в бреду

***

— Хей, кто тебя так? — мелкий смотрит на побитого Сучность через дверной проём и отходит в сторону, чтобы дать заваливающемуся другу плюхнуться внутрь квартиры, а не на холодный пол лестничной клетки. — Да так, с Вдохновением поцапался, — говоря это, побитыш падает у стенки коридора и хлопает донышком винной бутылкой по полу. Свободной рукой Сучность приглаживает взлохмаченную чёлку. — Ты спёр у него алкоголь, серьёзно? Надеюсь, это у него не последняя, — Туп закрывает входную дверь, но это не очень нравится его сожителю: оттуда так приятно потягивало прохладой на разгорячённого погоней Сучность. — Уф, не спёр, а позаимствовал. Чего так душно-то дома? — лохматый пытается встать, упорно держась за трещащую голову. — Неужели, алкоголь нельзя просто выпить и вынуть. Что же мы теперь должны ему взамен? — колпачок делает пару шагов по их маленькой квартирке до холодильника и достаёт из морозилки кусок мяса в пакете, — и это не дома душно, просто кому-то хорошо прилетело по башке. — Не напоминай, это был бесславный побег, — Сучность принимает импровизированный компресс от очкастого и плюхается на стул, — взамен, мы теперь должны не попадаться ему на глаза в течение месяца. — Надо же, вот это обмен. А чего он за тобой побежал-то после того, как отдубасил? — хихикая и одновременно доставая бокалы для вина из шкафчика, Туп залез рукой в пакет с хлопьями и набил ими себе рот. — Я крикнул ему, что он алкаш и проститутка, когда убегал. Оба сожителя замолчали, а позже засмеялись и поспрыгивали со своих мест: Туп с табуретки у гарнитура, Сучность со стула. — Ты чего, голодный что ли? — бунтарь тоже потянул руку к хлопьям и закинул парочку в рот, — как насчёт ужина перед тем, как бухнуть? — Я не против, если бы он только был, а его нет, — сказав это, колпачок запрыгнул на столешницу и продолжил хрумкать быстрым завтраком. — А ты что, не приготовил, ленивая жопа? А ну-ка, убрал свою спидозную задницу со столешницы, мы тут готовим, — Сучность схватил мелочь по бокам и сбросил на пол, продолжая поддерживать того за торс, чтоб он не грохнулся. — СПИД не передаётся бытовым путём, только через интим или донорство. И я не твоя жена, хочешь есть — готовь сам, — на этом моменте Туп пытается тактично свалить вместе с пачкой кукурузных хлопьев. — Не умничай. Считай, у нас с тобой сегодня практически свиданье: ужин, выпивка и спать мы с тобой будем на одном диване, — Сучность пытается аккуратно отпустить Тупа, чтоб тот не споткнулся, — Так что побудь хорошей содержанкой и помоги приготовить что-нибудь, чтоб мы не сдохли с голода. — Я не содержанка. Если бы меня не любили бы все в этом «мире» и не давали за милую мордашку еду и одежду, мы с тобой давно бы окочурились, — одним движением руки мелкий смахивает бокалы и хлопья в охапку и кладёт их на стол. — Ты хочешь сказать, что это я содержанка? Ну и хорошо, я буду носить это звание с гордостью, не то что некоторая неблагодарная мело., — засранец не успевает договорить свою тираду, как Туп закрывает ему рот горсткой хлопьев. — Меньше слов, больше дела. Давай поужинаем под тот сериал, о котором ты недавно говорил? — Ох, уж это современная романтика, — говорит Сучность, дожёвывая, —давай конечно.

