто молча пыталась пробиться к площади. Его мама также бы плакала, билась в протестах и пыталась добраться до своего ребёнка, которого любила всей душой, которому заранее придумала имя и берегла. — Мне всё равно, — охранник схватил женщину за руку и толкнул к группе людей, что внимательно осматривали присутствующих на площади. Их вид был одинаково расстроенным, беспомощным. Они стояли в стороне, временами протирая глаза руками, грязными от грязи и дорожной пыли, кто-то из них рыдал на плече другого, не пытаясь скрыть своё горе. Женщина зло сбросила руку охранника, продолжая смотреть в сторону своей дочери, что уже подводили к толпе. Во взгляде была боль, но и теплилась некая надежда, которую Адриан не мог понять. Он настолько ушёл в свои мысли, что следующим воспоминанием было, как на него летит тело девушки с длинными рыжими волосами и как они вместе падают на брусчатку. Парень кривится от боли, приподнимаясь и осматривая девушку, что, кажется, была без сознания. Он трясёт её за руку в надежде, что это приведёт её в сознание. — Да не сплю я, — раздражённо отвечает из-под копны рыжих волос женский голос. Парень вздрагивает от неожиданности, но остаётся сидеть на земле, придавленный весом незнакомки, что откидывает волосы в сторону, открывая лицо. У неё карие глаза, обрамлённые густыми ресницами и множеством веснушек, что хаотично расположились на всём лице. Она внимательно всматривается в его лицо, как это до недавнего времени был раненый солдат на берегу моря. — Не ударилась? — всё-таки решает хоть как-то завести разговор парень, понимая, что молча сидеть друг на друге становится неловко. Девушка ничего не отвечает, поднимаясь на ноги и протягивая ему руку, которую Адриан принимает моментально. И хорошо, потому что в следующий миг в их сторону толкают ещё несколько человек, смещая их ближе к центру толпы. Теперь стало ещё теснее, а вероятность случайно получить локтем в глаз выше в разы. — Меня зовут Алья, я из рода Сезер, — оказавшись лицом к парню, произносит незнакомка. — Адриан, из рода Агрест, — формальность сейчас была явно лишней, но парень не хотел спорить сейчас ни с кем, поэтому подыгрывал. Девушка широко открывает глаза, выражая удивление, но это длится жалкие мгновения, а затем выражение лица становится обычным, но с примесью дружелюбия. — Слышала, вы довольно влиятельны во Дворце, — всё в той же вежливой форме произносит она. — Думаю, ваши познания чуть устарели, леди Сезер, — отвечает в той же манере Адриан. — С самого начала войны наша семья не имела никакого влияния во Дворце. — Вот как, — грустно произносит девушка, поправляя волосы. Дальше они стоят в тишине, так и не найдя тем для разговоров. На площадь продолжают приводить девушек и парней, кидая их в толпу под крики родственников, молящих о пощаде. — Замолкли все! — над площадью разносится громкий мужской голос, от которого по коже проходят мурашки страха. Центральная площадь со всеми людьми на ней будто впала в оцепенение в мгновенье ока. Слышно было лишь стук сапог о каменную кладку и отдалённые голоса с соседних улиц. — Вы — товар для Его Величества от вашей проигравшей страны, — продолжил голос, убедившись, что все затихли. — К вашему счастью, заберут не всех. От последних произнесённых слов Адриан выдохнул, ведь теперь у него была надежда, что его не выберут в качестве товара. Он заметил, как облегчённо вздохнула Алья рядом, положив руку на грудь. У них ещё есть шанс выбраться из этой непонятной ситуации, где их даже за людей не считают. — Пошла, пошла, — из толпы стали выталкивать девушек и парней, строя их в одну линию. Большинство были в грязи и пыли, так как сопротивлялись, когда за ними пришли; кто-то плакал, кто-то обнимал сам себя, стараясь согреться под поднявшимся ветром. Адриан не мог видеть их лиц, но знал, что там были лишь страх и оцепенение. — Уродина, — до парня доносится противный старческий женский голос. — Этот тоже так себе. Вы не могли нормальных подобрать?! Девушку и парня, стоявших в самом начале строя, мужчины, до этого таскавшие на площадь людей, сейчас выталкивали их в сторону, как бы говоря «свободны, не подходите». Адриан внимательно осмотрел женщину лет пятидесяти, когда первую партию она отпустила, даже не задумываясь. Её лицо было покрыто морщинками, а маленькие глаза будто пронизывали душу насквозь. От такого взгляда становилось дискомфортно до такого, что хотелось свернуться клубочком и накинуть одеяло. Алья повернулась к парню лицом и сжала его руку, сжимая сильнее, когда людей на площади становилось всё меньше, а понравившихся старухе не особо прибавлялось. Критерии оценки были совершенно не понятны, а потому избранные даже не могли догадаться почему выбрали именно их. — Пойдёт, — машет женщина рукой на последнюю девушку в строю. Та резко поворачивает голову в сторону мужчин, что приближались к ней широкими шагами. В следующее мгновение она отталкивает старуху в сторону и бежит туда, где было меньше людей. Её грязные волосы и подол ободранного платья развивались от бега и ветра. На площади из мирного населения, из парней и девушек, не было никого, кто не поддерживал её. — Остановить её! — охранники рванули к ней. Парни и девушки, отвергнутые старухой, пропускали бегущую девушку, заграждая путь охранникам, что не гнушались применять на них физическую силу. Все на площади взбунтовались: то тут, то там доносились крики, топот множества ног, пытающихся покинуть треклятую площадь. Алья сильнее сжала руку парня в своей, утягивая в сторону одной из улиц. — Держись крепче, — единственное, что смог разобрать Адриан из, кажется, целой кучи слов, которые сказала девушка. Они пробежали мимо старухи, что лишь окинула их оценивающим взглядом и злобно оскалилась. Адриану эта улыбка не понравилась, но сейчас это не имело значения. Значение сейчас имели лишь охранники, которых становилось подозрительно много в том направлении, которое они выбрали для побега. — Попался, — кто-то хватает Адриана за ногу, из-за чего тот сразу теряет равновесие и чуть не целуется с камнем, но руки Альи ловят его. Побитый солдат крепко держал парня за лодыжку, не желая отпускать, даже когда Адриан стал отбиваться свободной ногой, попадая иногда тому по лицу. Они почти выбрались, почти спаслись. Они не могут вот так просто облажаться. — Алья, беги, — он поднимает взгляд на девушку, что смотрела куда-то за спину солдата. — У нас не получилось, — тихо говорит она в тот момент, когда над спиной солдата появляется старуха в сопровождении нескольких мужчин. — У этих двоих есть все шансы стать фаворитами Его Величества... Дальше Адриан не слушал. Он видел лишь хищную ухмылку старухи, её глаза, горящие победой и злорадством. Внутри всё рухнуло, казалось, что сердце остановилось и больше не желает биться, только не при условии, что он будет чьим-то товаром, вещью, а не человеком. — Заберите их и уделите им особое внимание при транспортировке, — выделяя каждое слово, будто наслаждаясь этой моральной пыткой, произносит она и разворачивается. Чьи-то мужчие руки хватают его с двух сторон и тащат к повозкам, покрытым брезентом. Грозовые тучи стали ещё темнее и выпустили первые заряды молний и капли дождя, будто плача вместе с присутствующими на площади.