До луны и обратно

      16 декабря 2005 года       - Ты хочешь пойти в этом? – Селеста практически ахнула, прикладывая руку к груди.       В её тоне было столько возмущения, будто Гермиона оскорбляла девушку одним своим видом. Покачав головой, брюнетка сдвинула брови и еще раз скептически оглядела её наряд.       Да, гриффиндорка могла признать, что сейчас она выглядела так, будто готова была с минуты на минуту сорваться на урок. Да, возможно, это было не самым лучшим решением, но зато её образ был… практичным. Удобным, простым и совершенно посредственным. Но ей некого было впечатлять на этой вечеринке, о которой она, к слову, узнала меньше недели назад.       Сейчас она стояла перед подругой в обычной школьной юбке, слегка укороченной по случаю праздника, и расстегнутой на несколько верхних пуговиц белой рубашке. Прямые золотистые волосы были заколоты с одной стороны блестящей заколкой, которую девушка трансфигурировала из обычной вилки, вероломно украденной ею из Большого зала еще этим утром. Никто бы даже не подумал, что сейчас она направлялась на межфакультетскую вечеринку. Об этом разве что говорило отсутствие любимого красно-золотого галстука, что сейчас покоился на её прикроватной тумбочке.       - Что не так с моей одеждой? – нахмурилась девушка и нервно провела рукой по своей клетчатой юбке, как бы расправляя несуществующие складки.       - Абсолютно все, - оглядев подругу с ног до головы, Селеста просто повела рукой в воздухе. – Это же вечеринка, Миона! Не урок Зельеварения! Да даже простыня смотрелась бы на тебе лучше, чем эта чертова юбка.       - Что ж, у меня больше ничего нет, - устало заявила она, опустив руки. – Так что я иду в этом.       Это было правдой. Когда Гермиона только попала в будущее, в её распоряжении была только её собственная палочка и одежда, в которой она была в ночь самого взрыва. Заселившись в новую комнату, она нашла у изножья своей кровати большой сундук, наполненный вещами, необходимыми для учебы. В дополнение к десятку свитков, нового пера и чернильницы, внутри был увесистый мешок галеонов, несколько рубашек, свитеров, брюк, две пары обуви и теплая школьная мантия. Полный комплект новоиспеченной ученицы Хогвартса, который Малфой любезно подарил ей на новоселье. Никто из них не знал, как долго она пробудет в этом времени, так что выбор был достаточно скудным. Лишь вещи на первое время. Никаких излишеств. Все остальное она могла легко трансфигурировать из безделушек, расставленных по комнате или купить на оставленные ей деньги.       Конечно, ей было неудобно принимать такой подарок от человека, который, на тот момент, едва ли её знал. Однако Малфой еще в первые дни заверил девушку, что для него деньги были не проблемой, и велел ей как можно скорее купить на них все, что ей было нужно.       Гермиона же пользовалась этим мешочком только в случае необходимости.       Именно поэтому она сейчас стояла перед Селестой в школьной форме, которая сильно контрастировала с коротким синим платьем подруги, что переливалось в свете свечей и заманивало щедрым треугольным вырезом.       И кто бы мог подумать, что девушка, которая всегда застегивала свои школьные рубашки на последнюю пуговицу под горлом, будет носить подобные наряды…       На кровати Уоррингтон расположилась Софи, несколько минут назад залетевшая в комнату в своем сверкающем перламутрово-розовом платье с пышной юбкой и крупными воздушными рукавами. В её ушах сверкали крупные серьги в виде цветов, а волосы были уложены в аккуратный низкий хвост, и будь её платье чуть подлиннее, можно было бы подумать, что девушка как минимум собралась на очередной светский прием. Она тихо сидела, сложив руки на коленях и изредка болтая ногами, и за все это время гриффиндорка, кажется, не произнесла ни слова, с интересом наблюдая за взаимодействием подруг.       - Не-а, - отрезала Селеста, направляясь к своему сундуку. – Не в мою смену. Ты наденешь что-то из моего. И я не выпущу тебя отсюда, пока мы не найдем тебе идеальное платье.       Джинни бы наверняка увидела в Селесте родственную душу, подумала Гермиона, закатывая глаза.       - Ты просто беспощадна, - пробурчала девушка.       Уоррингтон взглянула на неё через плечо, и на её лице появилась коварная улыбка.       - Скажи мне что-то, чего я не знаю.       Пока брюнетка усердно копалась в своих вещах, отбрасывая в сторону то или иное платье, Гермиона стояла рядом с широко распахнутыми глазами и с удивлением разглядывала завидную коллекцию подруги.       В её голове просто не укладывались эти две личности Селесты, совершенно не похожие друг на друга. Конечно, Гермиона знала, что она была дерзкой, хитрой, порой немного бесшабашной, при этом имея язык без костей, но с каждым днем Уоррингтон удавалось удивлять её еще больше, раскрываясь с новых сторон. Кажется, гриффиндорка поспешила с выводами, решив, что они были очень похожи. Было в ней что-то до ужаса слизеринское, отчего Гермиона порой просто теряла дар речи.       И это был как раз тот самый случай.       - Не знала, что тебе так нравятся вечеринки… Что ты в них находишь? – пробурчала она. – И откуда у тебя столько платьев?..       Прямо перед её носом пролетело что-то блестящее, заставив девушку сделать неуклюжий шаг назад и нахмурить брови.       - Ты же никогда их не носишь. Я ни разу не видела тебя в юбке выше колена, но при этом все твои платья едва ли прикрывают пятую точку…       Селеста фыркнула, продолжая копошиться в сундуке.       - Учеба – это учеба, вечеринки – это вечеринки. Есть четкая грань, - оторвавшись от своего занятия, девушка вновь повернулась к Гермионе и лукаво подмигнула. – Я не смешиваю приятное с полезным. Хорошая тусовка еще никому не навредила. Порой стоит отрываться от всех этих книг и домашних заданий… Ну знаешь, чтобы снять стресс и все такое… - она расплылась в широкой улыбке. – К тому же, гриффиндорцы всегда закатывают самые лучшие вечеринки. Вот увидишь.       - Ты та еще темная лошадка, Селеста, - буркнула Гермиона.       Вытащив из сундука некую вещь приятного лилового цвета, девушка одобрительно хмыкнула и кивнула, поднимаясь и направляясь прямо к подруге. С коварной улыбкой на лице она передала Гермионе найденное платье и встала в позу, сложив руки на груди.       Делать было нечего. Селеста держала свое слово, а это означало, что у Гермионы не получилось бы выйти из этой комнаты без подходящего наряда. И было чувство, что, если потребуется, брюнетка не побоится в порыве гнева направить на неё свою палочку. Раздраженно закатив глаза, гриффиндорка пробурчала что-то себе под нос, и поплелась к кровати, попутно расстегивая белую рубашку.       Уже через пару минут она стояла перед зеркалом и с ужасом разглядывала свое отражение. Мерлинова борода... И на что она подписалась, когда вообще согласилась пойти на чертову вечеринку?! Слова застряли в горле в ту же секунду, когда её глаза прошлись по изгибам собственного тела, туго обтянутым атласной лиловой тканью.       Тот же самый цвет. Тот же материал.       Святочный бал на четвертом курсе.       