А что, если эта встреча не случайна?

- Интересно, как там без меня наши дохленькие физики да инженеры на подготовке? – с усмешкой пробормотал Доминик, поигрывая пальцами руки, лежащей на руле. Вездесущие пробки застали его врасплох, что было до боли обидно: а что, если он не сможет полюбоваться на коллег, в свое время почти приросших к удобным креслицам, в деле? Такое представление, а, видимо, придется пропустить… - Еще круг, и БЕГОМ, а не шагом! – орал рэмбоподобный тренер, громко хлопая в ладоши, почти с ненавистью глядя на бегущих. Хотя, бегущими их было назвать трудно, даже определение пробежки трусцой вряд ли бы сюда подходило. Инженеры, механики, ученые- все, как один, тащились по кругу, оббегая тренера. Слышались тяжкие стоны и шумное, сиплое дыхание. Некоторые крепились, втянув круглые, явно мешающие бежать, животики, поднимали голову и, сквозь боль и страдания, немного ускоряли темп. - Ложись! – прокричал мучитель, делая максимально напуганное и тревожное лицо, встав в позу полной боеготовности. Все резко остановились и стали глазеть друг на друга, не понимая, зачем вообще ложиться на пол, и почему тренер так странно смотрит куда-то в сторону. Но, постояв так с минуту, решили послушаться, и начали опускаться на пол, радуясь, что можно передохнуть. Бровь тренера нервно дернулась, выдавая со всеми потрахами его недовольство всей этой кучкой дебилов. С большой буквы Дебилов. - Что же это такое?! – взревел мужчина, лет тридцати пяти, оглядывая налившимися кровью глазами лежащих на земле долбанных офисных червей, в ответ на что они вздрогнули, еще не в силах осознать всей степени их неосведомленности в военных командах. Хотя что с них можно было взять... - Если бы это была НАСТОЯЩАЯ тревога, то вас бы уже давно расстреляли к чертовой бабушке, и то, ваши трупы обрушились бы на землю гораздо быстрее, чем вы только что пытались мне это продемонстрировать! – сжимая и разжимая крупные кулаки, продолжал надрывно голосить он. «Черви» зашевелились, при чем действительно напоминая первичноротых, отличие правда было только в том, что это были все-таки люди. Они подняли головы, недовольные взгляды все устремились на персонального палача всех офисных клерков, который, собственно, их этими тренировками и грозился погубить. - Двадцать отжиманий. Поехали! Рррааз-дваа, - четко произнес команду тренер, обходя тушки, вяло поворачивающиеся на полу. Большая часть народу так и осталась лежать на животе, надеясь, что их не спалят. Ан нет. Одного из этих горе-спортсменов настиг кончик кроссовка мучителя, уткнувшийся куда-то под ребра, и сие прикосновение не приносило приятных ощущений, как того хотелось бы. - Чего лежим, мм? – пугающе тихо и сладко протянул мужик, склоняясь к замершему от страха и негодования ученому. Глазки других заблестели, все предвкушали суровую расправу над коллегой, до упражнений, конечно, дела никому не было. В общем-то, очередной способ схалявить, но и тут их несогласованный план потерпел крушение: - Вот что, крысята ученые, вы отсюда до позднего вечера не выйдете, если не выполните все то, что я вам говорю. – этому человеку было позволено все. Невзирая на то, что большинство из лежащих перед ним людей супер-умные-человеки-изобретающие-оружие, ему можно было бы взять кого-нибудь за капюшон дорогущего спортивного костюма и оттаскать по всему залу, чтобы очередной зазнайка впредь помнил, как надо слушаться. Ах, как же, черт подери, этого хотелось, но остатки здравого смысла все еще сдерживали на порядок раздраженного тренера… - Здравствуйте, была пробка, немного задержался, - в небольшом дверном проеме возникла мужская фигура. Доминик с ухмылкой взглянул на