***

— Вы любите розы? а я на них срал! стране нужны паровозы, нам нужен металл! товарищ! не охай, не ахай! не дёргай узду! коль выполнил план, посылай всех в пизду не выполнил — сам иди на хуй. После пары бокалов вина на двоих, у Сучности развязался язык больше обычного. Когда закончились свежие истории за последнюю неделю в ход пошли матерные стишки, которые сам Сучность мог слышать где-нибудь на пьянках. На подобные мероприятия Тупа обычно не пускали, как бы он ни старался увязаться за другом. Все вокруг играли обеспокоенность о, как им казалось, младшем. Сам Туп себя таковым не считал и повидал больно много всякого за свою жизнь. И всё-таки пьяные стишки для него в новинку, и он был этому очень рад. — Браво, браво, хаха, — пьяный и весёлый, Туп валялся на подушках, — расскажешь ещё что-нибудь? — Только после ещё одного бокала, — Сучность улыбается и перекидывается через диван, чтобы взять бутылку, — вот чёрт, вино кончилось. — Не такая уж большая проблема. У меня в тумбочке лежит клубничный ликёр, выпьем? — Откуда у такого молокососа, как ты, алкоголь подобного рода? — покачиваясь, засранец слезает с дивана и падает около тумбочки в углу комнаты. — Подарили добродетели, — лохматый, без очков и колпака, Туп смотрит из-под подушек на то, как Сучность роется в полупустой тумбе, — тебе помочь? — Сам справлюсь, — еле разборчиво проговаривая это, Сучность наконец достаёт бутылку из темноты небольшого ящика. — Итак, — он прокашливается, берёт совершенно не подходящий для ликёра бокал для вина, льёт и выпивает его залпом, — тебе налить? — отрицательный кивок головой, — ну, тогда начнём. — Лежу на чужой жене, потолок прилипает к жопе, но мы не ропщем — делаем коммунистов, назло буржуазной Европе! Ну а дальше я не помню… — смеётся матерщинник и, торжественно подняв голову под аплодисменты мелкого, валится на спину. — И всё же, наверное, круто, когда тебя любят все подряд, даже если ты такой тупой, — Туп посмеивается где-то в углу разложенного дивана и пинает Сучность ногой, — хей, я серьёзно, даже я очарован тобой. — Готов признать, что подачки тебе и вправду обеспечивают нашу мини-семью. Да и тебе самому наверняка приятно. Мне, чтобы привлечь внимание, приходится выводить людей из себя, — бунтарю ни то грустно, ни то смешно, но он старается этого не показывать, повернув голову вбок и уткнувшись в подушку. Тут над ним оказывается кто-то поменьше; чужие бёдра у него на животе, руки по бокам от головы. — Ты просто пьяный, вот тебе и кажется, что моя жизнь — сахар, — Туп падает на него и кладёт голову на грудь, — я ведь практически как ребёнок, да? Но гиперопека меня доконала. Какая разница, какая у меня роль, я существую здесь с вами всё это время. Почему все вокруг взрослеют, уходят и приходят, а я должен оставаться собой из прошлого? — Только не заплачь, — Сучность гладит мелкого по макушке и смотрит в потолок. — Не буду, — Тупенькость говорит это детским протестным тоном, что-то вроде того, когда обиженный ребёнок отказывается назло родителям, хотя сам очень хочет. — Ну ладно, я разрешаю поплакать, — говорит засранец и обнимает мелочь. — Боже, кто из нас тут больший ребёнок, — Туп обнимает его в ответ, утыкаясь в футболку. — Дети не матерятся и не напиваются в щи, — по тону злючки можно сказать, что он считает это весомым аргументом. Он тоже любит бунтовать без повода, отказываться от заботы и так далее. — Мы конечно не в Южном Парке, но и не в чьей-нибудь голове, а в «той самой» голове, — глупо улыбается Тупенькость, смотря другу в глаза. — Пхаха, тот тупой мульт для дегенератов? — пакостник поднимает одну бровь, задавая вопрос, который сам по себе не имеет никакого смысла, но говорить что-то неприятное просто в его стиле. — Мне казалось, что тебе такое