Крылья

Я умылся холодной водой, приводя себя в чувства. Голова разрывалась от мыслей, хотелось кричать. Но совладав с собой, сделав несколько глубоких вдохов и вдохов, я вышел из ванны. В коридоре я увидел Соню, она обнималась с Алисой. Как только она увидела меня, радостно закричала: — Ваня! Привет! — и кинулась ко мне с объятиями. У меня уже не было никаких моральных сил сопротивляться её шумной натуре и, криво улыбнувшись, раскрыл ей объятия на встречу. Соня повисла на мне, расцеловала в обе щеки, а затем спросила: — Ну как ты тут? Этот бобёр тебя не обижает? Я опустил взгляд и ничего не ответил, Соня внимательно на меня посмотрела, а потом сказала: — Ага, все понятно… Будем разбираться! — и обнимая меня в очередной прошептала на ухо: — Позже поговорим, наедине. Я кивнул. Алиса стояла, прижавшись к Феде, он гладил её по голове и ничего не говорил, только стоял и смотрел на меня. Я чувствовал этот взгляд всем телом, но не реагировал на него. — Ну что, давайте поедим, что ли? Вон, Алиска, уже голодная! И пойдём фейерверк пускать! — Соня заметила наше напряжение и попыталась разрядит обстановку. — Ура! Фейерверк! — девочка забегала по коридору. Вот она детская непосредственность. Под шумок я скрылся в комнате, свет включать не стал просто лёг на кровать лицом в низ. Обнял подушку и почувствовал на ней запах корицы и кофе, внутри все сжалось. Я лежал и вдыхал родной аромат, понимая, что нельзя больше оставаться здесь, иначе… Я больше не смогу уйти. Я чувствовал, будто внутри ломаются ребра от боли. Наверное, я не достоин любви. Дверь тихонько скрипнула и закрылась. Я не шевелился, стараясь не выдавать себя. Я чувствовал, что это Федя. Он сел на кровать рядом со мной и погладил меня по спине. — Вань, прости меня. Я виноват, нужно было еще тогда, в кафе все тебе сказать. Я испугался. Думал, если ты сразу все узнаешь, больше не захочешь со мной общаться. — Уйди пожалуйста. — Вань, я совершил глупость, я признаю это, но я хочу все исправить, понимаешь? — Просто оставь меня. Я резко встал с кровати и хотел было выйти из комнаты, как Федя рухнул передо мной на колени, обнимая мои ноги. От неожиданности я застыл, не в силах пошевелиться. Я видел, что в его глазах собираются слезы. — Встань, ну встань же! Зачем ты так? — я отвёл взгляд, стараясь не смотреть в его сторону. — Вань, что мне сделать? — Ничего, просто оставь меня, и не нужно манипулировать Алисой, она этого точно не заслужила! — Вань, если, между нами, правда что-то есть, и ты действительно любишь меня, то прошу тебя, останься. Я уже не представляю свою жизнь без тебя. — Вставай с пола, до Нового года осталось 15 минут. М-да, не так я представлял себе этот праздник. — Я не встану, пока ты не скажешь, что остаёшься. — Господи… Почему в моей жизни, все через одно место? — протянул я, закрывая лицо руками. — Почему, ну вот почему, стоит мне только довериться кому либо, как тут же прилетает очередная оплеуха? — Вань, пожалуйста, прости что не оправдал твои ожидания. Я просто человек, а людям свойственно ошибаться. В дверь постучали. Это была Соня. Стук повторился и послышался недовольный голос девушки: — Ну и что вы там застряли? Выходите давайте, ребенок есть хочет! А вы какие-то разборки устроили! Ну же! Федя встал с пола, и открыл дверь выходя в коридор. — Уже идем, — отозвался Федя. Он попытался взять меня за руку, но я не позволил это сделать. Соня видела все это и с недоумением посмотрела на своего брата. Я молча прошел в зал. Елка весело перемигивалась огоньками, игрушки блестели на ней яркими цветами, за окном шел снег, но праздничного настроения у меня не было. Мы сели за стол. Алиса ела салат, Федя сидел поникший, я же старался не обращать на это все внимание и смотреть в телевизор. Там, как и всегда, бессменный лидер нашей страны, вещал с экрана о целях на следующий год, желал всем процветания и счастья. В общем, все как всегда. Я усмехнулся, сам не зная чему. Тут раздался первый удар курантов, я открыл шампанское, разлил всем по бокалам и загадал одно единственное желание — стать счастливым в Новом году. Соня с Федей о чем-то весело говорили, Алиса тоже принимала участие в их разговоре, только я молчал. После