Одержимые

Глава 1. Феникс Несмотря на работающий кондиционер, в отцовской машине было душно. В старом справочнике «По городам Украины» я не находила ничего интересного. Мне было скучно. Я хотела бы сказать, что это из-за жары или унылого завывания радио, но нет - в последние годы мне было скучно постоянно. Наш не совсем новый автомобиль направлялся на дачу, к моему дяде Диме, где он, как он сам любил выражаться, «проветривал мозги». Мой дядя был писателем (ну, это он так думал). Лет так десять назад он написал короткую серию рассказов, их издали и с тех пор он возомнил себя Хемингуэем. Когда мне было шестнадцать, я, по классике жанра, была влюблена в него. Упросив мать отправить меня на лето в Феодосию (у нашей семьи была дача на берегу моря и он, по праву творческой личности и младшего ребенка в семье, занимал ее круглогодично), собиралась разыгрывать из себя Лолиту до окончания каникул. Но, благодаря его чокнутой подружке, у меня теперь шрам на спине и нехилое психическое расстройство. В общем, после этого мы мало общались. Мой телефон был заряжен на половину, поэтому я была обречена на «прекрасные часы» с «Европой плюс». Мы почти добрались до города, когда услышали звуки сирен. Отец велел оставаться в машине, и я поначалу была не против. Но не сразу сообразив, что происходит, решила все же отойти ближе к обочине, чтобы ненароком не оказаться в самой гуще событий, как это уже было в куче плохих фильмов. Наша машина, как и множество других, застряла в пробке и единственным, что я видела, был столп дыма впереди и непрекращающиеся потоки огня, слабо пробивающиеся сквозь него. Люди начали суетиться. Мой отец был майором в отставке и поэтому решил, что началась война. Я и сама так думала, пока не увидела его. Парень лет двадцати только что вынырнул из пролеска, что тянулся вдоль дороги, и был подозрительно не заинтересован в происходящем. Он показался мне странным: немного заторможенные движения, слишком светлые, почти белые, глаза, темные спутанные волосы... Что-то с ним было не так. Его кожа была странного, землистого оттенка, казалось, будто он с того света. И неожиданно до меня дошло - это был уже не человек, а труп, гребаный, мать его, зомби. «Какого хуя происходит?!» - пронеслось у меня в голове. На мгновение я словно застыла. Говорят, за секунду до смерти у человека вся его жизнь проносится перед глазами. Может и так, вот только я ничего такого не видела, наоборот, у меня в голове проносились картины из будущего… будущего, которое могло бы быть. Вот я стою на крыльце своего дома, рядом со мной мальчик лет шести со светлыми, пшеничными волосами и девчушка, которой года три, у нее пышная копна каштановых кудрей. Это могло бы быть, если бы из-за какой-то неведомой хуйни этот мертвый парень не ожил и не хотел меня сожрать. Мне полагалось убегать с криками о помощи или что-то в этом роде, но я просто стояла в паре метров от него и думала, что вот он, вот он - «пиздец», о котором мы с Лехой часами трепались на работе. Как символично было с моей стороны почти всю дорогу до этого слушать Muse – Isolated system. Боже, почему я об этом думаю? А тем временем паренек двигался в мою сторону, заметно ускорившись. И он, как я заметила, был уже не один… Со стороны леса, на шоссе двигалась целая куча этих ушлепков. Я бросилась к машине, совершенно не представляя масштаб катастрофы, схватила свою сумку и побежала искать отца. Он был всего в нескольких метрах впереди, говорил с каким-то мужиком в форме. - Пап! Папа!! - я пыталась перекричать весь этот хаос. - Пап, надо сваливать! - Я велел оставаться в машине! Что ты делаешь?- я вцепилась в отцовскую руку, как в спасательный круг. Ну, по сути, так и было, только в нем я была уверена. - Посмотри! Ты видишь!? - я указала в сторону леса. Кто-то из тварей уже успел перелезть через ограду. - Что это за херня?! - А я о чем! Пап, нужно уйти с дороги, давай! Отец застыл, но через секунду уже тащил меня за шиворот в другую сторону. Это было не очень разумно, ведь с другой стороны тоже могли быть твари, но нам повезло. Чего таить, бегаю я не особенно хорошо, поэтому мне было тяжело дышать и я все время отставала. Пролесок был не очень густой, но конца пока видно не было. Со мной рядом бежала девочка лет