𝐓𝐎𝐌 𝐈. Часть 7.
***
— Что значит ты предала меня…? Лотти, я не верю! Ты ведь клялась…
— Клятва, клятва, клятва! Сколько слов и ни одного действия! Дже, этой ночью я была в постели другого мужчины. Ты прекрасно знаешь почему и зачем.
Парень блеснул своими иссиня синими глазами, вдруг почувствовав внутри себя невыносимую боль, от которой было настолько тяжело начать дышать: все остановилось. Только горящие ненавистью ко всему янтарные глаза блестели от накатившихся слез, ей было не менее больно. Прямо сейчас она совершает правосудие своими собственными руками: предала императора, что изрезал ее семью и не позволил ей жить той жизнью, каковой она хотела. Однако осознала, что судьба такова: девушка не сможет разлюбить этого человека и разлучить его с собой. Это возможно только если умрет кто-то из них. В этот раз она выбрала себя.
Чтобы эта горечь не пожирала и так болезненное от криков горло, осипло вела беседу, словно пыталась успокоить свою совесть. Да, это она легла в постель Монте, чтобы заполучить возможность перевернуть весь императорский двор вверх дном, а большинство родов из аристократии переметнуть на свою сторону. Все для того, чтобы в итоге смотреть с ядрёной, наполненной каплей сумасшествия, усмешкой на живьем горящую империю, людей — все живое. А она стоит напротив своего возлюбленного, что буквально пару часов назад публично предала огню своей же отвратительной души. Агония резала ее не так, как это мог сделать тяжеловесный меч, представленный к миленькому горлу. Она сломала Луистера, испортила его жизнь своим существованием.
— Чем я был хуже его?
Она не собиралась избегать прямого ответа на вопрос, но отведя голову в сторону палящих крыш, перевела взгляд обратно на парня и улыбнулась, отвечая:
— Он мог убить тебя своими собственными руками. Я не могла.
— Почему ты… Хочешь меня убить?
— Хотела. Рука не повернётся. Надеюсь, что повернётся твоя,
Он дико обозлился на эти ужасные слова и, дернув ее за воротник закрытого платья, злобно закричал прямо в лицо.
— Да ни за что в жизни! Ты прекрасно знаешь, почему…
Она сняла с себя все эмоции, что были написаны на лице и, выдохнув, принимает тяжелое решение, вдруг пытаясь дернуться, чтобы выпасть с перил террасы.
Парень неосторожно хватает ее за распущенные волосы. Она была разгневана и разочарована тем, что чтобы ни сделала, а этот засранец любит и продолжает до последнего, держит ее, из последних сил сдерживая себя. Она горько заплакала от сильнейшего негодования, со психу срывает из его рук тот меч и срезает единственную ниточку своей жизни — волосы, которые в ту же секунду разлетелись в пух и прах перед их глазами. Большая часть осталась в его руках, меч полетел с поля событий в другую сторону, а девушка как того и возжелала – полетела. За несколько секунд до смерти она почувствовала свою свободу, вдохнула от отсутствия уз.
Шарлотта наблюдала за тем, с каким страхом он наблюдал за тем, как она полетела вниз и с какой простой улыбкой она произнесла губами: «Прощай, любимый». Он прочел это по губам также легко, как если бы она сказала это вслух. Улыбка расплылась по ее прелестному личику, глаза уже были прикрыты ресницами в ожидании своей тяжелой участи.
Джеффри со всей мочи ударил по перилам, которые практически рассыпались от такого сильного удара. Осознавая, что эта часть дворца долго не продержится на плаву, он смирился с тем, что не может ничего спасти. Он не смог спасти себя, что уже говорить о возлюбленной, империи… Это все не имеет теперь никакого значения. Ничего не стоит свеч, если их не зажигает.
Слыша как кто-то бежит, обернулся, видя того предателя. Монте поражённо уставился на полностью разбитого императора, упавшего на колени от бессилия данной ситуации и с расколом в глазах наблюдая за происходящим. Однако когда его глаза столкнулись с обрезками светлых волос Элеанор, то мурашки по телу заставили тело по несколько раз передернуться.
— Она была права, когда говорила, что твоя жизнь в ее руках… — приближаясь на несколько шагов, он продолжал наблюдать за происходящим вокруг. Однако продолжил, голос дрожал от осознания, — Не думал, что она настолько права…
— Какой теперь в этом смысл? Она даже не была моей, понимаешь?
