Крылья

Я не видел куда мы идём, но отчётливо слышал пиликающий звук открывающейся подъездной двери, скрежет лифта и негромкий звук поворачивающегося ключа в замочной скважине. Я невольно сглотнул и поежился от неизвестности и страха. Федя, наверное, заметил моё состояние, и я услышал негромкий смешок. Потом он подтолкнул меня под спину и прошептал: «Впереди порог, будь аккуратнее». Мне и так было не по себе, а тут ещё и этот шепот, будь он неладен! Я переступил порог квартиры и замер в нерешительности, ожидая что будет дальше. Вновь послышался щелчок, как я понял, Федя закрыл дверь. Затем он вновь подошёл ко мне. Я слышал, как он присел на корточки и начал чем-то шуршать. — Ты… Что ты делаешь? — спросил неуверенно я. — Развязываю твои кроссовки, — спокойно ответил он. — Может, лучше развяжешь мне глаза и высвободишь руки? — скептически спросил я. — Да, но позже. Федя окончательно справился с моей обувью, затем я услышал, как он поднял что-то с пола и куда-то понёс. Меня осенила догадка: — Ты хочешь спрятать мои ботинки?! — прокричал я куда в глубь квартиры. — Ну, это на время, — мягко проговорил Федя. — У меня есть планы, не хотелось бы, чтоб ты сбежал! — Ты совсем, что ли, больной?! Это называется похищение! — не успел я закончить свою речь, как он с силой впился своими губами в мои. Я даже пискнуть не успел, как меня резко впечатали в стену. Да что же это, черт подери, такое?! — Не сопротивляйся, ладно? — выдохнул Федя мне в ухо. — Иначе тебе будет больно. — Ты… Пусти! У меня сегодня дела есть! — Подождут, — спокойно ответил он. Горячий язык скользнул по шее оставляя после себя влажный след. По телу побежали мурашки. Он припал губами к тому месту, где только что провел языком и начал слегка покусывать и посасывать беззащитный участок кожи. — Ты зачем мне засос поставил?! — возмутился я, отталкивая его от себя. Но Федя даже не думал отстраняться, а, наоборот, ещё ближе прижался ко мне и впился в шею зубами. Я вскрикнул от боли и тут же закусил губу. — Я же говорил — не сопротивляйся, а ты? — горячий шепот вновь обжег ухо, и он провел кончиком языка по ушной раковине. Меня обдало жаром. — Ты что хочешь от меня, а? — с паникой в голосе спросил я, прекрасно понимая, что просто так от меня не отстанут. — Ответь на пару моих вопросов, и я, может быть, отпущу тебя, м? — Какие ещё вопросы? — вместо ответа он закинул мои руки себе на шею, будто я обнимаю его, а потом проговорил: — У тебя появился парень? — Да, появился! И что с того? — Хорошо… Второй вопрос, вы уже занимались любовью? — я всем своим телом ощущал это пристальный взгляд темных глаз. Я молчал, было неловко говорить о таком. — Ну и чего молчишь? Так было или нет? — томным голосом проговорил Федя забираясь руками под футболку. — Ох, да ты весь в мурашках, мне нравится! — А мне нет! — огрызнулся я. — Не увиливай, отвечай на вопрос! — Федя прижал меня к себе, обнимая. — Да или нет? — Н-нет, — выпалил я и залился краской. — Очень мило, — промурлыкал Федя, накрывая мои губы своими. Он старался целовать мягко и нежно, но чувствовалось, что он сдерживает себя. Его рука скользнула вниз, к паху. — Ох, да ты возбужден! Это меня радует, да… Как пушинку он подхватил меня на руки и куда-то понёс. — Что ты хочешь сделать? Куда ты меня несёшь? — завопил я. — Это сюрприз. Ты, кстати, почему не носишь цепочку? Мой подарок все-таки… — Не представилось удобного случая надеть, — снова огрызнулся я. Федя тихонько рассмеялся, положил меня на что-то мягкое, убирая мои руки со своей шеи. Отстранившись, он чем-то зашуршал рядом со мной. Вдруг телефон в моем кармане издал трель входящего звонка. От неожиданности я вздрогнул, хотел было сам до него дотянуться, но в наручниках это сделать не получило. Федя молча подошёл ко мне и вытащил телефон. — О, «Солнце» звонит! Интересно! — не успел я что-либо крикнуть, как Федя заткнул мне рот рукой и ответил на звонок: — Да? — Кто это? Где Ваня? — Федя поставил звонок на громкую связь, и я слышал все, о чем они говорят. — Ох, прости, Ваня сейчас занят. Он обязательно перезвонит тебе позже! — Подождите! Кто вы?! — Пока-пока, — пропел Федя, завершая звонок. А потом обратился ко мне с усмешкой: — Сколько лет твоему принцу, а? По голосу совсем юный мальчишка. — Это тебя вообще не касается! — Ах, вот как… Ладно… — он резко впился в мои губы, кусая их. Внезапно я услышал щелчок от вспышки фотоаппарата, но было уже поздно. — Сейчас покажем этому мальчишке, чем ты занят! — С усмешкой проговорил он. — Стой! Не смей! Я сделаю все