еды мы стали собираться на улицу пускать фейерверк, Алиса просто светилась от счастья. Я смотрел на нее и мне от чего-то становилось больно, у этой крохи есть все, о чем она только может мечтать, а я… я чувствовал себя одиноким и не понятым. Федя с Алисой убежали ставить фейерверк, а мы с Соней остались возле подъезда. Я поднял голову на новогоднее звездное небо. Ночь была ясная и спокойная, снежинки тихо падали на землю, морозный воздух холодил нос. Было хорошо и спокойно. Из моего состояния меня выдернула Соня: — Вань, рассказывай, что случилось? Ты чего сегодня весь вечер на Федю дуешься? — Он рассказал мне о существовании Алисы за полчаса до ее приезда. — выдохнул я несмотря на свою собеседницу. — И вообще, ведет себя так, будто Алиса — это только его забота и мне совсем не нужно об этом беспокоиться. — О-у… В защиту брата хочу сказать, что он правда тебя любит. Я его таким счастливым раньше никогда не видела. Что же касается Алисы… Ты думаешь, что он будет меньше внимания уделять тебе? Да, ребенок это хлопотно, но если Федя сказал кому-то, что любит, значит любить будет до конца. — Дело не в этом, а в том, что он не посчитал нужным с самого начала рассказать мне про дочь. — И что бы сделал ты, если бы узнал про нее в самом начале, м? — Я не знаю, сложно. — выдохнул я, опуская голову. А действительно, что бы я сделал? Испугался бы и прекратил общение, наверное. — Вань, какие у тебя отношения с родителями? — почему-то спросила Соня. — Никакие, — ответил я. — Общаюсь только с мамой, и то редко. От отца в жизни доброго слова не слышал, всегда какие-то упреки были. Бил часто. А когда узнал, что я не как все, избил так, что я в больнице лежал. Мать никогда не заступалась за меня, говорила, что я сам во всем виноват. — Скажи, только честно, ты видишь в Алисе себя? И сейчас, все твои претензии к Феде из-за того, что ты боишься, что он совсем не будет уделять тебе время, я права да? Я до боли закусил губу, а ведь правда. У меня никогда не было такой хорошей семьи как у Алисы, в детстве обо мне никто так не заботился. Опять вспомнился сломанный велосипед и как я стояла посередине лужи и плакал. Только Федя помог мне. — Права значит… — как-то грустно ответила Соня. — Вань, ты больше не ребенок, слышишь? Тебе нужно взрослеть, а не искать одобрение других людей. Ты самостоятельный взрослый человек, который может сам нести за себя ответственность. И не нужно уподоблять себя ребенку. Да и Федя относиться к тебе не как к дитю, а как к взрослому человеку, с которым хочет строить общее будущее. Скажи мне, ты ощущаешь себя взрослым, самостоятельным человеком? — Нет, — нерешительно ответил я, понимая наконец всю суть проблемы. Я всегда гнался за одобрением и похвалой других, но никогда не хвалил себя сам. Мне хотелось, чтобы все внимание было направлено на меня, но также не бывает. — Вань, советую тебе, как твой хороший друг, пожить самостоятельно. Почувствовать себя наконец тем самым взрослым, кем ты и являешься. И поверь, ты больше не захочешь становиться ребенком. — Я не хочу разрывать отношения с Федей… — проговорил я тихо, мой голос дрожал от осознания истины. — Так никто и не говорит о разрыве. Я о том, что тебе нужно найти себя, свое призвание, а уже потом начинать жить с любимым человеком. — Я тебя понял, — отозвался я, переваривая слова Сони. Тут послышался хлопок, я поднял голову вверх и увидел россыпь разноцветных искр на темном небе. Я, сам не зная почему, улыбнулся. Соня права, прежде чем начинать играть в жениха и невесту, нужно разобраться в себе и понять, чего я хочу от жизни. А я пока так глобально не думал. Залпы раздавались один за другим, Алиса радостно смеялась и хлопала в ладоши, а Федя смотрел на меня с нежностью и улыбался. А потом внезапно мне прилетел снежок в спину. Это была Соня, она коварно улыбалась, лепила уже очередной снежок, чтобы запустить в меня. Я успел увернуться и тоже начал лепить снежки. Федя с Алисой увидели нашу перепалку и принялись лепить снежки, принимая участие в нашей импровизированной битве. Не знаю сколько прошло времени, но в конце мы без сил упали на снег и стали делать снежных ангелов. На душе было легко и хорошо, хотелось, чтобы