Крылья

Я чувствовал себя использованным. Давно уже не было этого чувства и вот опять. Слезы непроизвольно покатились из глаз бесшумными каплями. Вот что-что, а эмоции свои сдерживать я научился, да только толку? За эти сутки произошло так много всего, что даже самому не верится. Зачем только я пошёл в клуб этот? Как потом на Гошу смотреть? Из размышлений меня выдернул Федя: — Ваня, ну чего ты? Прости меня, я виноват, вспылил… Но и ты меня пойми! Я же… Я же по тебе с ума схожу, неужели этого не видно? Когда тебя рядом нет, я места себе не нахожу, — он дышал мне в макушку осыпая тело нежными прикосновениями. Непроизвольностью я подвинулся к нему ближе. — Вань, пожалуйста, скажи мне что-нибудь! — Ты уже ходил на концерт БИ-2? — почему-то я вспомнил про этот концерт именно сейчас. — Что? — не понял Федя. — Что? — уточнил я. — Ты про какой концерт?.. А, да, концерт уже прошёл, я же тебя звал. Не помнишь? Ты отказался. — Разве? Почему я не помню этого? — удивился я. — Да, ты сказал, что тебе некогда и что у тебя сейчас дела. Ты что забыл? — А-а-а.… — протянул я и так и не вспомнив, что б он меня звал на концерт. — С кем ходил? — С Соней. — Понятно. Мы лежали молча. Федя прижимал меня к себе и гладил по голове, а я… Я ничего не чувствовал к нему. Мне не хотелось обнять его в ответ или поцеловать. Зачем вообще я его тогда поцеловал? Наверное, чтобы переключить внимание. — Скажи, зачем я тебе нужен? — собравшись с духом спросил я. — В смысле? — опешил Федя. — Ну вот зачем я тебе? От меня много проблем, я учусь, работать полноценно пока не могу, так зачем я тебе? — Вань, мне от тебя ничего не надо. — серьёзно проговорил Федя. — Я просто хочу, что бы ты был рядом со мной, мне так будет спокойнее. — Нет, ты просто хочешь меня контролировать. Ты относишься ко мне как к ребёнку. — Ты и есть маленький ребёнок, — промурлыкал Федя, обнимая меня. — Нам нужно расстаться, — без каких-либо эмоций проговорил я. — Что? Почему? — Федя аж подскочил от моих слов и уставился на меня не понимающим взглядом. — Ты же не серьёзно, да? Ты все ещё обижаешься за грубость с моей стороны? Ваня! Я молчал. Мне нечего было больше сказать. — Вань, прости меня, я не хотел причинять тебе боль. Просто меня очень разозлило твоё поведение, если бы ты не пошёл в клуб этот, или, хотя бы, сказал мне, всего этого бы не произошло! -М-м-м… Значит я виноват? И я должен отчитываться перед тобой за каждый шаг? — ну вот опять. Опять виноват я. Что бы ни сделал, я всегда буду виноват! — Я не говорил такого! Не придумывай пожалуйста, ладно? Вань, давай ты успокоишься, и мы поговорим хорошо? — Я спокоен. Ты просил меня быть искренним, помнишь? Ну так вот. Я тебя не люблю. И поэтому… Давай не будем тратить время друг на друга? Сказав это, я встал с кровати, голова уже не так сильно меня беспокоила. — Нет, стой! — Федя рывком вернул меня в горизонтальное положение, заломил руку и навалился с верху. — Пусти, мне больно. — проговорил я, пытаясь освободиться. — Нет, не пущу! Я старался во всем тебя поддерживать, я делал все для того, чтобы ты был счастлив, а сейчас ты говоришь мне «давай не будем тратить время друг на друга»? Ты серьезно?! Было видно, как его глаза наливаются кровью. Он сильнее сжал мою руку, казалось ещё чуть-чуть и перелома не избежать. — Ты хочешь сломать мне руку? — спросил я, не отводя от него взгляд. — Ваня, ты сам меня провоцируешь! — Ну давай, ломай. Тебе же от этого станет легче, да? — выдохнул я. Было все равно сломает он мне её или нет, мне просто хотелось быстрее уйти от