viraha

      Серёжу все уважали: в нем не было сомнений, по крайней мере, среди тех, кто работал на него, а уж слухи в интернете или прессе — дело десятое; зато на Олега могли временами наговаривать. Это Серёжа не сразу выяснил, он ведь себе и Олегу отдельный этаж отстроил, спускаться нужды особой не было.       Так казалось.       Серёжа не учёл того, что ему, директору компании, занимающемуся фактически только самой соцсетью (и то… теперь не так уж и часто: у него для этого отдельная команда есть, но покопаться в ошибках приложения, сбоях и багах всё ещё было приятно) и выступлениями, действительно появляться особо и не надо, но это лишь потому, что всю работу он свесил на Олега и даже не заметил этого. Так и вышло: де-юре — по бумажкам — Олежа главный по системе охраны офиса, но де-факто — его зам, потому что проверка нового персонала и урегулирование разного рода проблем среди сотрудников оказались на нём.       Просто в один пятничный вечер у них случилась беда: автоматы не работали — и Серёжа пошёл искать Олега, чтобы попросить стрясти шоколадки, готовясь строить глазки и отмазываться тем, что сегодня он уже нормально ел, а быстрые углеводы иногда нужны всем, к тому же шоколад — он ведь даёт дофамин, ну, работа мозга улучшается… Не найдя Олега, Серёжа с хмурыми бровями спросил:       — Марго, где Олег? — потому что ей уже не надо было уточнение, про какого Олега идёт речь, если спрашивал Серёжа. Настройки, чудо технологии.       — Олег Давидович на третьем этаже.       — Что он там…       Сережа вздохнул, не став заканчивать, и глянул в зеркало: ну, не халат с пижамой — и то норм. Так и пошёл, в спортивках и старой футболке Олега. Только стоя в лифте, специально отведённым под нужды только двух человек, задумался… Не принято так, наверное. Стало неловко, но на экране загорелась цифра три, а делать больше нечего, не возвращаться ведь обратно, да и двери уже разъехались… Господи, он ведь мог просто подождать, пока Олег закончит свои дела. А теперь проходившие мимо сотрудники откровенно пялились на представшего Разумовского.       Он сделал шаг вперёд и понял ещё одну вещь: а где, собственно, искать своё сокровище? Тут Марго не спросишь, очки он с собой не брал, часы — тоже, только телефон… Точно!       Едва он достал мобильник, чтобы сразу набрать Олега, как услышал тихие шепотки за спиной; оборачиваться боялся, да и что он сделает? Это ведь ожидаемо.       Краем уха улавливал свою фамилию, какие-то фразы, а потом вдруг зацепился за…       — Говорят, он Волкова только из жалости нанял, — голос тихий и приглушённый, судя по всему, это девушка, которая стояла где-то за углом и даже не знала, что Серёжа совсем близко.       Серёжа замер с телефоном в руках.       — Даже уволить не может теперь, представляешь?       — Да… Видела его тут недавно, ну, Волкова, жуть такая, если честно, — лепетал второй голос, тоже женский, — Сергей ведь умный мужчина, образование имеется, а этот…       Язык будто прилип к нёбу, хотя у Серёжи тут же появилось не меньше сотни язвительных слов в ответ, но затем случилось невероятное: ноги будто сами развернулись и понесли Серёжу — он оказался у кулера, рядом с которым и стояли две женщины. Обе явно старше и него, и Олега, в строгой офисной одежде, наверное, бухгалтерки или что-то в этом роде. Плевать.       Они одновременно повернули головы, моргая.       — Сергей Дми…       — Уволить я могу, но только не Волкова, — за него будто говорил кто-то другой, то есть, это он же и был, но ощущение отдалённости происходящего не отпускало, — а вас — за необоснованную грубость в сторону вышестоящих.       За спиной выросла тень, и Серёжа вздрогнул, когда тяжёлая ладонь упала на плечо, но знакомый перстень, подаренный им же на какой-то из дней рождений, успокоил.       — Не стоит, Сергей, — осадил его Олег, — Екатерина Николаевна, Ольга Владимировна, — он кивнул им, а Серёжа заметил, как сильно побелели щёки обоих, после чего вспыхнули алым стыдом, — прошу простить, не будет никто увольнять таких ценных сотрудниц. Верно, Сергей?       