двенадцати, она была крупная, и ей явно было еще тяжелее, чем мне. Она немного отстала и вот уже через пару минут я услышала жуткий крик, а следом звук разрывающейся плоти и ломающихся костей. Похоже, они уже добрались до нее. Мне стало страшно. Так страшно мне еще никогда не было, и, наконец, я побежала. Отзвук моих шагов бился о стенки моей головы и в этом непрерывном эхе, в этом гуле, я пыталась догонять остальных людей, что додумались свалить оттуда. Мы миновали неузнаваемые обломки машин на той стороне и выскочили на крутой склон, но и здесь задерживаться было нельзя. Я задыхалась, но не снизила темпа, только на секунду зажмурила глаза. Если даже кислород кончится, если вдруг я сломаю ногу, все равно. Это наверняка лучше, чем оставаться лишние минуты там, где каждый сантиметр земли кишит этими тварями. Ветер бил мне в лицо холодной волной, кислород жег легкие, как кислота. Бежать было тяжело, земля сменилась песком, который значительно затруднял передвижение. К счастью, на мне были кеды, и мне не пришлось разуваться, как той даме на шпильках. Начало темнеть. Я знала, что впереди по крайней мере еще пять километров такого пути. Где-то на десятой минуте наступил пиздец. Сердце раздирало и сжимало мне грудь, кислород жег горло пылающим огнем, в глазах мелькали искры, но самым плохим было то, что я начала спотыкаться. Правда, тварюги вроде отставали, я знала, что должна бежать, бежать дальше, но ноги уже отказывались слушаться. Все мои мышцы работали на пределе, все во мне кричало, требовало остановиться. Соленый пот заливал лицо, я бежала вслепую, и этот бег, этот пляж, казалось, не имели конца. Я хотела посмотреть назад, чтобы узнать где они, споткнулась и полетела вперед, едва успев выставить руки. Всхлипывая, я глотала воздух. Слышала, как они догоняют меня, слышала. - Папа!!! Ну а что мне еще оставалось?.. Я крикнула что есть сил, надеясь, что он меня услышит. И он услышал. Я с трудом встала, несколько шагов пробежала, качаясь из стороны в сторону, и рухнула на песок. Из последних сил я обернулась. Ну конечно… Этот парнишка точно запал на меня, ковылял быстрее всех. Я уже потеряла ощущение времени. Я уже забыла обо всем… О мертвых, что хотели меня сожрать, о том, что мама где-то там, об отце, что выкрикивал мое имя. Мрак давил на меня, наливал кровью мои глаза, или, может, это были слезы. На мгновение наступила тишина и я услышала его голос, я видела солнце… Оно падало на его пшеничные волосы. Тепло, было так тепло. «Вставай, принцесса. Пора вставать. Вставай!» - Вставай! Поднимайся! - это уже был голос отца. Я снова окунулась в сумрак, вместо него перед глазами я увидела гниющую рожу того парня. Он почти добрался до меня, когда отец сбил его с ног. Через секунду я уже была подхвачена на руки. До маяка мы добрались быстро. Оказавшись внутри, я смогла наконец отдышаться. Пока отец запирал входную дверь, я прислонилась спиной к прохладной стене и начала медленно сползать вниз. В голове была каша, все мои Альтер Эго скопились в одну кучу и вопили, что есть сил. Но проникнуться осознанием происходящего и жалостью к себе мне так и не дали. - Давай, милая, вставай. Нужно подняться выше. Кое-как я поднялась на ноги и поплелась наверх, на пути нам попались две комнаты, видимо, в них кто-то жил, но они были настолько крошечными, что поверить в это было сложно. Я так устала, а отец все тащил меня по лестнице. Наконец, мы добрались до смотровой площадки и тяжело опустились на каменный пол. - Эй, смотри сюда! – Когда я перевела на него взгляд, в руках он держал пистолет. - Блеск, пап! У тебя была пушка и ты ни разу ей не воспользовался! Даже когда меня чуть не сожрали!? – я уставилась на отца, как на сумасшедшего. – И вообще, откуда у тебя оружие!? - Одолжил у того паренька на шоссе. Не стрелял потому, что это напрасная трата патронов, а они тебе еще понадобятся. - Мило. И почему это мне?! Ты что, куда-то собрался?! Если да, то я тебе сразу предупреждаю - одна я здесь скорее застрелюсь или отстрелю себе чего… - Мой бессвязный поток речи прервался, когда я заметила что-то темное на его рубашке. – Скажи, что это кетчуп. - Это кетчуп. - Папа! - Так успокойся и послушай. Ты же у меня умная девочка. Сколько фильмов о зомби ты смотрела? Да, знаю, что