Дан осознал, что она соврала ему, когда говорила, что Джеффри отверг ее. Шарлотта даже не призналась ему, так еще и установила вражеские позиции взаимоотношений. Только вот зачем, если прекрасно осознавала, что этот человек готов сделать все, что бы она ни приказала? Месть? Не похоже: Шарлотта ненавидела свою семью, однако любила титул, который передался бы ей с переходом в главенство. Нелюбовь? Даже когда она проводила ночи с Монте, в ее глазах не было той страсти, того огня, какой Дан замечал при взгляде на Джеффри. Парень никогда не понимал эту леди и не смог бы покорить, если бы даже захотел.
Он наивно полагал, что она не сбросилась с перил. Что это не то, что он видел. Это не Шарлотта пролетала в том окне. И неважно, что в погоне за Шарлоттой бежал только Джеффри. Это не могла быть она, правда ведь?
— Это не могла быть Лотти… Правда ведь?
Это ведь не она полетела вниз, д-д-да? —
паника настигла его тело, тремор покрыл его с головой.
Хотелось накричать навзрыд от груза ответственности, навалившегося на его плечи от понимания, что все то что происходит сейчас - происходит по его инициативе. Если бы он не повелся на эти прекрасные глаза, прелестный худощавый стан, мягкую и сверкающую улыбку и властную натуру в ее немолодой душе, то сейчас эта леди была в его объятиях и как минимум уже придумали бы побег из павшей империи в другое место. Нет ничего невозможного, когда Шарлотта Элеанор касается твоей руки, согревая своим особым прохладным ветерком.
Джеффри держал в себе гнев до последнего, пока не находит за пазухой кинжал и с резким криком в голос, совершает рывок в сторону Монте, поражая его в самое сердце. Он наблюдает за тем, как когда-то его лучший друг умирает от его же рук, как из его рта потекла темнеющая кровь, а Монте по-прежнему улыбается ему в ответ, словно благодаря за возможность умереть в его крепких руках. Понимая, что ему не для чего здесь жить, начинает горько плакать, не сдерживая своей истерики и прижимает уже умершего товарища к своей груди. Это то, что могло его спасти, но в итоге окончательно убило.
Луистер не выдерживает и перерезает себе горло тем же кинжалом, что убил Монте. Он помолился небесам еще раз в следующей жизни встретить Шарлотту и полюбить ее. Еще один тысячный раз.
***
От такого кошмара Луистер вдруг стал задыхаться наяву. Обнаружив, что его лицо действительно важное от слез, вдруг второпях начинает искать свой платок, но Элеанора протянула свой, подбадривая тем, что с каждым случается такое. Джеффри дернулся. Она взглянула на него теми же глазами, какие были у нее во сне, только… Сейчас они не горят? Пустые, как зеркала, но слегка оживленные общей атмосферой. Парочка располагалась в его основном кабинете, в которой Джеффри уже заполнил свои бумаги и решил подремать, пока Элеанора разрабатывала теоретическую планировку того, как можно решить вопрос с его стабильностью на троне. Как-никак, она недавно предсказала ему, что «прольется кровь, если не приручить скот. Он перестанет есть траву, и тогда на корм пойдет он сам». Ему было не по себе от точности высказывания: это слишком хорошо вставало в общую ситуацию, происходящую в данный момент. Вдруг, его поразила ощущение дежавю. Элеанора случайно касается своим плечом его плеча, увлеченная своим делом. Однако сейчас, на удивление, нисколько не отреагировала за это мелкое недоразумение. Призадумавшись, парень не находит ничего лучше, чем напрямую спросить: — У вас уже был мужчина? Она отвечала так отточено, словно предполагала от него любого ответа. И все-таки какая же она невероятная женщина: любой ее жест, движение были особыми внимательными взорами, что девушка привыкла к любым выражениям этого самого внимания. Смущение было не по ее части, как и отражение сомнений, страхов и других качеств. Она знала, что стоит показывать, а что прикрыть бархатной тряпицей. — Нет, я привыкла к мужской компании из-за отца. Не говорите глупостей, — похмурилась девушка, пытаясь прочесть маленькую надпись в документе, попавшемуся ей на глаза, не отводя взгляд от бумаги. «Как дерзко» - усмехаясь, подумал Луистер, случайно опустив свои едва сверкающие глаза на открывшуюся кожу на ключицах. Впалости, которые выделяли утонченную фигуры. Джеффри с трудом отводил глаза от леди, видя в ней хрустальный графин, который едва от легкого дуновения ветерка мог расколоться при нем на мелкие миллиарды кусочков. Ее простота была поддержана самим парней, ведь это упрощало все. Однако знал бы, что произойдет спустя несколько часов после их посиделки в кабинете и общего приятного времяпровождения, то,
