Изумруд в золотой огранке

Грубая верёвка больно сдавливала и царапала кожу запястья, а передвигать ноги по липкой грязи под проливной дождь становилось всё труднее. Последние три дня слились в сплошной ад из бесконечной ходьбы, насильного запихивания еды и хождения в туалет только в сопровождении солдат, что не гнушались отпускать разные неприятные шутки по поводу их невыгодного положения. Сначала Адриан хотел сбежать и даже пару раз пытался, но его всегда ловили и избивали так, чтобы было не заметно под одеждой. Из четырёх дюжин человек, что были выбраны, двое скончались от побоев. Адриан с ужасом, презрение и сожалением наблюдал, как их бездыханные тела кидают в канаву у дороги. Их открытые опустошенные глаза будут ему сниться ещё очень долго. Алья шла где-то в начале строя. Он видел лишь её грязные, мокрые от дождя, рыжие волосы в моменты, когда ветер становился таким сильным, будто пытался сдуть их всех в канаву. Парень думает, что он не против умереть здесь от голода или от холода из-за сырой одежды. Когда на центральной площади три дня назад их отвели в брезентовую повозку, он наивно думал, что весь путь до вражеской империи они проделают в ней. Однако над ними лишь посмеялись и предложили выбор: либо своим ходом, либо в повозке, но за особую плату. Уточнять, что это была за особая плата, даже не приходилось, потому что их животное желание было написано прямо на лицах. Алья и Адриан в один голос отказались. Парень, идущий впереди тормозит, и Адриан врезается в его спину. Он недоумённо кривит брови, а потом смотрит из-за его плеча вперёд, обнаруживая девушку, упавшую лицом в грязь. Она же просто устала и потеряла сознание, да? Колонна тормозит, а один из солдатов спрыгивает с лошади и подходит к девушке. На его лице написано отвращение, когда он касается её шеи и потом брезгливо отряхивает руку, кивая своим товарищам. — Мертва, — спокойно произносит он. Ещё пара солдат спрыгивают со своих лошадей и подходят к бездыханному телу. Они неспеша отвязывают её от общей верёвки и, толкая ногами, перекатывают в канаву, будто это мешок с картошкой, а не человек, что пару минут назад был ещё жив. От такого зрелища ком формируется в горле и та немногочисленная еда, которую он принял сегодня утром, просится обратно. Он знал, что мир жёсток, знал, что для большинства жизни омег и женщин не стоят ничего, но не до такой степени. — Что встал, ногами работай! — по спине внезапно прилетает хлыстом. Боль пронизывает всё тело, вызывая вскрик и слёзы. Адриан сразу начинает передвигать ногами, пересиливая болевые ощущения. Плевать, что он ничего не видит перед собой из-за слёз, главное сейчас — это идти, чтобы прожить на жалкий миг дольше. Мир жесток и он находится не на стороне господствующих.