нравится. — Нравится. Мне много чего нравится. Например, возвращаясь к прошлой теме, мне нравишься ты. Тот ты, который есть сейчас, а не был в прошлом, насчёт будущего ничего не скажу, не думаю, что у таких бестолочей оно есть, — смеясь и держа мелкого за плечо, Сучность подкладывает подушку под голову и, улёгшись, уже серьёзно говорит, — только ты не думай, что ты в моём вкусе. А после смеётся. Он не умеет быть серьёзным и пьяным одновременно. — Ну и кто же в твоём вкусе? — мелочь тоже выпрямляется с лишним официозом в движениях и абсолютно несерьёзным лицом. — Мы что девочки пятиклассницы на ночёвке, чтобы я рассказывал, на какого мальчика я пускаю слюни? — Сучность очень любит самоутверждаться за счёт других, выставляя их глупыми. Не то чтобы он полностью искренен в своих словах: где-то глубоко в душе он восхищается «девочками пятиклассницами», которые так активны и способны выстраивать нормальные социальные связи и доверительные отношения. Его лично постоянно сравнивают с девочкой-истеричкой, и это что-то да говорит о его отношениях с окружающими. — А такой есть? — Тупенькость всегда пропускает его грубость мимо ушей. Не сказать, что он понимал своего друга и его психологию — просто не считал важным. Раз все здесь со своим прибабахом, то почему Сучности его не иметь? Поэтому он всегда просто относился к его истерикам, разговаривал, как со всеми, и не боялся задавать каверзные и провокационные вопросы. Такой уж он был: не задумывался о возможной агрессии и жил сегодняшним днём. Был ли у него инстинкт самосохранения? Скорее всего — нет. — Не дай бог, — пакостник театрально кривит лицо и раскрывает глаза-блюдца. — Значит, точно есть, — если вы думаете, что Туп что-то подозревает, то это не так, просто ему нравится смотреть на злого-пьяного-смешного засранца и он будет в этом идти до конца. — Ой, иди нахер… — Сучность наконец скидывает малого с себя, поднимается и заговорщицки смотрит на того, — Хотя, думаю, любимый типаж у меня всё же есть. — И кто же это? Кто-то слабее, кого можно безопасно унижать? — мелкий тоже поднимается и задумывается над типажом сам, вместо того, чтобы просто спросить напрямую. — Я похож на педофила? — пакостник поднимает обе брови и кривит губы. — Да. — Нет, — Сучность жёстко отрезает на высказывание Тупенькости. Ему бы хотелось ни в чём не быть похожим на подобных мерзотных уёбков. — Тогда, кто-то доминирующий? — Я похож на мазохиста? —Вполне может быть. Тогда может кто-то такой же, как ты? — Туп хмурит брови и прикладывает руку к подбородку. — Моя психика не выдержит такого же еблана, — Сучность вздыхает на попытки мелкого и наконец выдвигает свою версию, — Может кто-то достаточно терпеливый, чтобы выдержать меня, — он закатывает глаза к потолку, придумывая образ человека его типажа, — Хотя я не хотел бы, чтобы он именно терпел мои приколы. Ещё однажды не выдержит и топором забьёт. Ух. Думаю кто-то холодный, кто-то вроде Похуизма наверное. — Ты думаешь, кто-то такой безэмоциональный тебе подойдёт? — Туп смотрит обеспокоенным взглядом, — Мне всегда казалось, тебе нужен кто-то, кто сможет компенсировать твоё желание самоутверждаться за счёт остальных, кто-то достаточно сильный психологически, но не скупой на эмоции. Знаешь, ну чтобы он мог раскидать тебя по фактам, когда ты переходишь черту, но и не обидеть тебя при этом. — Я не хочу быть обузой, ребенком, которого надо воспитывать каждый божий день, — пьяным свойственно быстро перескакивать в эмоциях, сейчас Сучность слёзно говорит о своих страхах. — Ты никогда не будешь обузой, для меня по крайне мере. Я готов принимать тебя любым, потому что ты готов принимать меня таким, какой я есть. Поэтому я принимаю все твои предпочтения, даже если это холодная двухметровая глыба. — Спасибо, мелочь.