Нервно оттягивая край платья вниз, она поморщилась, подмечая, какой до ужаса короткой была эта вещица. Такое узкое, точно вторая кожа. Никогда в жизни она не надевала нечто настолько открытое, настолько… соблазнительное. Дерзкое. Яркое. И было чувство, что сейчас из зеркала на неё смотрел кто-то другой. Девушка, что не боялась показывать свое тело. Что знала, как щедрый вырез подчеркивал грудь и открывал острые ключицы. Что принимала себя и гордилась этим.       Вот только это была не она.       Гермиону выдавал потерянный взгляд, скованные движения и неловкая поза. Черт, в таком виде она даже не сможет выйти за порог!       Гермиона сжалась, невольно поглаживая предплечье правой руки, на которой некогда красовался отвратительный побелевший шрам. Слава Мерлину, сегодня утром она додумалась нанести на него слой скрывающей мази, которую гриффиндорка приобрела еще во время первого похода в Хогсмид. Она все еще чувствовала всепоглощающую панику, обнажая эту часть своего тела при других. Точно открывая собственную душу для людей, которым не следовало этого знать. И неважно, что сейчас её кожа была безупречно чистой. Белоснежной. Без единого изъяна. Гриффиндорка нервно поджала губы, пытаясь совладать с самой собой.       Никто не видит эту чертову метку.       Это только в её голове.       Судорожный вздох. Взгляд в зеркало. Тревога в груди. Бьется, точно раненая птица.       Теперь, когда её тело не было прикрыто броней, когда на бедрах не было карманов, в которых можно было спрятать оружие, она чувствовала себя до ужаса уязвимой. Привыкнув к одежде, которая могла мастерски скрыть все её страхи, опасения и недостатки, она ощущала обезоруживающую тревогу каждый раз, когда хотя бы один лишний сантиметр кожи был открыт для атаки. Конечно, эта особенность была одним из последствий войны. Жизнь в бегах научила её всегда быть настороже, в полной боевой готовности, и это платье… оно было воплощением всего, чем она больше не являлась. Всего, чем она была когда-то в прошлом.       Когда Гермиона еще не обросла стальной броней, когда её сердце еще не знало горя, а разум был чист и безупречен. Не запятнан. Не исполосан болезненными воспоминаниями.       Девушка в зеркале была кем-то, кого Гермиона больше никогда не надеялась увидеть. И от этого вдруг стало не по себе. Вдруг стало невыносимо тошно. Горький привкус во рту. Паника в глазах. Ком в горле.       Где-то позади неё довольно пискнула Селеста.       — Это оно! – она прижала руку к груди, оглядывая девушку с ног до головы. - Совсем другое дело.       - Миона, ты просто красавица! – ахнула Софи и просияла, поправляя юбку своего платья.       Гермиона лишь скривилась, вновь одергивая лиловую ткань. Ниже, пожалуйста, ниже. До самого пола, чтобы ни единый сантиметр кожи не остался уязвимым.       - Ты в курсе, что это едва ли можно назвать платьем? – пробурчала она. - Я видела белье, которое было более закрытым.       - Не придумывай, - лениво отмахнулась Селеста и подошла ближе, кладя руки на плечи Гермионы. Восторженный вздох слетел с её губ, и зеленые глаза засверкали самодовольством. - Это совершенно обычное платье, и оно тебе очень даже идет. Просто глаз не оторвать.       Закусив губу, Селеста одним движением вытащила самодельную заколку из золотистых локонов подруги и заправила прядку волос ей за ухо.       - Мерлин, помоги мне… - жалобно протянула Гермиона, опустив глаза вниз.       Нет, она ни за что не появится на вечеринке в таком виде. Это же просто смешно! Уж лучше завернуться в одеяло и плюнуть на все правила приличия. Выставить себя посмешищем, но не потерять контроль.       Селеста выглядела так, будто в её голове сейчас роилось не меньше тысячи разных мыслей, а коварная улыбка на её губах явно не сулила ничего хорошего. Судя по тому, как упорно девушка твердила о глубокой симпатии Мэтта по отношению к ней, и как кропотливо подбирала её наряд, брюнетка уже давно тайно разрабатывала план того, как свести их двоих на этой проклятой вечеринке. Иными словами, как усугубить ситуацию за считанные часы.       Зачем. Зачем. Зачем.       Это было совершенно бессмысленно. Напрасно. Вероломно и глупо. Заверения Гермионы о том, что ей это было совершенно не нужно, Уоррингтон принимала за скрытый интерес, и никакие слова не могли убедить её в обратном.       Однако Гермиона не придавала этому особого значения. Если радикальные меры в понимании подруги включали в себя парочку сплетен и одну очень неловкую игру в переодевания, она вполне могла пережить эту вероломную попытку сватовства. Тем более, сама гриффиндорка прекрасно знала, что попытка Селесты никогда не обернется успехом.       Не в этой жизни.       - Мне кажется, чего-то не хватает, - нахмурилась Уоррингтон.       Например, одежды?       - Да, как-то… пусто, - поддержала Софи, поджав губы.       - Украшения! Ну конечно! – Селеста едва ли не подпрыгнула на месте, направившись к своей тумбочке, на которой стояла большая бархатная шкатулка, доверху наполненная различными драгоценностями. - Возьми что-нибудь из моего, ну или Соф с радостью одолжит тебе парочку своих побрякушек... Твоя подвеска, конечно, очень красивая, но она просто не смотрится с этим платьем.       Рука Гермионы мгновенно взметнулась к кулону, что покоился меж её тонких ключиц. Крепко сжав дорогую сердцу вещицу, она нахмурилась, чувствуя странный прилив тепла, будто одно прикосновение к подвеске могло успокоить её беспокойное сердце.       - Я… Я не хочу её снимать, - пробормотала она. - Она всегда со мной.       Селеста резко развернулась и нахмурила тонике брови. Несколько секунд она обдумывала слова Гермионы, и когда её взгляд упал на шею гриффиндорки, голос девушки изменился и едва ли не перешел на шепот. Точно завороженная этим зрелищем, она просто не могла оторвать глаз, делая несколько неуверенных шагов вперед.       - Если не секрет… откуда она?       - Это… рождественский подарок от старого друга, - шепнула девушка, опуская взгляд на свое украшение.       Тонкая золотая цепочка, на которой висел увесистый пузатый кулон с тончайшей гравировкой – словами, что едва ли можно было разобрать, была с ней еще с пятого курса. Гермиона помнила добрые смеющиеся глаза Сириуса, который в то рождественское утро вложил ей в руку это украшение. Холодное. Не согревшееся от тепла его рук. Помнила, как она с интересом разглядывала небольшую вещицу, щурилась, вертела её, пытаясь прочитать текст, написанный на золоте аккуратными прописными буквами. Помнила, как робко благодарила его за подарок, сперва отказываясь его принимать.       Тогда он сказал ей, что однажды, гуляя по антикварным магазинчикам в поисках рождественских подарков, он наткнулся на него и купил специально для неё. Он говорил что-то о надвигающейся войне, о темных временах, что ждали их впереди, и уверял её, что пускай кулон мог быть обычной побрякушкой, он будет оберегать её и указывать путь, когда станет особенно тяжело. По крайне мере, так ему сказал сам антиквар, что продал мжчине подвеску лишь за несколько галеонов.       Кулон должен был защищать её, пока она сама защищала мальчишек. Пока она боролась, вкладывая в эту войну свою душу. И с тех самых пор, поверив словам старого друга, она ни разу не снимала подарок Сириуса со своей шеи. Теперь, когда самого Блэка уже не было в живых, он казался особенно ценным. Уникальным. Особенным. Потому что это был не просто оберег. Это было воспоминание – светлое и чистое, незапятнанное страхом и болью. Лишь кусочек счастья, заключенный в драгоценный металл. Её маленький талисман на удачу. И куда бы она ни шла, Гермиона знала, что носила на груди часть своей старой жизни, которую никто и никогда не мог у неё отнять.       - Он много значит для меня, и, если можно, я бы предпочла пойти так, - девушка сжалась, отпуская кулон и вновь проходясь рукой вдоль тела. - Без него мне как-то… некомфортно.       Селеста тепло улыбнулась и подошла ближе.       - Какой милый кулон! – пробормотала она, нерешительно протянув руку к её подвеске. - Можно? – Гермиона кивнула, и теплые пальцы девушки обернулись вокруг вечно холодного металла. - Такой тяжелый.       Сощурившись, она повертела вещицу и тихонько прочитала:       - «Ведомый звездами»… Он открывается?       Гермиона пожала плечами.       - Если честно, я не знаю. Я пыталась открыть его, но он просто не поддается. Думаю, внутри ничего нет.       Наверное, по её глазам можно было прочитать многое. Именно поэтому Уоррингтон больше не давила. Словно поймав невидимый сигнал, она лишь улыбнулась и позволила Гермионе эту маленькую слабость.       - Хорошо. Если так тебе будет более комфортно, пускай, - кивнула она, отпуская кулон и вновь направляясь к своей заветной шкатулке. - Но ты наденешь мои серьги, и это не обсуждается.       Послышалось шуршание и тихий звон многочисленных колец, что перекатывались по дну её маленькой сокровищницы, но Гермиона лишь улыбнулась. Её больше не смущала настойчивость подруги, ей было абсолютно плевать на то, насколько вычурными и блестящими окажутся серёжки, что напялит на неё Уоррингтон. Пока никто не пытался снять с неё заветный кулон, пока с ней оставался этот крохотный кусочек её настоящей, любые другие изменения были незначительными.       И это все, что имело значение.       - Кстати, где там Лидия? – внезапно пробурчала брюнетка.       - Прямо перед тобой.       Словно по мановению волшебной палочки, на пороге показалась невысокая женская фигура. Первым, что увидела Гермиона, как только её взгляд метнулся в сторону двери, была самодовольная улыбка – этот коварный изгиб куб, на которых красовалась сочная бордовая помада. Тряхнув копной светлых кудрей, что тут же рассыпались по её плечам и спине, Лидия лениво оперлась о дверной косяк и склонила голову в сторону, сверкая своими пронзительными голубыми глазами. Такая до ужаса самоуверенная и величественная, слизеринка надменно оглядывала всех присутствующих в этой комнате, слегка постукивая своими длинными темными ноготками по поверхности двери. Вот только в этот её образ змея-искусителя явно не вписывалась тяжелая черная мантия, накинутая на хрупкие плечи девушки.       - Ты пришла! – счастливо пискнула Софи, тут же вскакивая с кровати Селесты. Её пышная юбка отливала фиолетовым при каждом новом движении, а крупные сережки будто покачивались в такт со стуком её беспокойного сердца.       И почему каждое взаимодействие с Лидией вызывало у Макмиллан такой восторг? Как, черт побери, они все еще не поубивали друг друга?       - Естественно, - фыркнула Моррисон, вскидывая точеную бровь. - Я не могу пропустить хорошую вечеринку, ты прекрасно это знаешь. Без меня там будет очень скучно.       - А вот и звезда вечера, - Селеста расплылась в лукавой улыбке. Сложив руки на груди, она встала в позу и вздернула нос, оглядывая подругу с ног до головы. - Думала, тебя по дороге съел Гигантский кальмар. Какая жалость, - она театрально надулась и покачала головой, позволяя темным локонам водопадом упасть на её плечи и грудь.       - Какой теплый прием! – Лидия поджала губы и сложила руки на груди, подыгрывая гриффиндорке. - Ты такая заботливая, Уориингтон!       - Еще бы, - хохотнула брюнетка. Скептически оглядев мантию слизеринки, она поморщилась и неопределенно повела рукой в воздухе. - Что, черт побери, на тебе надето?       - Мантия. Ты вообще в курсе, как сейчас холодно в подземельях? – огрызнулась блондинка. - Если ты забыла, на дворе декабрь. И в отличие от некоторых я не принцесса, живущая в высокой уютной башне.       Софи, кажется, совершенно пропустила дружескую перепалку двух однокурсниц мимо ушей. Подойдя чуть ближе, она хлопнула в ладоши и тут же сцепила руки в замок, с детским восторгом в глазах глядя на подругу.       И откуда в ней столько энергии? Гермиона бы уже давно слетела с катушек, если бы при каждом новом разговоре из неё буквально выливался весь запас серотонина. Теперь она понимала, почему Макмиллан выбрала Квиддич в качестве хобби и, возможно, даже своей будущей профессии. Что, как ни отчаянные удары по мячу, сможет разрядить её внутреннюю батарейку?..       - Покажи нам свое платье! – закивала Софи.       Она едва ли замечала то, с каким интересом на неё сейчас смотрела Гермиона. Как изучала её мимику и манеру поведения, как ловила искры в глазах, тщательно исследуя их в свете нескольких догорающих свечей. Девушка смотрела на Лидию и Селесту, считывала по выражению их лиц их сильные и слабые стороны, разглядывала души, точно настоящий эксперт, и не произносила ни единого слова, пока пазл аккуратно складывался у неё в голове. Гермиона знала, что могла им доверять, что здесь у неё было не так много близких друзей, но чутье подсказывало ей, что нужно было всегда оставаться настороже. Всегда держать расстояние и вцепляться зубами в каждую крупицу информации, которая могла быть полезной в её исследовании. Потому что однажды превратившись в хищника, нельзя было вновь обратиться жертвой.       Присаживаясь на край своей кровати, гриффиндорка продолжила молчаливо наблюдать за взаимодействием девушек. Лидия же продолжила упрямо игнорировать присутствие Гермионы, ни разу не взглянув в её сторону за последние несколько минут.       Пускай. Попытки расположить к себе еще одного слизеринца отнимали у неё слишком много сил.       Уголки губ Лидии поползли вверх, и уже через мгновение она одарила подруг своей фирменной нахальной улыбкой, одним движением развязывая шнурок под самым горлом мантии. Все это было завораживающим представлением. Будто тщательно отрепетированным. Фееричным. Мантия сползла с плеч слизеринки, падая прямо к её ногам и открывая вид на безупречное и соблазнительное платье насыщенного изумрудного цвета. Шелк туго обтягивал тонкую талию и струился вниз по ногам, обрываясь чуть выше бархатных черных туфель на тонкой шпильке. Мерлин, этим каблуком можно было спокойно выколоть глаз или насквозь проткнуть чье-то еще бьющееся сердце. И Лидия прекрасно это знала. Коварная улыбка на темных губах явно была тому подтверждением.       Этот образ был просто идеальным. В лучших традициях Слизерина. Змеиный шик. Высокая мода холодных подзмелий.       - Ты просто красавица! – выдохнула Софи, прижимая руки к груди.       - Спасибо, Соф, - из вежливости пробормотала Моррисон, а затем мельком оглядев платье подруги, нахмурилась и выдавила из себя улыбку. - А твое платье такое… необычное.       Лидия явно не хотела обидеть Макмиллан, пускай для неё наряд Софи был настоящим кошмаром наяву. С виду бессердечная и колючая, порой жестокая и безразличная ко всему происходящему, Моррисон искренне пыталась быть хорошей подругой для такого светлого комочка, как Софи. Гермиона ухватилась за этот кусочек информации и надежно спрятала в одной из коробок на подкорке своего разума – она подумает об этом позже.       - Благодарю, - счастливо хихикнула Софи, поворачиваясь вокруг своей оси, отчего её пышная юбка разлетелась в стороны и блеснула розовым в свете пламени свечей.       - Так предсказуемо, - фыркнула Селеста, показательно закатывая свои зеленые глаза. - Никто не спорит, что зеленый – это определённо твой цвет, но… серьёзно? Теперь ты из принципа всегда носишь только зеленое только потому, что поступила на змеиный факультет. Где твой авантюризм?       - Надо же мне как-то разбавить эту вечеринку красно-золотых.       - С чего ты взяла, что гриффиндорцы всегда носят только красное, - сощурилась брюнетка. - Это просто глупо. Мы идем на день рождения, а не на тусовку «Покажи-на-каком-ты-факультете».       - Неважно, - отмахнулась Лидия, вздернув нос. - Это платье и мой фирменный оскал – вот самый верный способ отпугивания гриффиндорцев. Радуйся, что здесь нет карманов. Я бы уж точно взяла свой любимый нож, - она вздохнула и с тоской в голосе пробормотала: - Агате бы понравилось на этой вечеринке.       Она что, серьёзно дала имя своему любимому ножу? Это какая-то шутка?       Нет, Гермиона, конечно, знала, что многие волшебники давали прозвища своим палочкам, но… Серьезно? Ножи?..       Мерлин Милостивый, с кем они связались?       И почему это совершенно никого не смущало?!       - Вы, слизеринцы, слишком сильно повернуты на цветах своего факультета. Это нездорово, - цокнула Селеста, покачав головой.       На какое-то мгновение в воздухе повисла пауза, и Уоррингтон потратила это время на пристальное разглядывание платья слизеринки. Опасный блеск, появившийся в её глазах через пару секунд, явно не предвещал ничего хорошего. Это был едва заметный огонек, искра, пустившая незримый импульс по всему её телу, и Гермиона поежилась, увидев коварную ухмылку, что застыла на её губах.       - Знаешь что? У меня есть одна отличная идея…       - Чт…       Лидия не успела даже озвучить свои опасения вслух, как вдруг Уоррингтон рассекла воздух своей палочкой, выпуская в сторону слизеринки букет ярких синих искр. Глаза девушки расширились, и в горле застрял огромный ком, не позволяющий выдавить ни слова. Сделав неуклюжий шаг назад, Моррисон прижала руки к груди, с ужасом наблюдая за тем, как темно-зеленая ткань буквально растворяется на теле, и на её месте выступают большие красные пятна. Магия скользила по шелку, выжигая изумрудный оттенок и заменяя его величественным алым, и уже через минуту Лидия стояла посреди комнаты в длинном красном платье, что было лишь на пару тонов светлее её матовой бордовой помады.       В глазх Лидии поселилась паника. Её взгляд метнулся к зеркалу, что стояло в углу комнаты рядом с кроватью Гермионы, предательски отображая миниатюрную слизеринку во весь рост. Она в ужасе смотрела на свое отражение, распахнув губы в немом крике, и скользила глазами по своему алому платью, которое       было настоящим воплощением гриффиндорского духа.       - Мерлин, Ди! Выглядишь просто потрясно! – хихикнула Софи.       - Ты в своём уме, Уоррингтон?! – рыкнула Моррисон, вцепившись пальцами в струящуюся алую ткань. В её глазах полыхал настоящий огонь, пламя, в котором неминуемо сгорали все её надежды и ожидания, и было чувство, что сейчас с кончиков её пальцев сорвется неконтролируемый поток стихийной магии, способной напрочь испепелить эту комнату со всеми её жителями внутри. - Это просто надругательство! Немедленно верни все, как было! Ты вообще в курсе, сколько стоило это платье?       - Прекрати дуться, сладкая, - с улыбкой проворковала Селеста, кажется, совершенно не беспокоясь о сохранности собственной жизни. - Тебе очень даже идёт.       - Уоррингтон… - сквозь зубы процедила Лидия. В гневе её красивые черты исказились, делая её похожей на самого настоящего хищника. Один укус, и кое-кто легко мог остаться без одной из своих конечностей.       - Ты должна пойти так, Ди! – залепетала Софи, яростно кивая головой. - Оно так подходит к твоим волосам!       - Соф… Клянусь Мерлину, я….       - Это моё действие! – вдруг выпалила Макмиллан. Ухмылка, распустившаяся на её лице, была самым настоящим смертельным оружием для блондинки, что едва ли не пошатнулась, взглянув на свою подругу.       Очевидно, Гермиона упустила какую-то важную крупицу информации.       Лидия шумно втянула воздух и распахнула рот, будто кто-то вероломно украл весь воздух из её лёгких. Это было бы комично, если бы слизеринка как и всегда играла роль в своём воображаемом театре, но искренний страх в её глазах подсказывал Гермионе, что сейчас было совсем не время для шуток.       - Макмиллан… прошу… - скривилась блондинка.       - Слишком поздно, - отрезала девушка, покачивая головой, отчего её крупные сережки болтались из стороны в сторону и поблескивали в её ушах, точно маленькие звезды. – Ты проиграла мне желание в честном бою и теперь просто не можешь отказаться, - встав в позу, она ухмыльнулась и ткнула пальцем в сторону выхода. - Ты пойдёшь в этом платье и будешь самой красивой ведьмой на этой вечеринке. У гриффиндорцев просто отвалятся челюсти, когда они тебя увидят.       - Ага, как будто я когда-нибудь добровольно свяжусь с этими идиотами, - пробурчала она.       - Хэй! – обе гриффиндорки крикнули в унисон.       Гермиона тихо хихикнула, прикрывая рот рукой.       - Прошупрошупрошу, - надулась Софи, складывая ладошки вместе и едва ли не подпрыгивая на месте в попытке уговорить подругу пойти на такое жестокое предательство своего факультета.       Лидия фыркнула и тихо выругалась себе под нос, так и не поднимая глаз. Затем последовал короткий кивок.       - Ура! Вечеринка! – вскрикнула Макмиллан, а затем ринулась к кровати Селесты, подхватывая свою блестящую сумочку, и радостно засеменила к двери.       Уоррингтон покачала головой и подошла к Гермионе. Тепло улыбнувшись соседке, она подхватила собственную палочку, засовывая её за пояс своего синего платья, а следом протянула гриффиндорке одну из своих крохотных сумочке на тонкой железной цепочке. Девушка сощурилась. Расстегнув серебристую молнию, Гермионы заглянула внутрь и озадаченно уставилась в пустоту.       Заклятье незримого расширения.       Селеста лишь подмигнула и прижала палец к своим губам. Слова были лишними. Кто если не Гермиона был экспертом в бездонных сумках и безобидных запретных заклинаниях, наложенных на них. Конечно, Селесте было совершенно необязательно об этом знать. Но в этот самый момент в её груди теплилась гордость.       И все-таки в чем-то они были ужасно похожи.       Гермиона заговорщически улыбнулась и кивнула в ответ.       - Я должна была наколдовать карман. Почему я не наколдовала чёртов карман?! – на фоне послышались недовольные восклицания Лидии, что продолжала цокать и плеваться ядом, еще даже не перешагнув порог комнаты. - Агата, где ты, когда ты мне так нужна?! Это такой позор. Салазар, если ты меня слышишь, избавь меня от этой пытки…       Селеста же раздраженно закатила глаза и, схватив Гермиону за руку, потянула её в сторону выхода. Обернувшись через плечо, она бросила:       - Прекрати ныть и шевели своей красной задницей, королева драмы, - и продолжила уверенно шагать к выходу из башни.