дохляков-коллег, радуясь, что успел попасть сюда до того, как шоу закончилось. Глаза тренера засверкали, а лицо озарила счастливая улыбка. Вот оно – чудо. Подтянутый, атлетически сложенный молодой человек, среди этих унылых дрыщей и заводных толстячков, безумно радовал глаз тренера. - Раз опоздал – наверни пять кругов по залу, - почти промурлыкал тренер, не замечая, как перешептываются рядом эти черви. - Понял, - поправляя спортивную майку, ответил юноша, легким бегом пускаясь по залу. - И вы шевелитесь, чего замерли?! Берите пример с тех, кто хоть что-то, в отличии от вас, умеет! – кивком головы мужчина указал на бегущего Пирса. Все взгляды устремились на Уокера. И один не отличался от другого - в глазах двенадцати человек читалось только одно - зависть и, в то же время, презрение. На самом деле, большая часть этих ботаников - прекраснейшие люди, но вот четыре раза в год они поддавались общественному мнению и на тренировках только и делали, что глазели на спортивного коллегу, да отпускали язвительные и колкие фразочки в его адрес, до чего, конечно же, Доминику и дела никакого не было. - Продолжаем отжиматься! - Донесся рев тренера, - пацан, тебя как хоть звать? - окликнул он солиста, а в голове тем временем появился коварнейший план припахать парнишку к одному очень занятному дельцу... - Доминик Уокер он, - ответил вместо самого юноши кто-то из зала. - А ты что, уже сделал все двадцать отжиманий, что ли?! - рявкнул тренер, а после посмотрел на приостановившегося певца, - Доминик, помоги мне, пожалуйста - вот лежат бревна, - кивнув на возмущенных ботаников, мужчина продолжил, - ты же сможешь заставить их сделать парочку упражнений, а? - Конечно смогу, - вновь ухмыльнулся парень и, хлопнув в ладоши, повернулся уже лицом к самим "бревнам", - ну что ж, мои любимые коллеги. Приступим. Кто первым отважится подтянуться на этом низеньком, буквально мягком, турнике, мм? - он обвел насмешливым взглядом совершенно недовольную данным поворотом событий "публику". - О, Сандерс, вижу именно ты горишь желанием продемонстрировать всем нам, как это делать, верно? - подмигнул Пирс рыжему, низенькому и худому человеку, лет сорока. Что сказать- этот человек не любил его больше всех остальных. Сандерс Чесствуд - трудоголик-холостяк, любящий работу больше, чем женщин и поспать. А вот Пирс больше любит поспать, чем женщин и работу вместе взятых, из-за чего возникало множество неприятных стычек с этим рыжим гномом. Взаимная ненависть родилась из-за необычайно дурацкого случая, когда на совещании Уокер прикорнул под низкое и монотонное бурчание одного из начальников, кто-то это конечно же заметил, и на рокера-соню повесили один достаточно непростой проект. Ладно бы только это, но когда Доминик проснулся, то увидал спор своего сладкоголосого начальника и этого рыжего дистрофика, мол "эта работа предназначена была мне, а не ему!"- верещал гном. Начальник был тверд и достаточно упрям, чтобы не сдаться в этом споре, и в результате у незадачливого солиста теперь была куча работы, да и плюс ненавидящий его коллега. Веселуха, что сказать. Чесствуд, зло глядя на крайне довольного собой Доминика, поднялся, направившись к не менее ненавистному турнику. Парень же проследовал за ним. - Ну что, хватайся за перекладину и вперед! - ослепительно улыбнулся "врагу" юноша, облокотившись о сам турник. Слегка подпрыгнув, Сандерс ухватился ручонками за перекладину, и...