этот момент счастья не заканчивался. — Я замерзла, — проговорила Алиса, шмыгая носом. — Да, пойдемте в дом, поздно уже. — отозвался Федя. Он взял малышку на руки, и мы поднялись в квартиру. После совместной прогулки и разговора с Соней мне стало легче. Алису, уже почти спящую, Федя занёс в квартиру на руках. — Сонь, ты же останешься на ночь? Я постелю вам с Алисой в дальней спальне? — спросил Федя. — Да, без проблем, — улыбнулась девушка и я заметил, как она подмигнула мне. Я смутился. Снял с себя мокрые от снега вещи, развесил их на батарею и прошел в спальню, ожидая Федю. Я сидел на кровати и гипнотизировал стену, когда вошёл Федя. Он плотно закрыл дверь и сказал, мягко улыбаясь: — Девчонки уснули. Ты все еще обижаешься на меня? — Нет, больше нет, — ответил я опуская глаза. — Вань, у меня для тебя подарок есть, — проговорил Федя, доставая из кармана небольшую шкатулку и протягивая её мне. — С Новым годом. Я удивился, принимая шкатулку. Открыв её, я увидел тонкую серебряную цепочку и подвеску в виде крыльев. Я обомлел. — Нравится? — спросил Федя. — Да, очень красиво! Спасибо! Только… у меня совсем нет для тебя подарка. — грустно отозвался я. — Ты, вот что для меня самый лучший подарок. — он улыбался так искренне и нежно, что все мои внутренние обиды куда-то сразу улетучились. — Давай, я помогу тебе её надеть. Я покорно повернулся к нему спиной, он быстро зацепил карабином конец цепочки и нежно поцеловал меня в шею. Я не стал препятствовать, мне не хотелось, чтобы он останавливался. Федя притянул меня к себе заключая в объятиях и шумно выдохнул мне в шею. А потом я услышал его шепот: Я в глазах твоих утону — Можно? Ведь в глазах твоих утонуть — счастье! Подойду и скажу — Здравствуй! Я люблю тебя очень — Сложно? Нет не сложно это, а трудно. Очень трудно любить — Веришь? Подойду я к обрыву крутому Падать буду — Поймать успеешь? Ну, а если уеду — Напишешь? Только мне без тебя трудно! Я хочу быть с тобою — Слышишь? Ни минуту, ни месяц, а долго Очень долго, всю жизнь — Понимаешь? Значит вместе всегда — Хочешь? Я ответа боюсь — Знаешь? Ты ответь мне, но только глазами. Ты ответь мне глазами — Любишь? Если да, то тебе обещаю, Что ты самым счастливым будешь. Если нет, то тебя умоляю Не кори своим взглядом, не надо, Не тяни за собою в омут, Но меня ты чуть-чуть помни… Я любить тебя буду — Можно? Даже если нельзя… Буду! И всегда я приду на помощь, Если будет тебе трудно! * По телу побежали мурашки. Федя нежно обнимал меня сзади. Я не знал как на все это реагировать. — Вань, прости, что скрыл от тебя дочь, я не думал, что все так получится. Я люблю тебя. — И я тебя… — прошептал я в ответ. Не знаю, что на меня нашло, но я резко разворачиваюсь на 180 градусов и целую его властно, с напором. Он теряется, но быстро берет себя в руки, стягивает футболку и толкает меня к кровати. Я покорно ложусь ожидая дальнейших действий. Федя остался в одних плавках и идёт ко мне. Я прикусываю верхнюю губу, чтобы не сорваться. Он нависает скалой и снова целует, грубо, с напором, показывая, что теперь я никуда не денусь. Я покорно соглашаюсь, притягивая его к себе. Он забирается мне под футболку, ласкает тело, чуть задевает набухшие соски и с моих губ срывается стон. — Тише, родной, — шепчет Федя, лаская языком мою шею. — Я… Я хочу тебя, — прошептал я, снова увлекая его поцелуем. — Сейчас, подожди, хороший мой… Он стянул с меня штаны вместе с бельём, обнажая член и яички и стал вылизывать их. — Ох… — Протянул я, выгибая спину. Пальцы Феди без препятствий проникли в меня. Я снова выгнулся и закусил губу, стараясь сдерживать стон. Я почувствовал что-то холодное на своей промежности и вскрикнул. Федя перевернул меня на живот и резко вошел в меня, из глаз покатились слезы. От резких и грубых толчков по телу прокатилась волна удовольствия. Я застонал не в силах больше сдерживаться. Федя закрыл мне рот рукой, и я почувствовал его обжигающий шепот: — Тише, солнце… Он тяжело дышал, я выгибался под ним стараясь стать еще ближе, чем мы есть сейчас. Еще пара толчков и мы оба достигли финальной точки, без сил падая на кровать. Федя крепко прижал меня к себе, а потом прошептал: — Вань, прошу, не уходи.