***

      Вечеринку было решено перенести в Выручай комнату, чтобы избежать появления младшекурсников, которые обязательно попытаются пробраться в гостиную Гриффиндора и слиться с толпой старших учеников. К тому же, Мэтт решительно заявил, что не хочет мешать студентам, желающим после тяжелой учебной недели отдохнуть и расслабиться на уютных диванах у камина. Это было самым логичным решением, ведь тайная комната на восьмом этаже не только располагалась далеко от кабинетов и спален преподавателей, но и могла легко скрыть всех нарушителей порядка за тяжелыми дверями, что показывались только по установленному на них паролю.       Отличное место для празднования дня рождения. Прекрасная шумоизоляция. Комната, которая могла сама создать идеальную атмосферу и расширяться по желанию организаторов запретной вечеринки.       Старшекурсники стекались туда постепенно, стараясь не привлекать внимания надзирателей школы. Принарядившиеся для такого случая, студенты разных факультетов уже предвкушали хаос, который будет твориться за витиеватыми дверьми. Селеста была права - гриффиндорцы и правда устраивали самые лучшие тусовки в школе.       Войдя в помещение под руку с неугомонной соседкой, Гермиона тут же застыла на месте, не зная, как реагировать на происходящее. Воздух буквально искрился, заряженный неукротимой энергией танцующих людей. Кажется, девушки появились в самый разгар вечеринки, и многие студенты уже успели войти в раж. Она слышала звон бокалов, разговоры, звонкий заразительный смех. Музыка, отскакивающая от стен, била по ушам и впитывалась в кровь, молотком стучала по сердцу и пускала импульс по всему её телу. Приглушенный мигающий свет. Комната, залитая насыщенным красным. Искры летающие в воздухе. Здесь пахло алкоголем, сильным одеколоном, потом и магией. И от всего этого у неё мгновенно закружилась голова. В организме Гермионы не было ни капли алкоголя, но стоило ей только влиться в эту атмосферу, как тут же голова стала легкой, а тело тяжелым, и каждая секунда, проведенная здесь, опьяняла с удивительной скоростью.       Шумно. Знойно. Жарко.       Эта была пучина, которая засасывала девушку внутрь. Она отрезала доступ к кислороду, заставляла её идти ко дну, будто ноги были налиты свинцом. Кожа покрылась мурашками, и жар, который делал воздух невыносимо горячим, вдруг материализовался где-то рядом и стал раскаленными кандалами, обернутыми вокруг её тонких запястий.       Её разум кричал, что Гермионе здесь было не место. Что ей стоило вернуться в свою комнату, зарыться в пушистое одеяло и забыть обо всем, что здесь происходило. Но девушка знала, что просто не могла уйти. Ей стоило поглубже похоронить здравый смысл и просто поддаться моменту.       Тревога зародилась где-то на кончиках пальцев и поползла вверх по рукам, заставляя конечности неметь. Воспоминания о том, как быстро она сбегала с вечеринок в прошлом, чувствуя себя не в своей тарелке, разжигали огонь в груди, опаляли кожу, и тонкий голос в голове продолжал твердить, что нахождение здесь было огромной ошибкой. Что она сделает только хуже.       Но в этой реальности гриффиндорка больше не была Гермионой Грейнджер. Не была девушкой, которую тревожили громкие звуки и столпотворения.       Она обещала. Мэтту, Селесте и другим.       Она обязана была остаться. Хотя бы ненадолго. Просто чтобы не разрушить образ, который выстраивала вот уже несколько недель. Послушная маленькая актриса, которая будет играть до конца.       Проглотив свое смятение и крепко сжав руки в кулаки, она натянуто улыбнулась и начала с наигранным интересом оглядываться по сторонам.       Прямиком из толпы вышел высокий темноволосый парень, раскидывая руки в стороны. На его лице сияла широкая улыбка, простая клетчатая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, а рукава наспех закатаны до локтей. Темные кудри были в полнейшем беспорядке, будто их обладатель несколько раз беспокойно и неосознанно пропускал непослушные пряди сквозь пальцы, а в глазах сверкал искренний, ничем не прикрытый восторг. В образе Мэтта была какая-то особенная легкость, непринужденность – он казался центром этой маленькой шумной вселенной, источником волшебной энергии, самой яркой звездой, вокруг которой вращались остальные студенты. При этом он умело растворялся в толпе, сливался с ней, становился частью того хаоса, что творился вокруг.       Его взгляд практически выбил землю у неё из-под ног. Чуть взмокший, расслабленный и довольный, он выдохнул, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, и воодушевленно оглядел только вошедших друзей.       - Добро пожаловать, дамы, - протянул он. - Вы выглядите просто сногсшибательно.       Все внимание Гермионы было сфокусировано на нем. Справляться с шумом и паникой всегда было проще, если переключить свое внимание на что-то одно. И сейчас, разглядывая острую линию его челюсти и мягкий изгиб губ, она изо всех сил пыталась не думать о том, как на неё давили стены и как яростно музыка била прямо в её грудь.       - Мэтт! – вскрикнула Софи и кинулась прямо в объятья смеющегося парня, позволяя её легкому перламутровому платью сверкать и переливаться в свете мелькающих алых огней.       Эйвери коротко кивнул Лидии, прекрасно зная, что девушка не приветствовала близкие физические контакты в отличие от её ужасно тактильной подруги. Как только взгляд парня метнулся к Гермионе, он получил резкий хлопок по плечу, и из-за его широкой спины вдруг выплыл высокий темнокожий гриффиндорец, сверкающий своей обворожительной белоснежной улыбкой направо и налево. Слегка опьяневший и до ужаса самодовольный, Колсон крикнул что-то неразборчивое, закидывая голову назад, и протянул Лидии и Софи красные стаканы с темной жидкостью неизвестного происхождения.       Селеста получила лишь коварную ухмылку, когда Трэверс кокетливо подмигнул раздраженной гриффиндорке, как бы говоря, что она вполне могла сама организовать себе первый раунд выпивки.       Моррисон конечно же показательно закатила глаза, но неохотно протянула руку вперед и забрала коктейль из рук одногруппника. Улыбкой, которой он одарил слизеринку, можно было поистине осветить весь этот зал, а его взгляд, скользящий по тугому красному платью блондинки, был хищным и ошеломленным в одно и то же время. Поистине завороженным. Последним, что увидела Гермиона, прежде чем вновь переключить свое внимание на приближающегося Мэтта, был Колсон, положивший свою руку на талию Лидии и горячо шепчущий что-то ей на ухо.       - Миона! – выдохнул он. Музыка была не настолько громкой, чтобы приходилось кричать, но Гермионе все равно пришлось прислушиваться и чуть поворачивать голову в сторону.       Теперь, когда он стоял так близко к ней, девушка больше не могла избегать его взгляда. Скользящего по её телу. Полного некого обожания и жажды. Гермиона не помнила последний раз, когда на неё смотрели… так. Будто от одного её присутствия рядом с ним у парня буквально перехватывало дыхание. Его темные зрачки были расширены, грудь часто вздымалась, и этот запах… он вновь пах чем-то еловым, тяжелым, с легкой ноткой горечи. И она готова была поспорить, что подойди Мэтт чуть ближе, она обязательно почувствует привкус виски, что осядет на неё губах.       Почему-то вдруг захотелось отойти подальше.       - Привет, - она робко улыбнулась, стараясь скрыть дискомфорт, что возникал от долгого нахождения не в своей шкуре. - С прошедшим днем рождения! Прости, что я вчера не послала тебе письмо, - она виновато закусила нижнюю губу, отводя взгляд в пол. - Я думала, что ты будешь слишком занят своими гостями и… все такое.       - Всё хорошо, - отмахнулся он, не убирая улыбки с лица. - Спасибо, принцесса.       Она поежилась, вновь услышав свое типичное прозвище.       Пытаясь избежать возникновения неловкой паузы и одновременно не дать Мэтту возможности увести разговор в другое русло, она выпалила:       - Так как прошла твоя вечеринка?       Эйвери фыркнул, вновь запуская пальцы в свои кудри и уводя руку назад, пока она не оказалась на чуть взмокшей напряженной шее.       - Ну знаешь, все как обычно. Вычурно, глупо и ужасно скучно, - цокнул он, раздраженно закатывая глаза. - К концу вечера я просто мечтал о том, чтобы меня заживо проглотил Василиск. Всё лучше, чем общаться с очередной куклой, с которой меня пытались свести отец и Адалинда.       - Адалинда? – не задумываясь, пробормотала гриффиндорка.       - Женщина, на которой женился мой отец, - буркнул он, скривившись. - Хотя иногда мне кажется, что в ней больше змеи, чем человека.       Очевидно, он ужасно недолюбливал эту загадочную особу, которую Мэтт просто отказывался называть своей мачехой. И если учесть, что ни он, ни Селеста ни разу не упоминали Адалинду в своих разговорах, Гермионе тоже не очень-то хотелось обсуждать её участие в жизни гриффиндорца. Может, их брак с Тобиасом Эйвери был относительно недолгим, и именно поэтому Мэтт еще не привык к присутствию Адалинды в своей жизни?       Хотя… Она все равно не узнает правду, пока лично не спросит об этом самого гриффиндорца.       - Оу, - выдохнула она, нервно проводя влажной ладонью по юбке своего платья. Девушка испустила смешок и хитро улыбнулась. - Что ж, значит, тебе не понравилось купаться во внимании молодых завидных невест?       Эйвери фыркнул.       - Молодых завидных невест, которые смотрят на меня, как на ходячий кошелёк с титулом в придачу? Ну уж нет, спасибо… - Мэтт прочистил горло и тихо пробормотал, наверное, надеясь, что из-за ритма музыки Гермиона совершенно ничего не услышит: - К тому же, мне будет достаточно внимания всего одной…       Гермиона резко замерла и невольно задержала дыхание.       И что это, черт побери, значило?       Бежатьбежатьбежать.       Сейчас было совсем не время для чистосердечных признаний.       Когда воздуха стало не хватать, а неловкая пауза стала совершенно невыносимой, Гермиона резко вдохнула, чувствуя на себе его взгляд. Острый, как лезвие. Обжигающий, точно Адское пламя. Обезоруживающий.       Время остановилось, а, может, летело с бешеной скоростью. Все слова, все предложения, возникающие в её голове, казались бессмысленными. Они были пустым звуком в этой гудящей энергией комнате. И пускай вокруг метались десятки людей, этот разговор был почти интимным, слишком интимным, и эта неловкость была причиной, по которой земля пропаливалась из-под ног.       - Эмм… - запнулась она, на какое-то мгновение смятенно нахмурив брови. – У меня для тебя подарок.       Годрик, как же стыдно!..       Гермиона буквально всунула ему в руки небольшой сверток, обернутый блестящей золотой лентой. Обертка поблескивала, но красные огни неумолимо искажали красивый небесно-голубой цвет, который она подбирала с таким усердием. Внутри же была книга, заказанная во Флориш и Блоттс еще в начале недели и доставленная в Хогвартс этим утром с помощью почтовой совы. Да, возможно, такая идея подарка была избитой, и Гермиона не один раз за прошедшие несколько дней обдумывала это решение, коря себя за полное отсутствие изобретательности. Однако она знала Мэтта не так долго и не так хорошо, чтобы придумать нечто получше.       Забрав подарок из её рук, Мэтт тут же прижал его к груди и просиял, заставляя сердце девушки нервно отбивать чечетку в грудной клетке.       - Спасибо, Миона…       - Кое-кто забыл сказать мне о своем дне рождения, так что у меня было не так много времени все хорошенько обдумать. Но я надеюсь, что тебе понравится.       Улыбка Мэтта была искренней, светлой и мальчишеской, когда он, все еще крепко сжимая в руках свой презент, прошелся большим пальцем по его уголку.       - Я уже в полном восторге, - горячо пробормотал он, а затем, выдержав небольшую паузу, огляделся по сторонам. – Хочешь что-нибудь выпить?       Это было последним, что было нужно Гермионе. Опьяненная атмосферой праздника, она уже едва ли могла устоять на месте. Однако вместо того, чтобы вежливо отказаться, она лишь коротко кивнула и ответила:       - Почему нет.       Возможно, будь в её организме хоть какое-то количество алкоголя, её шумные назойливые мысли наконец-то притихнут. Возможно, её перестанет пугать эта огромная толпа. Возможно, её разум выключится, а сердце онемеет, и тогда внутри неё наконец воцарится блаженная тишина.       Почему нет?       О последствиях она подумает чуть попозже.       Уже через пару минут она стояла в отдалении от так называемого танцпола и сжимала в руке красный стакан – такой же, что Колсон ранее принес Софи и Лидии. По неопытности жадно глотнув его содержимое, Гермиона яростно закашлялась и практически согнулась пополам, чувствуя, как жидкий огонь стекает по горлу, обжигает язык и напрочь выключает все вкусовые рецепторы. К черту! Так было лучше. Пускай все происходящее отходит на второй план. Пускай она растворится в моменте. Пускай.       Волна тепла прошлась по всему телу, отогнала прочь нависающую над её головой тревогу и заставила всю комнату слегка покачнуться. Алкоголь вытравил смущение из её организма. И даже Мэтт, стоящий рядом все это время, уже её не пугал.       Кровь закипала все больше с каждым новым глотком. Музыка впитывалась в кожу, словно яд. Звук становился громче или же заглушался – она не знала. Это ощущение… Оно было неизведанной территорией. И Гермиона не понимала, нравилось ли ей чувство абсолютного беспорядка внутри. Было ли оно благословением или агонией?       Хотелось вернуть контроль. Хотелось его потерять.       И все эти эмоции, нахлынувшие разом, окончательно сбивали гриффиндорку с толку.       Мэтт склонился к Гермионе, заставляя её купаться в запахе елового одеколона, и прошептал:       - Мне нужно отлучиться. Гости не встретят себя сами, но… - он нервно усмехнулся, - я очень рад, что ты пришла. Это много для меня значит… И я просто не мог не сказать, что… сегодня ты выглядишь потрясающе, принцесса. Надеюсь, что ты прибережешь для меня один танец…       Задохнувшись осознанием, она не успела выдавить ни слова. В следующее мгновение парень уже растворился в толпе, оставив Гермиону наедине со своими мыслями и чертовым полупустым красным стаканом.       Следующий час гриффиндорка провела, непринужденно общаясь с едва знакомыми однокурсниками и лавируя между прыгающими взмокшими телами учеников разных факультетов. В какой-то момент она прижалась к одной из каменных стен в дальнем углу комнаты и крепко сжала в руках стакан, впиваясь ногтями в его поверхность.       Гриффиндорка едва ли не подпрыгнула, когда услышала шепот над свои ухом.       - Так что я тебе говорила? Он просто без ума от тебя. Только не говори мне, что ты и в этот раз ничего не заметила.       Селеста, выскользнувшая из толпы и разбавившая одиночество Гермионы, самодовольно усмехнулась, делая новый глоток своего напитка. За ней плелась чуть растрепанная Софи, чей идеально уложенный низкий хвост распушился, позволяя кудрявым прядкам хаотично торчать во все стороны. Обе девушки были пьяны – это было видно по их чуть прикрытым стеклянным глазам и по раскрасневшимся лицам. Вот только на лице Уоррингтон сиял восторг, в то время как Софи выглядела слегка потерянной и смятенной.       - Без понятия, о чем ты говоришь, - пробурчала Гермиона, поднося стакан к своим губам, чтобы скрыть выражение своего лица. - Это была просто дружеская беседа. Мы друзья.       - Ага, конечно, фыркнула она, подтолкнув соседку плечом. - А друзья часто пожирают тебя глазами?       Где-то вдалеке, в самом центре зала, послышался восторженный крик, за которым последовал громкий женский смех. Гермиона лишь устало вздохнула.       - Мне просто… сейчас мне это не нужно, Селеста. Да, он очаровательный, умный, добрый и вообще мечта любой девушки, но… - она потерянно развела руками, не зная, что еще следует добавить. Казалось, слова просто не могли выразить всю глубину её чувств.       - Жаль, - протянула Уоррингтон, надув губы. - Из вас бы получилась очень милая парочка.       - Мне и так проблем хватает. А это… - она указала рукой в толпу, надеясь, что где-то там, в самом её центре, был сам главный герой этого разговора, - просто все усложнит.       - Знаешь, подходящих моментов просто не бывает, - выдохнула брюнетка. Даже сейчас, расслабленная и захмелевшая, она говорила на удивление правильные вещи. - Всегда что-то стоит на пути. Но иногда нужно просто прислушаться к внутреннему голосу и плыть по течению. Жизнь слишком коротка, Миона.       Селеста говорила о Мэтте, но… Гермиона думала совершенно не о нем. Кровь бурлила в венах, градус повышался, и в этот момент почему-то хотелось видеть рядом далеко не кудрявого темноволосого волшебника в повседневной клетчатой рубашке.       Жизнь слишком коротка? Нужно плыть по течению?       А ведь и правда. Она тратила столько времени, фокусируясь на проблемах, откладывая удовольствие на потом, что упускала самые лучшие моменты своей жизни. Не позволяла себе видеть свет в темноте и отказывалась от маленьких радостей, которые и делали реальность такой удивительной.       И в кого она превратилась?..       Внезапно Софи прервала поток её мыслей и положила руку на предплечье Селесты, потерянно пробормотав:       - Хэй, вы не видели Лидию?       - Нет, а что? - Обе гриффиндорки отрицательно покачали головой.       - Нигде не могу её найти, - Макмиллан закусила губу и вновь огляделась по сторонам, стараясь найти колдунью в шелковом красном платье среди мелькающих тел. - Она выпила пару коктейлей, вырвалась на танцпол, а потом просто… испарилась. Я волнуюсь, - Софи провела рукой по волосам, приглаживая непослушные кудряшки, и нахмурилась. - Вдруг с ней что-то произошло?       - Не волнуйся, Соф. Это же Лидия! Она может за себя постоять.       На лице Гермионы появилось похожее выражение.       - А куда пропал Колсон? – внезапно выпалила она.       - Не знаю. Я не видела его с тех пор, как он принёс нам выпивку, - буркнула Макмиллан.       - Слушай, Софи, она сама появиться, когда захочет. Наверняка убежала в туалет или в опять ругается с очередным гриффиндорцем. Всё будет хорошо, - Селеста пожала плечами, непринужденно поднося стакан к губам и делая очередной жадный глоток. И как туда только вмещалось столько жидкости? Хищно улыбнувшись, она слизнула каплю своего напитка с нижней губы, и вскинула бровь, совершенно сбивая с толку своих едва захмелевших подруг. - Еще огневиски?