сюда. Внезапно он выпустил мою руки из захвата, размашисто ударил по лицу, и с силой схватил за шею. Лицо горело от удара, я чувствовал, как шею сдавливают все сильнее, постепенно прекращая подачу кислорода. Я лихорадочно глотал воздух, пытаясь своими руками ослабить его хватку, но ничего не получалось. Из глаз снова побежали слезы, да что же это опять происходит то?! Почему мне так не везет с парнями?! Слезы полностью затмили мой взор, а потом давление на шею пропало. Я жадно втянул воздух, откашлялся и резко встал с кровати, попутно подбирая с пола свои вещи. Федя сидел и смотрел куда-то сквозь меня, правый уголок губ поддергивался, больше эмоций на его лице не было. — Прости… Я не хотел. Ты можешь делать всё что хочешь. Больше я на него не смотрел и, поспешно собравшись, вышел из квартиры. Было холодно. Нос защипало от мороза. Да, теперь точно все. Больше никаких сожалений. Я слабо улыбнулся встречному ветру и пошёл прочь от дома Фёдора. Сейчас мне хотелось только одного — прийти в общагу, лечь и уснуть. В комнате меня встретил удивлённый Гоша, и сразу закидал вопросами: — Так! А ну колись, че это за красавчик тебя забрал вчера из клуба? Как зовут? Что у вас было? Я поморщился, вспоминая все событие прошедшей ночи и сегодняшнее пробуждение. — Андрей, бывший мой. — О-о-о… Ты, что ли, ему позвонил? А Федя? — Какой ты надоедливый! — я сурово посмотрел на своего соседа. — Никому я не звонил, он тоже был в этом клубе. Ты мне лучше скажи, какого хрена ты мне вообще предложил эту таблетку, а? — Ну начнём с того, что ты сам её взял! И вообще, я как лучше хотел! Я же не мог знать, что там будет твой бывший? Так, а Федя знает, что вы?.. — я прям видел в глазах Гоши разгорающийся огонек интереса. — Во-первых, ничего не было, во-вторых, да знает, и, в-третьих, я окончательно разошёлся с ним. Надо было видеть всю гамму чувств на лице Гоши, там смешалось просто все: от удивления, до искреннего непонимая, что вообще происходит. — Ого… — только и смог протянуть он. — Так что, ты больше над шарфом реветь не будешь? — Нет, — категорично заявил я. — Вот уж действительно — чужая душа потемки, — протянул Гоша и вышел из комнаты. Я хмыкнул, и когда за Гошей закрылась дверь, я лёг под одеяло и уснул. После расставания с Федей я с головой окунулся в учёбу и всю студенческую жизнь в целом. Впервые за долгое время я чувствовал себя действительно свободным. Мы все также продолжали общаться с Гошей, после случившегося наше общение не поменялось, и меня это радовало. Репетиции в группе стали проходить все чаще, так как студенческая весна приближалась все стремительнее. На удивление, ни Федя, ни Андрей меня не доставали звонками и смс. Не могу сказать, что меня это не радовало, но… Оставался в душе неприятный осадок. Будто бы я для них ровным счётом ничего не значил. Хотя, наверное, так все и было. Кто я такой, чтобы что-то значить? Но, как бы там не было, я продолжал хранить шарф Феди, периодически останавливая на нем долгие взгляды. Рука не поднималась выбросить чужую вещь. Февраль пронёсся быстро, на смену ему пришёл март, а вместе с тем и студенческая весна. И вот, наконец, мы вышли на сцену. Колени жутко дрожали, но пальцы уверенно держали гриф гитары. Я блуждал взглядом по зрительному залу, пока внезапно не выцепил в толпе знакомую фигуру. Сердце ухнуло вниз и пропустило удар. Я напряг зрение что бы подтвердить свою догадку. Меня пробил холодный пот. В толпе зрителей был Федя. Но не успел я окончательно запаниковать, как главный басист кивнул головой, оповещая о начале