в бреду

***

— А потом он стал медленно отдаляться от меня, — грустно пояснил Сучность, запуская пальцы в свои отросшие волосы и опустошённо пялясь в чайную гладь, — и всё больше времени проводить с ним. — Звучит грустно, друг, — Ревность смотрит на Сучность долгим нечитаемым взглядом. Они уже минут двадцать сидят за столом и гоняют чаи у Ревности дома. Стол местами покоцан и, кажется, у него одна ножка из другого материала. Под столом прячется Страх, временами стаскивая себе чай со столешницы. — Даже сегодня он упёр к Похуизму на ночёвку, оставив меня одного в пустой хате, — Сучность постукивает пальцами по чашке с чаем, осматривается из стороны в сторону, — поэтому я к тебе и пришёл. — И вообще, — Сучность посмотрел прямо в глаза Ревности, — Пофигизм смотрит на него так, как никогда и ни на кого не смотрел. Так как никогда не посмотрит на меня. Так не похоже на него дивиться мелким глупостям, такого как Туп. Это всё, что ему нужно было всё это время? — Мне кажется, эта тряпка влюбила его в себя, потому что поняла какой я ничтожный. Какой жалкий со всей этой помешанностью на «холодных» парнях, — Сучность жмуриться, щемиться в своих мыслях, принижает себя, ведь только в этом видит причину такого поступка. В том, что это он проблема и никак иначе, — но даже если это так, он же был мне другом. Постоянно поддерживал меня, говорил, что всё получиться. Они минуту сидят в тишине: Ревность думает что сказать, Сучность переваривает свои эмоции. Кажется, в нём просыпается гнев на его маленького друга. Чем он заслужил такое предательство? — Если он тебе дорог, — Ревность разводит руки в стороны и говорит сухим голосом, — почему ты не можешь просто заставить его, быть рядом с собой? Он берёт большую тёплую кружку в руки и сёрбает чаем. Закашливается и тихо извиняется. Горло сохнет от стресса. Не умеет он давать советы, у самого проблем куча. — Это мелкая сучка должна была быть мне другом, но так гнусно со мной поступила. А разве друзья это не те, кто с тобой до конца? Неужели эта наша дружба — полная чушь? — Сучность со стуком ставит кружку на стол и наотмашь отвернув голову в сторону, буквально выплёвывает в стену, — пошёл на хер, мне не нужны предатели в друзьях. От столь эмоциональных жестов Страх нечаянно перевернул чашку, испугавшись, и спрятался в угол стола, сжавшись в комочек чёрной массы. Ревность тихо вздохнул, поднялся и стал убирать пролитый чай. Всё это время он чаёвничал и делал все дела без своих ежовых рукавиц. Не часто его можно увидеть без них. — Я сделаю его жизнь сущим адом. — Как знаешь, — буркнул Ревность откуда-то снизу, протирая пол. — Он тоже так говорил… — минутный порыв ярости ослабел под натиском грусти. Но это не значит, что наказание не ждёт нерадивого.

***

— Пока, Пофи! — радостно воскликнул Тупенькость, выбегая из чужого дома, — Надеюсь, свидимся на неделе! Туп спешил вернуться домой и сообщить своему сожителю славную весть. Пофигизм после долгих уговоров согласился встретиться и поболтать с ним. Но в присутствии Тупа, конечно. Сучность очень не нравился Пофи, и Туп не знал, почему так. Но он всё равно надеялся, что у них всё выйдет отлично. — У них отличная динамика! — считал Тупенькость, — почти как у диаграммы рубля, если её перевернуть. Но можно и не переворачивать! На радостях Туп навернулся, но, как обычно, этого не заметил.