***

      Огни ослепляли.       Голова раскалывалась так, что хотелось просто провалиться под землю. Щеки горели, и Гермиона всерьез подумывала о том, чтобы наколдовать пару кубиков льда и приложить их к лицу в попытке избавиться от этого жара.       От обилия красного цвета её глаза начали болеть, но деваться было некуда. Фигуры беспорядочно передвигались по залу, смеялись ей прямо в ухо, кричали что-то неразборчивое и их дыхания, пахнущие смесью огневиски и эльфийского вина, то и дело обжигали порозовевшие щеки Гермионы.       Было так душно. Так невыносимо жарко.       Как же хотелось вырваться на воздух…       Стены сужались, ведь так? Ей же это не показалось?       Медленно двигаясь в сторону выхода, она надеялась, что не успеет задохнуться, прежде чем ноги вынесут её за порог. Позади кто-то выкрикнул её имя, но гриффиндорка неумолимо двигалась к цели, даже не оборачиваясь на звук. Комната расплывалась на глазах, силуэты мелькали где-то совсем рядом, касались её, оставляли на ней свой запах, свой раздражающий хмельной след.       Плевать. Плевать. Плевать.       Гермиона знала, что все это было ошибкой. Она, черт побери, знала. Проигнорировала собственный здравый смысл, только чтобы угодить друзьям.       И теперь паника нахлынула на неё с новой силой, когда организм окончательно потерял восприимчивость к алкоголю. Чувства обострились, и градус в её теле играл с Гермионой, как с безвольной куклой, насмехался над её слабостями, напоминал о том, какая тьма еще ждала её впереди.       Внезапно кто-то схватил её за руку, заставляя девушку замереть на месте и поежиться. Запах виски и леса. Мэтт. Чертчертчерт. Парень будто выловил её из воды, вытянул из морской пучины, восстанавливая доступ к кислороду.       Но этого было просто недостаточно.       - Вот ты где! Не хочешь…       Гермиона прекрасно знала, что он хотел. Она обещала ему танец. Вот только в этом состоянии, когда голова была не на месте, а ноги едва удерживали её вес, она больше не могла держать маску радости и счастья. Эйвери смотрел на неё с такой надеждой, будто в этой комнате, полной безликих студентов, только она одна имела для него значение. И Мелин Всемогущий, как же это её пугало! Его симпатия. Его зависимость. Эта глупая теплая улыбка.       - Хэй. Эмм… Слушай, мне кажется, я слишком много выпила, - запинаясь, выпалила она, боясь даже смотреть на гриффиндорца. - Голова просто раскалывается, и мне... что-то нехорошо. Я… Я, наверное, пойду обратно в башню. Очень хочется прилечь.       Улыбка мгновенно исчезла с лица парня. В его глазах были смятение, разочарование и волнение – совсем не те эмоции, что должен был испытывать именинник в этот особенный день. И от осознания того, что именно она была причиной смены настроения Мэтта, у Гермионы тут же закололо сердце.       - К-конечно, - заикался он, явно не зная, как реагировать на её слова. - Тебе очень плохо? Если хочешь, я могу тебя проводить?       - Нет! – выпалила она, выставляя руки вперед в защитном жесте, а затем опомнилась и нервно сглотнула, стараясь выровнять свое дыхание. - Нет, Мэтт. Это же вечеринка в твою честь. Я не хочу испортить твой вечер только потому, что я не знаю свою норму. Прошу, останься… Со мной все будет хорошо.       - Ты уверена? Я могу…. – Он был сам не свой. Такой растрепанный и взволнованный не на шутку, Мэтт цеплялся за неё, стараясь провести как можно больше времени рядом. Но ей это было совершенно не нужно.       Свобода. Воздух. Всего один крохотный глоток.       - Да, уверена, - активно закивала гриффиндорка, чувствуя, как что-то в её животе переворачивается и затягивается в тугой узел против её воли. - Прости, что не смогла остаться подольше. Вечеринка просто… отличная. Правда, - Гермиона положила руку на его плечо, пытаясь выразить все то, что не могла передать словами, а затем, улыбнувшись ему в последний раз, сделала несколько шагов назад. - Увидимся завтра, хорошо?       - Конечно. Возвращайся в постель и отдохни, Миона, - пробормотал он, выдавив из себя робкую улыбку. - Надеюсь, тебе скоро станет лучше.       Она уже не слышала его последние слова. Их заглушил скрип огромной двери, что распахнулась прямо перед ней, позволяя потоку свежего воздуха яростно ударить её по лицу.       Только сейчас, сделав жадный глубокий вдох, Гермиона, наконец, почувствовала себя живой.

***

      Она плыла по замку, минуя лестницы и коридоры, прислушивалась к звуку своих шагов, к собственному тяжелому дыханию. Тишина дарила спокойствие. Гермиона больше не слышала громкой музыки, что била по ушам. Разговоры, раздражающий смех, вскрики, звон бокалов – все это осталось там, позади, и чем дальше она уходила от Выручай комнаты, тем легче становилось на душе.       Она бежала от людей, от воспоминаний, от давления общества, и её разум парил, мысли прекращали беспокойно метаться в голове, и напряжение покинуло тело. Небольшая слабость в конечностях. Легкое головокружение. Было чувство, что с её плеч упал огромный камень в ту самую секунду, как только за ней закрылась тяжелая дверь.       Слегка спотыкаясь на лестницах, она продолжала идти вперед, толком не понимая, куда именно направлялась. Ноги несли её сами, и внутри была ошеломляющая пустота. Вакуум. Несколько стаканов огневиски, что Гермиона выпила за последний час, ударили в голову, и пускай она не чувствовала себя пьяной в полной мере, её голова явно была не на месте.       Облегчение. Очищение. Забвение.       Так хорошо. Лучше, чем когда-либо. Она больше не думала о том, как сложно было существовать. В прошлом или будущем – не важно. Настоящее было до ужаса соблазнительным и элементарным. Оно больше не казалось сложной загадкой с недостающими кусочками пазла. Оно было темной водной гладью, равниной, на которую падал мягкий солнечный свет. Оно было бескрайним космосом, в котором просто хотелось потеряться.       И от одной этой мысли внутри вдруг стало тепло.       Слоняясь по темным коридорам с глуповатой улыбкой на лице, она не думала о Мэтте, которого, возможно, обидела своими побегом, не думала друзьях, что оставила позади, не думала о завтрашнем дне, который уже наступал на пятки и шумно дышал в спину. И это дыхание отдавало мятой с горьким привкусом сигарет.       В какой-то момент Гермиона завернула за угол и тут же замерла на месте. Широкие колонны, старые потрепанные гобелены, окна, пропускающие мягкий лунный свет – это было то самое место. Такое, каким она его оставила. Отстроенное заново после взрыва, но все еще пустое и запретное, точно огромный мемориал. На холодном полу валялись мелкие камни, и все выступы были покрыты толстым слоем пыли. Очевидно, никто не был в этом месте уже много лет. Никто кроме неё и Селесты, что нашла её сжавшейся в комок в дальнем углу запретного коридора.       Сердце забилось быстрее, и девушка напряженно уставилась в одну точку. Она оказалась здесь впервые с тех пор, как взрыв выбросил её в будущее, и только сейчас у гриффиндорки появилась возможность в полной мере разглядеть заброшенную часть замка. Одно нахождение в этом месте вызывало необъяснимую тревогу, что буквально выбивала воздух из груди, и в этот момент Гермиона начала понимать, почему именно Макгонагалл запретила ученикам тут появляться. Это было тяжело, ведь в каком-то роде семь лет назад здесь умерла та другая версия Гермионы Грейнджер. Она растворилась в воздухе, погружая замок в траур, и тем самым разрушила не только свою собственную судьбу.       Место смерти, страха и гнева. Личное маленькое кладбище её надежд.       