выступления. Барабанщик начал отбивать ритм и… Я даже не сразу понял, что под моими пальцами рождается великолепное гитарное соло. Осознав это, я полностью отдался музыке, и наш солист запел: «Еще один холодный день, продрогший город, мокрый свет. Здесь тонут люди в суете. Я знаю — будущего нет. Как нет и мира для меня, его затмила только ты. Объятый пламенем огня, привет надежды и мечты» Бешеная энергия и невероятный восторг переполняли меня. Пальцы сами, легко и не принужденно, скользили по грифу. На губах застыла улыбка и не произвольно я начал подпевать солисту: «А за окном бетонный век, погром и пьянки, беспредел. Сентябрь барабанит в дверь, а душу вытравил апрель. Я думал, скоро все пройдет, но без тебя давно пиздец. Так расскажи как мне прожить ещё один последний день.»* Я не произвольно следил взглядом за Федей, а потом, в какой-то момент я понял, что мы смотрим друг на друга. Наши глаза встретились. Только чудом я в этот момент не сбился, хорошо, что пальцы запомнили все репетиции и им больше не нужно постоянное внимание и концентрация. Тут наш солист закончил петь, гитары и барабаны сыграли последние ноты и зал взорвался аплодисментами. Я буквально на секунду отвёл взгляд от Феди, а когда вновь посмотрел в ту сторону, где он стоял, его уже не было. Нет, ну не может же быть чтобы мне померещилось! Мы поклонились зрителям и удалились со сцены. Ребята за кулисами бурно обсуждали свою игру и выступление, похвалили меня, и мы договорились и дальше встречаться пару раз в неделю, разучивать новые песни. Мне предложили досмотреть концерт в зале, где ещё были свободные место, но я отказался. Мне хотелось на воздух. Грудь распирало от неведанной эйфории и мне не хотелось сидеть в помещении. Я быстро собрался, убрав гитару в чехол и закинув ее на плечо, вышел на улицу. Уже было темно, на небе успели рассыпается звезды, я улыбался. Стоило мне спуститься с крыльца университета, как от лавочки не по далёкую оторвалась тёмная фигура. Она приближалась ко мне. Сначала я замер в нерешительности, но по мере приближения я понял, что это Федя. — Ты хорошо играешь на гитаре, поздравляю с дебютом! — его голос звучал очень мягко и нежно, он протянул мне букет красных роз и улыбнулся. — Возьми пожалуйста. — Спасибо, — ответил я, принимая букет. Я смотрел на него и не мог понять, почему же все получилось, так как получилось? Он был такой же, как и в день нашей первой встречи, прекрасный греческий Давид, оживший из мрамора. Но что-то неуловимо в нем все равно изменилось. Мы смотрели друг на друга и молчали. Федя заговорил первым: — Вань, я скучал, — и только тут я понял, что же изменилось в нем, его прежде радостный взгляд, сейчас был тускл и печален. — И прости меня, если сможешь. Он пристально посмотрел на меня, задержал свой взгляд на моем лице, пытаясь считать выражения и опустив голову, хотел уйти. Не знаю, что двигало мной в тот момент, но я схватил его за рукав пальто и торопливо проговорил: — Постой, мне нужно вернуть тебе шарф и подвеску. Он с удивлением обернулся на меня, затем слабо улыбаясь сказал: — Не нужно, это мой подарок тебе. Не мерзни больше, ладно? — он мягко убрал мою руку и быстро зашагал прочь. Я стоял и чувствовал, как на глазах выступают слезы. Холодный ветер бил в лицо хлесткой пощечиной, отрезвляя и приводя в чувство. Догнать бы его сейчас, сказать, что все нормально и попытаться вернуть все как было! Но… Я сам решил все закончить и больше не вспоминать о прошлом. И все же, это действительно очень больно, чувствовать, как растут крылья.