***

Империя Куффен — одна из самых мощных империй на северном континенте, её территория заполнена безграничными лесами и реками. Единственное, что не достаёт империи — это выхода в открытое море, который она пытается захватить у империи Ной, где родился и вырос Адриан. Столица встречала их долгой таможней на воротах, проверяя каждого чуть ли не до нижнего белья. К тому моменту единственным желанием, которое осталось в голове, было поспать или просто лечь, ибо ноги гудели так сильно, что перекрывали другие чувства и мысли. Грубые руки охранников ощупывают его везде, до куда могут достать. От этого хочется сжаться, а ещё больше — помыться, стирая все прикосновения со своего тела. Для омег и женщин унизительно, когда их трогают чужие люди, никак не связанные с ними родством или законом. — Можете проходить, — наконец отвечает охранник и длинный строй начинает двигаться по улицам столицы. Проходившие мимо жители заинтересовано глазели на них, многие перешептывались, ужасались, были те, кто не скрывал своего злорадства. Мамы прикрывали глаза детям, с отвращением глядя на каждого в строю. Адриан на это усмехнулся: эти люди и правда думают, что они все здесь по собственной воле? Это на столько же наивно, насколько и глупо. — Какие уроды. Это их в гарем к нашему Императору то? — смеются и причитают люди с разных сторон, пока солдаты подгоняют медленный строй. Адриан на них всех зло косился: на жителей за их злорадство, на солдат за их спешку. Все эти три дня они почти не спали, постоянно находясь в дороге. — Вряд ли кто-то из них приглянется Императору, так что скоро можно будет сходить на публичные казни, — Адриан кидает взгляд на парня и девушку, стоящих около цветочной лавочки. — Ты свободна через неделю? Думаю, что это максимальный срок, который они смогут продержаться. Парень мило улыбается девушке, что с хитрым прищуром смотрит на пленных и вдыхает запах цветов. От такой картины становится тошно: в этой стране казни, как представление кукольного театра, что так популярно в империи Ной. Мысль, что он может совсем скоро умереть, загорелась в голове огромными буквами, а тело напряглось, готовое сбежать в любой момент. Задумавшись настолько глубоко, он не заметил, как людей стало в разы меньше, а небольшие дома, встречавшие их на окраине города, переросли в роскошные особняки. Улица здесь была чище и шире, вывески магазинов намного изящнее и богаче прежних, а люди здесь ходили неспешно в пышных нарядах с вышивками из драгоценных камней. Их взгляд, которым они окидывали строй, был холодным и колючим, полный презрения и отвращения, с каким солдаты толкали в канавы мёртвых. — Опусти голову, — по шее прилетает удар тяжелой рукой одного из солдат. Адриан шикает, но повинуется, теперь смотря на свою голые ноги, что были все в грязи и крови от ран, и камни, которыми была вымощена дорога. Чертова иерархия и это лицемерие аристократов, которое они демонстрируют даже к себе подобным, что уж говорить о тех, кто ниже их статусом. Понять, что они пришли ко Дворцу было просто — их снова остановили. В этот раз из экипажа, что ехал величественно впереди строя пленников, вывалилась та старуха, что занималась отбором на центральной площади. Цоканье её каблуков и звенящий шум колец раздражали даже сильнее, чем её голос. — По приказу Его Величества, — произносит она и одновременно с этим пихает в руки охранника кусок пергамента с восковой печатью красного цвета. Мужчина, с прищуром глянув на старуху перед собой, склоняется над пергаментов. Его глаза бегают по исписанному куску, а брови постепенно сводятся к переносице. Он снова кидает взгляд на старуху, а потом на строй пленных, который шатался от усталости из стороны в сторону. — Пропустить! — спустя несколько долгих секунд кричит охранник. Огромные ворота, которые даже при всём желании не перепрыгнуть, медленно открывались, издавая неприятный скрипучий звук железа. Старуха, перекинувшись ещё несколькими словами с охранником, залезает обратно в экипаж, попутно окидывая взглядом пленников и снова хищно улыбаясь. Как только ворота были открыты так, что экипаж мог проехать, строй тронулся, попадая на территорию Дворцового Двора. Здесь было много зелени, что сильно отличало его от серых домов в самом городе. То тут, то там сновали слуги, девушки были одеты в длинные черные платья с длинными рукавами, поверх которых сиял белый фартук, парней же видно не было, некоторые из них сбивались в группы и что-то перетаскивали. Заметив пленных они на секунду останавливались, оценивая, а потом бежали дальше, чтобы успеть выполнить работу. Экипаж остановился около большого фонтана, куда собирались все тропинки Двора. От фонтана исходил холод из-за воды, но как же здесь хорошо сидеть в жаркие летние деньки, когда зной становится невыносимым. Адриан притормозил, ожидая, что это их конечная точка долгого пути, но строй продолжает идти дальше, в дальнюю часть Двора. Зелени здесь было меньше. Она вымещалась разными постройками, что переходили одна в другую, иногда соединяясь с основным зданием Дворца. Были постройки, что стояли поодаль от остальных. Вдалеке слышался звон мечей и громкие мужские голоса, откуда-то сбоку доносилось ржание лошадей. — Выстроились, — скомандовал один из солдатов, когда они дошли до вытоптанной поляны. Строй пошатнулся и остановился, пленные один за другим стали поворачиваться лицом в сторону возвышающегося над ним Дворца. — Склоните свои головы, Его Величество идёт! — прикрикнула на них старуха, появившаяся в дверях бокового здания. Она шла так величественно, насколько позволял её возраст и хрупкость старческого тела. За ней следовали солдаты и горничные, будто её личная охрана, готова жизни за неё отдать. Однако Адриан быстро переключил внимание на двери главного здания, откуда вышел высокий парень с волосами синеватого отлива. Его никто не сопровождал, но все солдаты выстроились вдоль тропинки, что он шёл, и замерли, будто живые статуи. Походка его была величествена и неспешна, взгляд скользил по всем присутствующим, ни на ком конкретном не останавливаясь. — Ваше Величество, эти пленные были отобраны из всех жителей Империи Ной, — как только между парнем и строем пленных остаётся два метра, старуха будто подлетает к нему с очередным свитком. — Здесь перечислены все присутствующие с указанием выявленных в пути вторичных полов. Император кидает взгляд своих холодных синих глаз на старуху, но всё же принимает свиток, жестом показывая отойти. Та мгновенно повинуется, исчезая из поля зрения Агреста, что это неприятно напрягало. — Омеги, беты и даже альфы, — пробежавшись по свитку взглядом, произносит Император и впервые внимательно осматривает каждого в строю. Адриан поднимает голову, как и многие другие пленные, желая рассмотреть человека, которому они будут в дальнейшем служить. Холодный взгляд сверкает усмешкой, а потом в нос бьёт сильный запах чего-то горького, будто полыни. От этого запаха внутренности скручиваются, а вторичный пол даёт о себе знать сразу же ярким ароматом и чем-то липким между ног. Адриан резко опускает голову вниз, пытаясь опровергнуть начало течки от запаха, но всё идёт крахом, когда он и почти весь строй падает навзничь. Парень прижимает ноги к груди, принимая позу эмбриона, и закидывает голову, зло исподлобья смотря на Императора, что в открытую смеялся над ними. — Добро пожаловать в Империю Куффен.