что угодно, только не отправляй ему фото! — взмолился я, понимая, чем это все может обернуться. — Все что угодно? — удивился Федя, но было понятно, что именно этого он и добивался. — Ну смотри, ты сам сказал. Не знаю, отправил он эту фотографию или нет, но все-таки надеялся, что он этого делать не станет. Федя навис надо мной, снял с моих глаз повязку, и пока я привыкал к свету, щёлкнул наручниками, освобождая руки. Поняв, что произошло, я хотел было отползти в угол дивана, на котором лежал, но у меня не получилось. Федя придавил меня сверху своим телом. Наши глаза встретились, и я невольно отвёл взгляд. — Ну, нет, я хочу, чтобы ты смотрел на меня! — проговорил Федя, заставляя поднять на него глаза. — Вот, так лучше! Его ладонь дотронулась до моей щеки, поглаживая её, а потом скользнула к шее. Я вздрогнул, вспоминая события прошлого. — Боишься меня? — спросил Федя, заранее зная ответ. — Не надо меня бояться, я ничего плохого делать не собираюсь. — проговорил он, спускаясь рукой к паху, расстегивая ширинку на моих джинсах. — А сейчас, что ты делаешь?! — Хочу помочь тебе справиться с возбуждением, все же отчасти это и моя вина. — Стой! Не нужно! Это не обязательно! — Ну как же не нужно, если я этого хочу? — удивлённо спросил он, стягивая с меня джинсы вместе с бельём. Я опустил взгляд и ужаснулся, член предательски стоял. Федя, довольный открывшимся зрелищем, мягко накрыл губами набухшую головку и стал посасывать. По телу вновь побежали мурашки, я закусил губу, чтобы не издавать лишних звуков. Федя смотрел на меня снизу вверх, и я физически ощущал его прожигающий взгляд. Горячий язык скользил по моему члену даря наслаждение. Я мысленно одергивал себя, но стоны больше сдерживать не смог. Услышав моё протяжное «ах!», Федя вобрал в себя мой член целиком, даря нежными прикосновениями бурю эмоций. Я невольно поддался вперёд, желая наконец кончить. Но за секунду до, он отстранился от меня, продолжая свою игру. — Мне продолжать? — мягким шепотом спросил он, целуя мои бедра. — Нет! Больше не надо! — проговорил я, задыхаясь от стыда, закрывая лицо руками. — Что? Нет? — удивился Федя такому ответу, и одним движением перевернул меня на живот. Я вскрикнул от резкой смены позы. — Что мне ещё нужно сделать, что бы ты сказал мне «да»? — Пусти, пожалуйста… — шептал я, задыхаясь слезами. Было ужасно стыдно за все те вещи, что он со мной делает. Хуже всего было то, что мне нравились его ласки! Я просто жалок… Господи, почему в моей жизни все именно так? Почему таким трудом обретенное счастье снова рушится? Федя будто не слышал моих слов, он смочил в чем-то свои пальцы и начал меня растягивать. Я вскрикнул от резкой боли, но мне снова заткнули рот рукой. Я пытался отползти в сторону, но Федя держал меня так крепко, что я не мог толком пошевелиться. — Ещё раз рыпнешься, придушу! — шикнул Федя пристраиваясь сзади. Я чувствовал, как его член уперся в мою промежность, и вскрикнул, когда он резко вошёл. Федя тяжело дышал, сдерживая себя. Я тихонько заскулил, понимая, что другого выхода нет, остается терпеть. Он двигался во мне, с каждым толчком пробираясь все глубже. Слезы текли мокрыми дорожками по щекам, мне было больно, очень больно. И даже не столько физически, сколько морально. Во всем происходящим я винил только себя, нужно было намного раньше дать отпор! Почему не поднял шум, когда он вёл меня сюда? Почему не позвонил Илу, не сказал, что со мной происходит? Сам виноват, сам… Федя бесчинствовал сверху, разрывая меня изнутри на кусочки, вдалбливая в диван, а я беспомощно заливался слезами. Когда все кончилось, моё тело била мелкая дрожь, я понимал, что не смогу сегодня встретиться с Илом. Наверное, никогда больше не смогу смотреть ему в глаза. Я лежал свернувшись калачиком, Федя, заботливо накрыв меня пледом, сидел рядом. — Прости, — начал он после долгого молчания. — Я правда не хотел, чтобы все так получилось… Я думал, что мы просто поедим вместе, я вручу тебе подарок… Кстати, вот он. Федя опустил на небольшой прикроватный столик что-то увесистое, я даже не взглянул что это. Было неинтересно, было просто больно. — Вань, прости… — он коснулся моего плеча. Я вздрогнул от его прикосновения и застыл, ожидая что будет дальше. — Меня разозлило, что какой-то парень записан у тебя в телефоне как «Солнце», в то время как я у тебя просто «Федя». А то, как ты отреагировал на его звонок, окончательно выбило меня из колеи… Я не смог сдержаться, Вань прости! Я молчал. Федя лёг рядом со мной, обнял сзади и поцеловал в