ИИИИ!!! И все. И ахтунг. И повис. - А теперь напрягай свои маааасенькие ручонки и подтягивайся, - умильно произнес Уокер, важно покивав, хотя и насмешливо глядя на своего коллегу. Ответом было напряженное пыхтение, перерастающее в тихое поскуливание. Видно было, как напрягаются мускулы на тонких руках, но их было слишком мало и ничего, само собой разумеется, не выходило. - Ничего без меня не можете, - пожаловался голубоглазый, а после присел, переместившись куда-то под Чесствуда и, просунув голову меж его колен, закинув ноги себе на плечи, стал осторожно подниматься с корточек. Раздалось возмущенное мычание, хотя нет, даже оскорбленное скорее. Не каждый же день так коробят гордость этому офисному клерку, верно? - Я с тобой на карачках тут не буду приседать, ты сам себя поднимаешь, а я просто помогаю, - пояснил Пирс, косясь на почти сидящего на нем рыжика. Так все и происходило. Певец приседал и поднимался, приседал и поднимался, Сандерс делал попытки подтянуться, а все остальные тихо хихикали, наблюдая. Выглядело со стороны все это до жути неоднозначно, что успели приметить абсолютно все. Даже тренер сразу перестал орать, но потом, когда ему это надоело, вытер выступивший на лбу пот и прервал манипуляции Доминика. - Все, ребят. Идите в раздевалку с глаз моих, мне этого цирка на месяц вперед хватит. Облегченно вздохнув, все 13 человек направились кто в раздевалку, кто в душ. Они шли, тихо переговариваясь, большая часть весьма недружелюбно поглядывала на насвистывающего какой-то мотивчик Доминика, который медленно направлялся на выход. - Вот же, сила есть - ума не надо, - донеслось до острого слуха музыканта чья-то фраза, и именно это и заставило его остановиться, резко повернувшись. - Кто? - тихо спросил юноша, оглядывая коллег, - кто там сказал, что ума не надо? - А что тебя напрягает, Уокер? - язвительно поинтересовался всеми любимый Чесствуд, - по-моему как раз про тебя. Так все считают, - и действительно, почти все уверенно закивали, соглашаясь с Сандерсом. - Вот как... Тупым меня, значит, считаете? - изогнул бровь солист. Чесствуд работает в области ракетных двигателей, как и большинство из собравшихся тут людей. Пирс когда-то тоже изучал ракетостроение, и основы знал неплохо, только это ведь черта с два этой вот стае задохликов докажешь... - Хорошо. Ровно через неделю у нас проводится совещание, и могу с вами побиться об заклад, что лишь одних моих знаний хватит на то, чтобы ответить на все вопросы и решить задачи. - твердо произнес парень. - Предлагаю заключить пари, если ты действительно в себе так уверен. Если хватит лишь твоих знаний - мы признаем тебя одним из лучших механиков-инженеров, нет - то ты нам всем будешь носить кофе, бегать за сэндвичами, мило улыбаясь. Будешь прислуживать, проще говоря, - рассмеялся Чесствуд своим тоненьким голосом, больше похожим на женский. На это юноша лишь протянул ему руку для заключения договора. *** - Да черт, где ж эти книги в конце-то концов продаются?! - тихо ругался Пирс, уткнувшись в смартфон, сидя на водительском сидении фольксвагена. Сколько бы он не искал на сайтах различных магазинов - результат был нулевым. - Погодите-ка, - солист резко вскинул голову, кладя телефон на сидение. Где-то в памяти у него хранились воспоминания о небольшой книжной лавочке на окраине города, там он покупал, кажется, пособие по строению разнообразных простых механизмов, еще когда учился в одиннадцатом классе. Интересно, эта лавочка еще существует? - Ааа... была не была, больше вариантов-то все равно нету. - пристегнув ремень и заведя машину, музыкант вжал педаль газа, и серый фольксваген рванул вперед, за новыми знаниями. А вообще, день был отличным. И накопившийся за последние дни стресс успел снять, поиздевавшись над коллегами, и побегал немного, размяв свое тело, и дни, когда проходила подготовка, всегда были короче, чем обычно, что несказанно радовало. Три часа дня - идеальное время для поездки в конец