***

— Но я не понимаю почему? — Туп цеплялся к дверному проёму «паучком», пока Сучность нещадно пытался вытолкать его за порог их квартирки, — Почему ты меня выгоняешь? Я что-то не так сделал? — Ты предал меня, мелкая шалава! Пиздуй к своему новому ёбарю отсюда, тебе здесь не рады! — Сучность брыкался и выдавливал мелкого плечом, — Я сказал вон! Туп наконец выпал, причём во всех смыслах. Он был обескуражен такими заявлениями, хотя обычно не обращал внимания на ругань своего сожителя. Бывшего сожителя. Перед ним бездушно захлопнулась дверь, оставив в тишине и со звоном в ушах. Он не успел зайти домой и что-то сказать, как на него «вылили» ведро говна и выперли из дома. Без вещей. Пожалуй, он пойдёт к Пофи. У того осталась его одежда с ночёвки, которую Туп обещал забрать, как только она высушиться. Ведь они опять пролили на себя что-то. Пофи его примет, вроде бы, он ему нравится. Может даже больше, чем Тупу нравится Пофигизм. И всё-таки Туп не понимал, за что его выгнали из родного дома, в котором он, кажется, прожил всю сознательную жизнь.

***

— Что ты тут делаешь, Тупенькость? — вопрошал Пофи сверху вниз, смотря на маленькое грустное существо у своего порога, — Ты же шёл домой? — Мне кажется, я очень-очень сильно обидел своего друга, — Туп говорил крайне растерянно, — но я не понимаю чем… — Своего друга? Ты Сучность имеешь ввиду? — старший не понимал, как такой безобидный мальчонка мог обидеть самого дьявола, — хей, может ты опять что-то не так понял. Может это он тебя обидел, солнце? — Нет, я уверен. Он был так огорчён, — вдруг Туп поднял взгляд от бетонного пола и серьёзно посмотрел на Пофи, — и глаза у него были не злые, а бесконечно грустные. И он блуждал ими: по стенам, по моим рукавам, но в глаза мне так и не посмотрел. — Ну, ладно уж. Заходи, разберёмся. Чего на пороге стоять, холодно же. На улице было довольно тепло, в подъезде и на лестничных площадках — тем более. Просто Пофи был взбудоражен неожиданной трезвостью и холодом рассудка младшего. Его интересовала подобная непредсказуемость. Может поэтому он подпустил его так близко. Кто знает.

***

— Чего ещё можно было ожидать от этой мерзопакости, — прослушав всю историю Тупа, Пофи решил, что главный злодей тут точно Сучность. Туп по наивности многое умолчал, чтобы не раскрывать никаких секретов своего друга, и тогда Пофигизм решил, что, — ему просто стало завидно, что у тебе появились друзья кроме него. — Я не уверен. Но если ты говоришь, что это было довольно предсказуемо…— Туп не может объяснить ситуацию, не может выдать тайну. — На самом деле, я не очень понимаю за «предсказуемости». Я привык полагаться на расчёт и оценку, и вообще…— он не может сказать, что Сучность влюблён. — Чего? — Забудь. Я думаю, что ты прав. Думаю ему, нужно привыкнуть. Или хотя бы охладеть, — но приходиться лишь согласиться.

***

Прошёл месяц с тех пор, как Туп перестал жить с Сучностью и поселился у Пофигизма. Месяц, как Сучность травит их каждый раз, когда видит на прогулке. Смеётся над ними без причины, пытается подстебать. Он всё ещё хранит вещи Тупа. Он их не сжёг в порыве гнева, не выкинул, не раздал забытым мыслям на улице и даже не отдал владельцу. Они просто лежат. Кажется, он их даже не трогал. Но это не так. Уже прошёл месяц, как он каждый раз ночью, когда не может уснуть, плачет, прижимая к себе толстовку своего лучшего друга. Замызганную, местами порванную, но чистую. Тупенькость никогда не забывал стирать их вещи, в отличие от Сучности, память у него отличная. А ещё он плачет смотря на фото, подаренное Тупом. Только лицо замазал по глупости, ещё в самом начале этого месяца. О чём жалел, не меньше чем обо всей этой ситуации. Но и так просто простить не мог, чёртов бунтарский характер, ох, уж эта глупая принципиальность. И прошло всего пару дней, как Сучность перестал понимать. А симпатизировал ли ему Пофигизм взаправду, или это была очередная гиперфиксация от нечего делать. Скромным девочкам же нравятся «холодные» парни. Но ведь, Сучность не скромная девушка. И, кажется, все стали привыкать. К насмешкам, к слезам, к предъявам, к предсказуемости. И только Тупенькость не понимал. Что же он всё-таки сделал не так в попытке помочь? В чём же просчитался холодно рассуждая? Чем он это заслужил?