в бреду

***

Пофигизм притянул Тупенькость к себе и обнял, чтобы успокоить мелкого и себя. Больше всё-таки себя: ему всё ещё было некомфортно от поведения Тупа. А мелкий просто уткнулся в подмышку и даже не плакал. Казалось, он совсем не умел, его будто не научили. Будто когда он падал в детстве, никто не волновался и не кружился над ним с криками и успокоениями. У него свой метод справляться с тревогой. Он просто старательно ни о чём не думает. И когда ему задают вопрос, он первое время так и стоит, будто в прострации. — Хей, я спрашиваю, что это было, — Пофи смешной, большой и несуразный для этого маленького мира. В мире Тупа его сейчас слишком много. — Я не знаю, — бурчит дурачок в ткань домашней рубашки Пофи. — Не правда, — шпала дёргает бурчалку за волосы на затылке и тот вылезает из закромов мягкой материи. — Я не знаю, как тебе объяснить, и это правда, — у мелкого всё ещё полу отрешённое лицо и это выглядит глупо и курьёзно. Как и всё в тот день. — А что-то из того, что ты говорил ранее, было правдой? — главный плюс Пофи — он никогда не злится. И даже если похож на опекающего родителя, не будет придираться к мелочам вроде незаинтересованности в разговоре. — Неа, — Туп кладёт свою голову на грудь парня повыше него самого и закрывает глаза, глубоко вздохнув. — А зачем ты это говорил? — Пофи берёт его за плечи и отлепляет от себя, — держись, пожалуйста, на своих ногах, а то упадёшь. — Чтобы тебя обмануть? — мелкий встаёт ровно и поднимает взгляд на Пофи из-за чёлки, — Для этого люди обычно лгут. Тишина. Теперь уже Тупенькости становится неуютно. — Слушай, не пытайся меня понять, — он стряхивает руки Пофи со своих и отворачивается от него. — Это уже я буду решать, — шпала убирает руки за спину и прогибается до хруста костей. — Почему тебе вообще не пофиг? — паренёк скрещивает руки на груди и сутулит спину. — Потому что я взрослый и могу решать, на что мне не пофиг, — говорит Пофигизм и клонит голову к одному из плечей. — Какие мы избирательные, — Тупенькость поворачивается к нему боком и закатывает глаза. — Не дерзи, кроха, — сказав это, Пофи отворачивается, идёт поднимать стул и наливать воду в чайник. — Будешь обзываться, и я ничего не скажу, — наблюдая за действиями друга, Туп подходит к столу и собирает бокалы, допивает вино из одного. — Окей, молчи, — Пофи замолкает, выключает кран и отходит от раковины. Наступает молчание. А потом шпала щёлкает кнопкой чайника, — А что дальше делать планируешь? — Сбежать к Сучности, — теперь уже Туп подходит к раковине и ставит в неё бокалы. — Разве он не злится на тебя? — закончив со своим нехитрым делом, Пофигизм садится на угол столешницы и смотрит на Тупа. Их взгляды встречаются. — Это из-за тебя мы не можем помириться, — мелочь грозно показывает тонким пальцем на Пофи и идёт к столу, падает на стул, притягивает к себе конфетчицу... — Думать, что кто-то посторонний — причина ваших межличностных проблем, — Пофи, будучи несуразно большим для своей кухни, ловко, прямо не вставая со столешницы, открывает навесной ящик и достаёт оттуда заварочный чайник, — это так по-детски. — Мы и есть дети, — с эти словами на устах, малой разворачивает конфетную обёртку и кидает сладость за щёку, — Не строй из себя взрослого. — Я хотя бы прав, — Пофигизм безынициативно пожимает плечами, ставит чайник на столешницу и, встав и нагнувшись, достаёт заварку с нижних полок, — Зачем тебе мириться с Сучностью? — Он мой друг и сожитель, — Туп ложится корпусом на стол и складывает из удивительно квадратной обёртки треугольник, — Я не могу существовать в быту без него. — Похоже, в этой жизни только