города, ведь машин на дороге совсем нет - все работают. На улицах почти никого нет, а если и есть - то это пенсионеры, дети, ну и иногда - прогуливающие уроки подростки. Просто голубая мечта, ей богу. Как показывал навигатор на телефоне, до улицы, где располагался сей объект, ехать надо было около двадцати минут, так что, наш прекрасный любитель споров, оказался достаточно быстро на нужном месте. Да, магазинчик остался таким же, каким был и раньше, в его последний визит несколько лет назад. Небольшое одноэтажное отдельное здание, выкрашенное в бежевый с белым цвета, на входе же висит деревянная табличка с, аккуратно выведенными на ней буквами, словом Shop Literature (Bookshop). И лишь внизу, под названием магазина, красовалась новая, красиво выведенная надпись на латыни: " Vivere est cogitate "* Оставив свой серый фольксваген недалеко от книжной лавочки, Пирс направился к входной двери. Когда дверь стала открываться, дернулся и прозвенел на весь магазин колокольчик, возвещавший о новом посетителе, и в этот же момент что-то за прилавком дернулось, раздался тихий шум и неразборчивое бурчание, похожее на приветствие. Сам же музыкант сразу направился изучать высокие, шоколадного оттенка, стилизованные под старину, шкафы с резными ножками и настежь распахнутыми дверцами. - Ракетные двиигатели... - Стал бормотать себе под нос парень, ища глазами корешок книги с подобным названием, - Аа, извините, пожалуйста? - Все же, в голову пришла гениальная мысль, что продавец должен знать по более об расположении разных книг на этих полках. Наверное... Уокер, обойдя шкаф, приблизился к прилавку, из под которого раздалось вопросительное мычание, и вскоре вылез откуда-то снизу сам продавец в свободной футболке и с чуть надвинутой на глаза подозрительно знакомой кепкой... - Михель? - чуть нахмурил брови военный инженер, оглядывая стоявшего перед ним паренька, - не ожидал тебя тут увидеть, - покачал он головой, чуть усмехнувшись. - Как и я тебя, Доминик. Что-то хотел найти? - вопросительно взглянул на Пирса паренек своими темно-синими глазами, пальцами поправляя пряди рыжеватого парика на бок. Внезапно в тишине раздалась тихая вибрация, после которой последовала резковатая мелодия, судя по всему, на русском языке. Чертыхнувшись, музыкант полез в карман за мобильным, пока телефон напевал непонятные Михелю строки: "Яяя препарирую лягушек, я давно хочу понять, почему они умеют, суки.." А дальше мелодия прервалась, ибо Пирс ответил на звонок. Правда до этого, взглянув на имя того, кто его вызывал, лицо Уокера недовольно поморщилось, словно с этим звонком его хотели заставить съесть каких-нибудь тараканов или еще чего похуже... - Что тебе, придурок? - Недолгое молчание, и его лицо внезапно исказилось так, что лучше бы этого было не видеть, - да какое нахер прости?! По тебе хор калифорнийских геев плачет, долбоеб!!! От такой фразы у Вердъе аж глаза на лоб полезли. Неужто круг общения у Доминика был несколько другой, чем он себе представлял?... Следующие пару фраз и вовсе скрыла самая темная цензура, ибо Михель даже не успел настолько хорошо изучить английский язык, чтобы понять смысл выкрикиваемых его знакомым фраз. Лишь финальную худо-бедно, но он понял: - Еще раз позвонишь, я найду тебя, и ты всю жизнь фальцетом голосить будешь, понял?! Адъес!