Он сжал плечо в намёке, но…       Внутри Серёжи боролись два желания: подчиниться волковской сдержанности и запротестовать, потому что на его Олега никто не смеет наговаривать, а уж тем более без всяких на то причин. Серёжа повернул к нему голову, желая кивнуть, но вместо это губы зашевелились и…       — Я непременно уволю тех, кто позволяет себе такое в ваш адрес, Олег.       Тоже с нажимом произнёс имя, будто давая понять, что не отступится. Не в этом случае.       — Из-звините, Сергей Дмитриевич, мы…       — Нет. Не передо мной. Перед Олегом.       Серёжа вернул строгий взгляд на них и скрестил руки на груди в ожидании, слыша протяжный вздох Олега позади, и женщины — как их там? Ольга и Екатерина? — перестали пялиться на него, уставившись повыше. На Олега. Обе заблеяли, и Серёжа почувствовал спиной ещё один чужой вздох.       — Олег Давидович, простите, пожалуйста, м-мы…       Олег не стал дожидаться каких-то нелепых и одновременно с тем неловких оправданий — лишь коротко кивнул головой.       — Всё в порядке, я понимаю, что иногда могу пугать своей нелюдимостью. Можете возвращаться к работе.       — Д-да. Спасибо.       Серёжа дождался, пока лишние глаза и уши скроются, оставив их наедине, и лишь затем развернулся, крепко вцепляясь объятиями в Олега и вжимаясь в его шею лицом; это такая странная любовь — будто и не любовь вовсе, но не потому, что чувств нет, а потому, что они настолько сильные, что даже слова подходящего нет. Может, поэтому Серёжу так задели оскорбления в сторону Олега. Это похоже на времена детдома, когда Олега все дразнили за то, что он с рыжим чудиком возится, а Серёжа даже помочь никак не мог, не мог отстоять честь Олега — впрочем, Олег и сам прекрасно с этим справлялся, когда кто-то из парней переходил всякие грани, — зато теперь, имея в руках столько власти, он мог — и будет.       — Что ж ты так, Серый, напугал бедных дам, — Олег кладёт руки на его спину и нежно гладит, — я уже привык, меня подобное не тревожит, можешь забить. А если вздумаешь каждого, кто на меня с подозрением смотрит, увольнять, то вообще без сотрудников останешься, так что ты это бросай.       — Я не собираюсь давать тебя в обиду хоть кому-то, — сказал как отрезал Серёжа, — понадобится — весь офис расформирую и один буду работать.       — О как. Представляю эти заголовки: гениальность Сергея Разумовского свела его с ума.       — Смешно тебе, да?       — Ничуть. Слушай, мне очень приятно, что ты готов защищать меня аж так, но я не ребёнок давно, чтобы вестись на слухи. Хотят — пусть болтают. Главное, что ты понимаешь, для чего и почему нанял меня, хорошо? Остальное неважно.       Серёжу даже… опустило, что ли. Ярость и желание защищать пропали, осталась только нежность, голова будто прояснилась, и временное помутнение было похоже на странный полусон, но Серёжа для себя понял: он бы повторил это снова — выговор двум чересчур болтливым дамам — и не пожалел, потому что все должны знать, что Олег не какой-то там разгильдяй, раз высшее так и не получил, Олег — такая же часть его, Серёжи, как и сам Серёжа, потому что он сделал для «Вместе» не меньше, пускай и другими способами.       — Хорошо, не стану я их увольнять. Но и не буду молча глотать, если снова услышу, как о тебе болтают.       — Вот и нашли компромисс. Марго сказала, что ты меня искал. Случилось что?       — А, да, это… Потрясёшь автомат, как ты умеешь? У меня никогда не получается.       — Опять сломался, — вздохнул Олег, — ладно. Заслужил сегодня.       — Я тебе не пёсик.       — Конечно-конечно. На кота ты больше смахиваешь.       Серёжа с любовью прикусил его щёку и в конце концов отстранился, чтобы взяться руками за лицо.       — Я ради тебя на всё пойду, ты же понимаешь? — вполне серьёзно заявил Серёжа.       — Да, — легко согласился Олег, — потому что я ради тебя сделаю ровно то же самое.