с ним ты готов делить кровать, — усмехается Пофи, припоминая неудачную фразу Тупа. — Может быть, — Туп тоже вспоминает и улыбается, складывает обёртку ещё раз. — К чему был весь этот спектакль? — Пофи берёт ложку из выдвижного ящика и кладёт её в сахарницу на столе. Подумав, берёт ещё одну. — Я хотел вывести тебя из себя и уйти, — в пару движений маленьких рук треугольник снова становится квадратом, но теперь поменьше, — всё, чтобы ты разочаровался во мне и не пошёл мириться. — Ты пародировал Сучность? — Пофигизм кидает пару ложек заварки в чайничек и убирает коробок с заваркой с лёгким хлопком. — Было похоже? — мелочь с любопытством поднимает взгляд на Пофи, отвлекаясь от оригами. — Если бы у вас были дети, думаю, они бы себя так и вели, — закипающий чайник дребезжит крышкой и Пофи одной рукой снимает тот и заливает воду в заварочный чайник. Слегка помешивает и закрывает крышкой. — В таком случае мы заведём собаку, — всё-таки родить они с Сучностью никого не могут, но завести собаку — плёвое дело. — Надеюсь, она не откусит мне письку, — шпала берёт чайник, ставит его на стол и снова подходит к гарнитуру, чтобы забрать два бокала с сушилки. Положив всё на стол и подтянув поближе к Тупу стул, Пофигизм садится. — Надейся. В комнате наступает очередная за этот день минута тишины. Оба парня ждут, пока чай заварится и настоится. Малой продолжает складывать журавлика из блестящей бумажки, Пофи греет руки на чайнике. — Ну, так что насчет тебя? — Пофигизм разливает чай по бокалам и толкает один из них Тупу, — с чего ты решил, что я мешаю тебе помириться с мелкой доёбкой? — Что? — мелкий делает удивлённое лицо и потом хихикает, — как ты его назвал? — Не ёрничай, — Пофи хмурит брови, выказывая своё недовольство несерьёзным поведением Тупенькости. — Прости, это правда очень смешно, — мелочь выдыхает, слегка поперхнувшись от гортанного смешка, — а ещё, я всё ещё нетрезвый. — Ну так, не знаю, — глупыш ставит законченного журавля к стене и берёт печеньку из конфетницы, — ты типа всегда со мной, все дела. И минуты наедине у меня за последний месяц не было. — Ой не, малой, послушай, — шпала берёт конфету в рот и продолжает, — это ты всегда шёл за мной, потому что тебе дома скучно было. Да и ты просто мог сразу сказать мне что почём, мол, так и так, хочу помириться с паскудиной, люблю его не могу. — Получается я и в правду такой тупой, да? — Туп мрачнеет и склоняется над бокалом, хватается своими ручонками за него. — Ух, — Пофи быстро взял ладошки Тупа в свои, — осторожно, обожжёшься же. Нет, конечно нет. В силу своей закомплексованности всем свойственно считать, что они не властны над чем-то. — Это... это звучит правильно, да, — Тупенькость трёт ладошки друг о друга, — Ты хороший, правда хороший. Можешь сказать правильные вещи, я раньше думал о тебе хуже, если честно. — Оу, — чай всё ещё достаточно горячий, чтобы обжигать руки и язык, а потому быть немного безвкусным, но кажется Пофи совсем всё равно, — и что же ты обо мне думал? — Ну, что ты некомпетентный в силу игнорирования эмоций, — Пофи посмотрел на него с непониманием, — что не знаешь границ человеческого фактора. — Мне кажется, ты не сильно ошибался, просто переусердствовал в своих умозаключениях. Я правда иногда не понимаю чужих волнений, но есть видимые на лицо обиды, и я всегда готов извиниться. Да и рассерженных людей и людей в неадеквате я замечу и не буду лезть на рожон. Ещё я вижу влюблённость и помешанность. Например, как у твоего дружка Сучности. — Ты знал, что он в тебя влюблён? — О нет, дружок, он скорее помешан, — Пофи грустно смеётся и подливает себе чая, пока