- сбросил вызов Пирс, видно по началу пожелав разбить телефон о паркет в магазине, но, передумав, просто отключил его и запихнул куда подальше в сумку, которую, к слову, он положил на неподалеку стоящий стул. - Что-то случилось? - учтиво спросил Вердъе, стараясь скрыть свое удивление от недавнего диалога. - Да это была одна сука, что б он сдох, блять, пидор... Приставал ко мне, гаденыш, именно из-за этой падлы я тебя и сбил, как ты помнишь, - выпалил Пирс, сжимая кулаки, а после перевел взгляд на напротив стоявшего, еще не осознавая полностью своей оплошности. В лице Михеля что-то изменилось, брови были нахмурены, глаза не выражали ничего хорошего, губы же оказались приоткрытыми, будто паренек совсем недавно что-то собирался сказать, но прервался. Доминик тут же судорожно стал думать, что он мог не так сказать, и чем же он, собственно, так нагрешил, что вроде бы тихий и спокойный мальчик сейчас больше по виду напоминал наемного убийцу. Если бы над головами людей вспыхивали лампочки, когда они о чем-либо догадывались бы, то сейчас бы она не то, чтобы зажглась, она бы неебически быстро замигала, а после нескольких секунд вообще бы раскалилась до огненно-красного цвета и лопнула, разлетаясь по помещению горячими стекляшками. Он сбил его, о чем конечно же Михель до сего момента и не подозревал. В голове крутилось столько нецензурных выражений, что можно бы было целый словарь напечатать. Как можно быть таким дебилом?! - Так… Так это ты меня сбил, да? – с прищуром смотрел Вердъе на Доминика, кончики губ подрагивали, а рука медленно, почти незаметно легла на прилавок, прошлась по нему, пальцы вцепились в один из толстых корешков внушительной книженции. - Михель, я не то хотел сказать, не нервничай, - как можно спокойнее начал юноша, краем глаза заметивший шевеление руки недоальбиноса. - Ты, сволочь, еще и скрывал!!! – срываясь на крик, произнесла «жертва» того недоразумения, сжимая книгу. - Не надо брать книгу, не заставляй автора переворачиваться в гробу от твоих действий. Я же просто не хотел тебя расстраивать, - уже начиная беспокоиться за свою цельность и здоровье, стал отговариваться Уокер, стараясь все-таки не показывать, что грозный мальчишка его немного, но испугал. Михель постарался попасть уголком книги инженеру в висок, а спасли последнего только отточенная реакция, да и предсказуемость этой ситуации. Уклонившись от «орудия», Пирс отскочил в сторону, на пару шагов назад, за пределы досягаемости. Вердье кинулся вперед, громко покрывая все это дело ругательствами на всех известных языках – собственно, только на французском и на английском, хотя доминировал все же первый язык . Доминик же, не додумавшись вовремя оглянуться назад, снова отпрыгнул и со всего размаху врезался плечом в дверной косяк. Раздался тихий, болезненный стон, но парижанину это было не важно – на удивление ловко он подскочил к двери, тут же закрывая мощный немецкий замок на ней и закрыв быстро все жалюзи на окнах, дабы не было свидетелей. Создавшийся в помещении полумрак еще больше добивал эту, явно неудачно сложившуюся, ситуацию. Заметив такое положение дел, Уокер стартовал бегом в другой конец комнаты, где видна была еще одна дверь – на склад, видимо. Михель же припустил за ним, но чуть отстал, не сразу поняв, что происходит. Снова замахнувшись книгой и в этот раз целясь в затылок музыканта, он не успел среагировать, когда последний затормозил и, попытавшись уклониться от встречи, влетел ровно в тот самый дверной проем. И тут же, оступившись на лестнице, норовил кубарем покатиться вниз, но этому не дала произойти чужая рука, схватившая его за шиворот рубашки. Самого Уокера нехило так дернуло вперед, он лишь уцепился за дверную ручку, дверь стала закрываться… - Придурок, отпусти дверь, у меня нет ключей!!! – завопил, дергаясь, как рыба на крючке, француз. Но было поздно. Дверь с тихим ударом захлопнулась, а вспотевшие ладони соскользнули с деревянной круглой ручки. Раздался грохот, и два тела со всей дури обрушились с матами на небольшую, свободную от книг, площадку...