макушку. Слезы опять покатились из глаз. — Вань, нам же было хорошо вместе, разве нет? — говорил он, гладя меня по голове. — Я не понимаю, почему ты ушёл от меня? Почему позвонил, когда у тебя умер отец? Я же все ещё что-то значу в твоей жизни, да? — Отвези меня домой, — сдавлено проговорил я, не обращая внимания на его слова. Мне было абсолютно не до его речей, я чувствовал лишь полное опустошение. — Вань, пожалуйста, не надо меня винить во всем, ладно? — мягко проговорил он, полностью игнорируя мою просьбу. — Ну да, я виноват, — тихо ответил я. — Я всегда во всем виноват. — Вань, не надо так говорить. Я люблю тебя, правда! Я честно пытался забыть тебя, но ты все никак не шел у меня из головы, и я решил приехать! А тут ты, оказывается, уже кого-то нашел… что мне оставалось делать? — Ну да, лучший выход — это изнасиловать меня! — я больше не мог выносить его слов, подскочил с дивана и начал натягивать свои вещи. — Надоел! Сколько можно преследовать меня, а? Просто отстань! Я направился к выходу из комнаты, когда меня грубо схватили за руку и снова повалили на диван. — Я сказал, что хочу поесть вместе с тобой! — начинал злиться Федя. — Если ты не захочешь есть сам, я снова надену на тебя наручники и буду кормить с ложечки! Мне стало страшно от его бешеного взгляда. Сердце забилось быстрее, мне не хотелось снова оказаться обездвиженным. — Ладно, я поем с тобой, — процедил я сквозь зубы. — Прекрасно, — мягко проворковал Федя, полностью меняясь в лице. Мне стало не по себе от такой резкой перемены настроения. Федя вышел из комнаты, а через несколько минут вернулся с полным подносом еды. — Я решил приготовить то же, что и ты тогда, помнишь? — проговорил Федя, ставя тарелки на журнальный столик, где уже лежала большая коробка, завернутая в подарочную бумагу. Конечно, я помнил, я все помнил. Как такое можно забыть? Особенно то, что было после. Ели мы молча. Федя действительно приготовил все, как и тогда: запеченная утка с яблоками, картошка, салат, даже торт такой же купил! — А теперь открой, пожалуйста, подарок! — попросил Федя, придвигая коробку ко мне. — Что там? — устало произнёс я. Мне жутко хотелось домой, закрыться в комнате и никого больше не видеть. — Открой и узнаешь! — радостно проговорил Федя улыбаясь. Я вздохнул и начал открывать подарок. Подарочная бумага клочьями летела на пол, обнажая простую картонную коробку, замотанную скотчем. Покончив с оберткой, я открыл коробку и ахнул. Внутри лежала новенькая электрогитара в специальном чехле, которая, должно быть, стоит огромных денег. — Зачем? — растерянно проговорил я. — Не стоило так тратиться. — Тебе не нравится? Мне хотелось, чтобы ты не забрасывал свое увлечение музыкой! — Спасибо, но я не могу его принять, — проговорил я, отодвигая от себя коробку. — Это слишком дорогой подарок, и я не хочу быть тебе должным. — Если ты не хочешь принять подарок, то я просто выброшу гитару из окна. — металлическим тоном проговорил Федя. — Но… — хотел было возразить я, но Федя меня перебил: — Значит выбросить? — Нет, я приму ее, — мрачно ответил я, ругая себя за слабость. — Я рад! — улыбаясь проговорил Федя. — Теперь ты отвезешь меня домой? — отрешенно проговорил я. — Да, теперь да, — спокойно ответил Федя, убирая посуду со стола. — Сейчас я принесу твои кроссовки. Федя вышел из комнаты. Я взял гитару и попробовал вспомнить мотив песни, которую мы играли на студенческой весне. Я закрыл глаза, перебирая пальцами струны. Подобрав нужные аккорды, я пропел: Еще один холодный день, продрогший город, мокрый свет. Здесь тонут люди в суете. Я знаю — будущего нет.* — У тебя хорошо получается, может как-нибудь сыграешь только для меня? — проговорил Федя, облокотившись на дверной косяк. — Поехали? До моего дома мы ехали молча. Телефон лежал в моем кармане, мне безумно хотелось позвонить Илу, но я понимал, как бессмысленно будут звучать мои слова. Уже у самого дома Федя спросил у меня с усмешкой: — А как же твоя встреча? — Никак. — О, не пойдешь? — удивился он. — Какая разница? — обреченно спросил я, понимая, что от меня не отстанут. — Похоже, тот парнишка действительно тебе дорог, да? А что думаешь обо мне? — Федь, между нами ничего больше быть не может, пожалуйста, оставь меня в покое и больше не приезжай, — равнодушно проговорил я, выходя из машины. — Ладно, — выдохнул он, я даже несколько удивился его ответу. — Спасибо за сегодня, и еще раз с днем рождения! — Ага, — буркнул я, выходя из машины. На душе было гадко, я совершенно не представлял, что мне делать дальше.