Элеанора Тэйн

***

      К горлу был поставлен кинжал. Она, располагаясь на его прямой талии, готова в тот же момент перерезать ему вены на шее. В воздухе повисло напряжение, но, несмотря на это, оба чувствовали себя в своей тарелке. Механическая память спасла их от лишней паники и сыр-бора в комнате. Элеанора не смогла спастись в своей агонии, в один момент припомнив все, а потому решила, что самый лучший способ сделать все как надо — откатить все назад. Притом до самого начала. С начала основания этой временной петли. Одна только загвоздка. Как умереть так, чтобы в следующий раз воспоминания обо всем сохранились у обоих сразу? Джеффри не мог понять ее смятения в такой ситуации: по ней было видно, что так было задумано первоначально. И даже сейчас глаза парня горели при виде этой леди, его тело не противилось твердой воли Элеаноры. Чувствуя еле видимую дрожь хрупкого стана на нем располагающегося, он легко хихикнул, заставляя девушку встать в стойку и еще ближе прижать лезвие к горлу. По коже прошлась дрожь от прохлады ее взгляда, но приближаясь к уху, она становилась еще более пылкой. Когда могла закончить этот спектакль, Элеанор его продолжала. «Интересно, она в курсе, что выхода назад не будет?» — подумал про себя парень, незаметно вытаскивая свое ответное оружие — некрупный клинок, пропитанный подобнм ядом, что на кинжале девушки. От осознания происходящего она неосторожно посмеялась на ухо, не посмев сказать и слова. Эта идея ее позабавила, и насторожила: он никогда не убивал ее сам. Хотя, учитывая, что она помнить не все жизни, то пусть такой исход и мог быть, однако. Элеанор была рада, что петля сменится на что-то более любопытное, нежели это.  — Я думаю, это самый лучший конец для нас двоих, ты так не считаешь? — сладкий голос достиг уши, а дыхание пригрело каждый слог так, словно он услышал не свои предпоследние слова, а что-то более чарующее.       Словив вайб своей особы, он подчеркнул ее красоту, спрятав вылезшие волосы за уши, чувствуя, как кожа на лоце воспылала, становять более алой, а златистые глаза заблестали ночгыми звездочками. Королева его сердца сейчас смущается от его касаний, хотя буквально момент назад готова была с презрением и ненавистью в глазах его прикончить. Даже так, он начал понимать, почему в ней нахожилась часть манны, почему она стремилась возбудить в нем смутные чувства ревности.       «Она помнит всё то, что не могу вспомнить я» — парень нисколько не смутился своим идеям наглядно показывая принцессе, что он разделает поведение и отношение к ее чувствам, пусть даже оказался настолько неспособным ей ничем помочь.       «Понимаю теперь, почему именно так» — Луистер не хотел принимать их романтическую связь с Монтэ по одной простой причине: Элеанор не в первый раз собиралась поступить с ним настолько опрометчиво, думая, что сможет справиться со всем в одиночку, вынести сама. Не весь груз мы можем гордо нести на своих плечах сами. В один момент такой человек буквально присядет и свалится с от усталости, без возможности ни сбросить с себя его, ни пойти дальше.       Они возвращались заново в эти обстоятельства только потому что делали одно и тоже: совершали попытку спасти друг друга, не задумываясь о последствиях в отношении себя. Идти по головам ради друг друга это дело плевое, а подменить свои чувства, чтобы не болеть этим раз за разом — жизненное.       — Для меня это все равно останется лучший день, Лотти, — мужская рука осторожно проскользила по щеке, по которой текли слезы, а едва сдерживающее это выражение лица все с таким выдающим огнём не отрывало глаз от его взгляда. Джеффри метнулся к губам, в мгновение которые были для него последним, что он запомнил: медовая текстура, сладкий привкус, аромат терпкой крови и знакомых ядом, которыми его травила мать, еще сильнее опьяняли разум.       Девушка не противилась этому чувству, они синхронно оставили в своим организмах достаточно яда, чтобы потом девушка свалилась на грудь парня и едва сумев поднять веки, сверкнула взглядом, говорящим за себя, закрыла глаза со словами, соскочивших с уст: «Я тебя запомню. В этот раз точно»       Джеффри еще наблюдал за медленно треплющим телом, пока его веки тоже не закрылись. Хоть когда-то они умерли не мучительной смертью, так еще и в объятиях. Что ж, он пожелал им всем того же: вспомнить в этот раз всё. А ведь оба решили, что раз не клинок, то это будет яд, притом идентичный. Как говорится, идиоты гении мыслят одинаково.

***

      Глаза парня открылись практически моментально. Он начал быстро себя ощупывать, словно проверяя на наличие себя в этом мире, сон ли это. Осознавая, что это что-то другое, обнаружил для себя знакомые предметы интерьера и даже направил глаза гна букет свежих цветов в вазе, вспоминая, когда видел что-то похожее. Глаза пали на открытку в них лежащую, но отвлекшись на большое зеркало, ужаснулся.       «Настолько далеко?! Это. Это мне сейчас. Лет десять?» — махонькое лицо, аккуратное личико, нежные ручки и не очень отчётливые черты лица. Он не сразу просек, что это тот самый возраст, с которого действительно достаточно много решилось.       Моментально дернувшись в сторону открытки, вынул ее из глубины, и дрожащими крохотными ручками с трудом обнаружил надпись «от брата Шарлотты Элеанор, Эван* Элеанор»       «Эван. Все забываю, что каждый раз герцог использовал ее для определённых целей. И всегда он срабатывал как бомба замедленного действия: он — часть древнего рода, в которого содержалась буквально часть «Погибели» — монстра, способного порабощать время так, как себе вздумается» — как бы то ни было, это не спасало положение. То, что парню известно об этой информации, очень даже прекрасно. Однако, чем быстрее он возьмется за семью Элеанор, тем меньше вероятности, что сама Шарлотта станет Элеанор, а Джеффри станет марионеткой императорской семьи.       Боясь, что его перерождение окажется напрасным, он судорожно раскрывает письмо, в котором не видит ничего особенного, на исключением одной строчки:

      «То что кому-то из вас сражаться с Погибелью не означает, что остальные будут это забывать. Надеюсь, вы наконец-то прекратите так нахально пользоваться чужими жизнями и душами. И да, отступать ради этого я не планирую. Как и остальные»

      Парень воспринял это как прямой вызов. И не собирался отступать, желая разобраться со всем тем, что они с Шарлоттой создали. Письмо было смято в неаккуратный шар и быстро выброшено в камин. С этим письмом улетели все сожаления, боль и печали, оставив остаточный продукт: пепел и дым. Так горько от осознания масштабов 'приключения' ему еще было. Голубые глаза поблескивали от отражающихся в них языков пламени, заворожённо наблюдая за процессом сожжения, вдруг отвлекая на ветер на улице. Даже он был не настолько пьян и холоден, как Джеффри от разъедающих его изнутри чувств.

Продолжение следует