много. Меня тут куснули чуток и, судя по стремительно поднимающейся температуре, очень скоро я стану тем, кем ты думаешь. Завтра ты должна будешь добраться до своего дяди. Иди только по берегу моря, хорошо если найдешь лодку. Во время прилива этих тварей должно смыть потоком воды. Не приближайся к городу ни при каких обстоятельствах. Я слушала его, а по щекам бежали слезы. Это сон, все это сон! Так не бывает, зомби не существует! - Детка, не реви. Эй, не смей! Я хочу умереть с осознанием того, что ты попытаешься выжить, а не застрелишься через пару часов! Смотри на меня! Посмотри на меня! - Пап… - Я тебя люблю, слышишь! Что бы я ни говорил тебе, я всегда тобой гордился. Ты же моя маленькая девочка, ты - вся моя жизнь. Такая сильная и храбрая. Все будет хорошо. Просто не поддавайся, что бы ни случилось! Всегда поступай по совести, всегда поступай правильно. Прости меня за то, что забрал тебя у него. Не знаю сколько у меня времени, но рисковать не стоит. Просто сделай это. Сам я не могу, уже почти не чувствую рук. - Нет… Нет, нет, нет… Не заставляй меня, пожалуйста… Боже, папа… - Я подползла ближе к нему, стараясь не задеть рану на боку, и схватила за руки. – Ты не знаешь, не можешь знать… - Я знаю… знаю. Давай! – С этими словами он вложил мне в руку пистолет. Мои руки тряслись, голова кружилась, мне снова было нечем дышать. Я обняла его что есть сил, стараясь запомнить как можно больше. Освещения почти не было, только свет луны, которая пробивалась из-за туч. Я посмотрела на отца в последний раз.Он был весь бледный, рубашка в голубую клетку становилась такого страшного бордового, почти черного цвета. Он устал, его руки были ледяными, а глаза, раньше такие синие, сейчас были почти белые. Я выдохнула, как он меня учил, и подняла пистолет. Взглянув на меня еще раз, последний, он коротко кивнул мне и прикрыл глаза. - Я люблю тебя, пап, – и с этими словами я спустила курок. В маленьком помещении раздался выстрел, и он оглушил меня ненадолго. Когда стреляла, я зажмурилась. Глаза открывать я не торопилась. Через некоторое время шум в голове стих и наступила тишина. На мгновение мне показалось, что я и вовсе не стреляла. - Папа? – я все еще верила во что-то. – Пап, пожалуйста... – Снова эта тишина… И я открыла глаза. Меня тут же вывернуло. Финики, конечно, я ела на завтрак финики. Я снова посмотрела в сторону, где он сидел... словно спал. Если бы не дырка во лбу и темное пятно на стене позади, я бы так и решила. Осознание всего этого дерьма, в котором я оказалась, обрушилось на меня удушающей волной. Я стала захлебываться слезами, сидя на полу, возле тела отца. Обхватив его голову руками, я раскачивалась из стороны в сторону. Словно убаюкивая его, что-то шептала… Уже не помню что. Не знаю, сколько я так просидела. Все это время я не отпускала его, казалось, это единственное что мне осталось. Я не просто плакала, я кричала так, словно меня рвут на части. Я была в ужасе от того, что видела. Такого со мной никогда не было. Я осела на пол, захлебываясь в своей истерике, била по каменному полу руками, царапая до крови белые пальцы. Я звала его, срывая голос до хрипоты. Все это разрезало мою душу на части, словно кислотой сжигало мое сердце, я чувствовала как боль проходила сквозь меня, не оставляя после себя ничего живого. Через время я стала говорить, тихо, будто шептала, просила отца подняться, просила проснуться. Говорила, что должен быть способ излечить это, что все получится, что все возможно. Молитвы перемешивались с богохульством, отчаянные призывы с проклятиями. Мне нужно было во что-то верить, чтобы не сойти с ума. Спустя еще некоторое время все стихло, я опустила отца на пол и поднялась с колен. Ночь неизбежно уступала свое место утру. Вот и рассвет. Я посмотрела вниз. Тварей не было. Впереди на горизонте, возвышался город, точнее то, что от него осталось… Серые облака дыма окутали его. Полуразрушенный, кишащий живыми трупами город, за которым еще один и еще, и еще тысяча городов. А где-то там ты. Теперь у меня ничего нет, только ты. Я стояла здесь, на краю мира, посреди праха и тлена нашей цивилизации. Из последних сил стараясь не сойти с ума, и думала лишь о том, как мне добраться до Калифорнии. Меня зовут Роксана Эванс, и это моя история.