тот ещё горячий, — он вроде пытается себя убедить, что ему кто-то нравится, чтобы отвлечься от чего-то другого. — Он на самом деле вначале не говорил, что влюблён в тебя, просто что-то вроде того, что ты его типаж, — Туп обеспокоено теребил шнурки толстовки, но смотрел на Пофи ничего не скрывающим взглядом, — я говорил, что такие, как ты, ему не подходят, но в конечном итоге, похоже, я сам и убедил его, что он в тебя влюблён. Вот блин. — Ничего особо страшного, — Пофигизм двумя пальцами прикасается к стенке бокала малого и утвердительно кивает, — мы ведь и вправду пока дети. — Кхе, кхе, — недовольно покашляв, Туп берёт бокал в руки и отпивает. — Ну ладно, подростки, — Пофи смеётся над дотошностью мелкого по этому вопросу, закатывает глаза и чешет затылок, разминает шею и наконец смотрит прямо на собеседника, — А чего Сучность обиделся на тебя? — Что много времени уделял тебе? — глупыш тоже посмеивается, но уже как-то неловко, его предположение кажется ему несуразной чушью; как такой самостоятельный человек (?), как Сучность, мог расстроиться из-за такой мелочи. — Долго же до тебя доходило, — высокому пареньку всё происходящее казалось шуткой, но судя по выражению лица Тупа, последовавшего за сказанной фразой, подобное не было очевидно для него. Пофигизм в миг стал серьёзней и нахмурил брови. — Я что, прав? — Туп поднимает брови, Пофи кивает будто на негнущейся шее, — Я и подумать не мог, что так выглядит со стороны. И что это, кажется, правда. Это немыслимо, он же уже взрослый, такой же, как и я! Мне же не нужно столько внимания… — Ну а ему, судя по всему, нужно, — громоздкий парень кивает каким-то своим мыслям, — Мы снова возвращаемся к теме того, что мы ещё незрелые. И то, что если тебя гиперопекают, как ребёнка, и тебе это мешает жить, совсем не значит, что к его персоне обращено столько же внимания. Он из кожи вон лезет, чтобы ему в сторону гадкое слово в ответ плюнули, что уж до нормальных отношений. Быть может, он даже завидует тебе? — Есть такое, — Туп склоняет голову к груди, сжимается на стуле в позу эмбриона, прячется от реальности, в которой он, оказывается, ничего не понимает, которой страшится. — Он так же дружит с Ревностью, — Пофи уверенно выпрямляется и поднимает голову, смотрит на меньшего сверху-вниз, — быть может не так же, как с тобой, но о нём это говорит то, что к вниманию он относится ревностно. Суть даже не в том, кого по итогу он к кому приревновал, а то, что он перестал чувствовать себя в своей тарелке, когда центром твоего мира на миг становился я. Не отрицай, что я был тебе интересен, да, не так приятен, как Сучность, но это всего лишь ещё одно близкое знакомство. Он не был готов потерять тебя даже для общения со мной. Мальчик просто запутался. — Ииии-и… К чему вся эта длиннющая лекция? — выбираясь из кокона своих рук и ног, Туп устало ложится на стол. — Всё к тому же, что вы оба друг перед другом немного провинились, — Пофи радостно улыбается маленькой чёрточкой на своём большом лице и расслабляет брови (и лицо в целом), — это не критично, возможно вам даже друг перед другом извиняться не придётся. Улыбнётесь, поплачете и всё друг другу от тоски простите, делов то. — Мне не нравится этот твой анализ моего лучшего друга, ты видишь его таким простым, как пятирублёвую монетку, нет — к удивлению Пофи Туп совсем не рад: он корчит хмурое детское личико, — я лучше пойду спать и завтра сам решу, как мне извиняться и за что. И ты. Тебе тоже нужно протрезветь, мелешь хуйню. — Какой ты сегодня агрессивный, малыш, — мелочь на это угрожающе щурит глаза, — я понял, майн фюрер, спать так, спать.