И в то же время было в этом заброшенном коридоре нечто завораживающее. Хотелось стоять в самом его центре, не произнося ни звука и просто смотреть.       Сделав пару неуклюжих шагов вперед, девушка нечаянно пнула ногой маленький камешек, и этот звук резанул по ушам, прерывая блаженные минуты тишины. Вдалеке послышалось шуршание.       - И кто это у нас здесь? – слова разбились о каменные стены и эхом понеслись по коридору, заставив Гермиону вздрогнуть.       Из тени вышла высокая фигура мужчины, и только локон белых волос блеснул в свете луны. Тут же смиренно прикрыв глаза, Гермиона попыталась успокоиться и привести свое дыхание в норму. Всего лишь Малфой. Ничего страшного. Совершенно.       Драко Малфой, который по неизвестной причине вновь оказался поблизости. Который почему-то молча стоял в этом самом коридоре, хотя сам не раз говорил, что он является запретным. Видимо, для всех, но только не для него.       И что, черт побери, он здесь забыл?       - Ох, Годрик, ты меня напугал! – выдохнула она.       - Я старался, - коварно ухмыльнулся он, выступая на свет. Его шаги были едва слышны, когда мужчина подошел ближе и встал в паре метров от неё, оглядывая девушку с ног до головы.       - Что ты здесь делаешь? – захлебываясь предположениями, она сложила руки на груди и вопросительно уставилась на профессора.       Его взгляд скользил по её телу, и от этого каждый сантиметр её кожи вновь запылал огнем. Было жарко и некомфортно, и девушка чувствовала себя голой в этом крохотном платье лилового цвета, что едва ли можно было считать одеждой в полной мере. Прятаться уже не было смысла – это стало бы самым очевидным признаком слабости. Серые глаза сверкали, а зрачки были расширены, вот только она не знала, была ли этому виной темнота или нечто другое. Нечто запретное и опасное. Наверняка он надеялся, что ночь станет ему другом, скроет его интерес, его… желание, стоило только его взгляду скользнуть по длинным ногам, изгибам тела, вырезу на груди. Вот только она видела. Видела, и не могла понять, хочет ли, чтобы темнота скрыла кое-что еще.       Хотелось шагнуть вперед, сократить расстояние, почувствовать чужое дыхание на своем лице. Её захмелевший разум упорно продолжал твердить, что это было одной из лучших её идей. Возможно, тогда он почувствует запах алкоголя, витающий в воздухе и оседающий на коже, опьянеет не меньше неё и поймет, что именно она сейчас чувствовала. Голова шла кругом, но Гермиона была зависима от этого ощущения.       Она уж точно безошибочно могла различить его аромат.       Мята. Мята. Мята.       Так знакомо. Так тепло. Хотелось, чтобы так было всегда.       Эйфория.       Никакого елового одеколона. Больше никогда.       Однако, тяжело сглотнув, Малфой резко отвел взгляд и усмехнулся, вновь воздвигая свои ледяные стены. Вот только теперь в них совершенно не было смысла.       - Тот же вопрос, Грейнджер, - хмыкнул он. - Блуждаешь по коридорам после отбоя? Все хорошие детки уже давно должны быть в кровати, - чуть поразмыслив, он сдвинул брови и со всей серьезностью заявил: - Мне стоит наказать тебя за непослушание.       Зависит от наказания…       Так мало воздуха в легких. Так предательски мало…       - Детки? Даже так? Забавно, - фыркнула она. - Что ж, не забывай, что технически я старше тебя.       - Из нас двоих только ты сидишь за партой и носишь школьную форму, Грейнджер. А это значит, что я здесь главный.       - Что-то непохоже, - усмехнулась Гермиона. Смелость текла по её венам вместе с кровью, и хотелось совершать безрассудные поступки. Сдерживать рвущиеся наружу мысли было совершенно бесполезно. - Хочешь показать свою силу?.. Давай, накажи меня.       Покажи мне, как горят твои глаза. Покажи мне, как ты теряешь контроль.       Склонив голову на бок, она коварно улыбнулась, самодовольно наблюдая за тем, как сбилось его дыхание. Как изменилось выражение лица. Как напряглась каждая мышца. Гермиона больше не контролировала слова, что срывались с её губ, и это чувство было невероятным. Как ходить по обрыву и ощущать хлесткий ветер, что обжигал щеки и обволакивал все тело, в котором по венам тек чистый адреналин. Обезоружить Драко Малфоя мог не каждый, и сейчас у неё была такая власть. Ей нравилось играть с ним в эту игру.       — Вот только не забывай, что власть бывает разной. Когда об этом узнает Макгонагалл, поводок, на котором она тебя держит, станет еще короче, - в какой-то момент её голос перешел на шепот.       - Хорошо. Допустим, я смогу закрыть глаза на твое поведение… - хрипло протянул он, - если сейчас ты как хорошая девочка развернешься и послушно пойдешь в свою гостиную.       Сейчас как никогда хотелось быть очень плохой…       Невинность в её помутневших глазах создавала огромный контраст с самодовольной улыбкой на губах. Малфой, кажется, прекрасно понимал, что она была слегка не в себе, но продолжал подыгрывать, подначивать, распалять. Ему это ничего не стоило, и возможно, мужчина надеялся, что на следующий день она толком и не вспомнит многое из того, что говорила. Но сейчас он даже не осознавал, какой пожар каждая его фраза разжигала внутри неё.       Такой близкий. Такой красивый в этой своей темной рубашке и чёрных брюках. Чертов соблазнитель.       Будут ли его волосы мягкими на ощупь? Насколько горячей была его кожа? Правда ли, что, прикоснувшись губами к его губам, она почувствует горький привкус табака? Сейчас девушка готова была продать душу дьяволу лишь бы получить ответы на все эти вопросы.       Гермиона смотрела в его темно-серые глаза и отказывалась верить в то, что он не чувствовал того же самого. Что он просто играл в слова. Потому что желание в его взгляде просто нельзя было подделать. Оно было зеркальным отражением её собственного.       Она хотела…       …его руки…       …на своем теле. На бедрах. На талии. На груди. Везде. Чтобы сгореть от прикосновений и больше не думать ни о чем. Чтобы на коже остались метки, как клеймо его собственности. Чтобы…       Черт!       Она явно выпила слишком много. Ей не стоило подходить ни на сантиметр ближе, если она не хотела проснуться завтра с огромным багажом новых сожалений. Нетнетнет. Нужно было срочно отступать. Просто сделать пару шагов назад, глубоко вдохнуть, подальше отпихнуть назойливые мысли и…       Годрик Милостивый, эти сильные руки… Они бы так прекрасно смотрелись на её…       Ну уж нет!       - Проводишь меня? – выдавила она, и на лице девушки появилась натянутая невинная улыбка. Нужно было срочно сменить тему или же сбежать подальше от него, чтобы не тешить себя мыслями, которым просто не суждено было стать реальностью.       Спохватившись, мужчина тут же коротко кивнул и вновь спрятал руки в карманах брюк – его любимый жест, используемый в тех ситуациях, когда Малфой чувствовал себя некомфортно. Слабо улыбнувшись, он указал рукой в сторону, откуда пришла Гермиона.       - Конечно.       Вместе они тихо поплелись в направлении гостиной Гриффиндора. Чем дольше они шли, тем быстрее рассеивался туман в голове захмелевшей девушки. Потоки холодного зимнего воздуха, что блуждали по коридорам замка, проветривали её мысли и пускали дрожь по всему её телу. В какой-то момент её конечности окончательно заледенели, но Гермионе было совершенно все равно. Ей это даже нравилось. Это было своеобразным обрядом очищения. Девушка с нетерпением ждала момента, когда чувства обострятся и разум прояснится, ведь находиться рядом с Малфоем в состоянии опьянения и постоянного возбуждения было чрезвычайно опасно.       Она даже не сразу заметила, как по всему телу внезапно разлилось тепло. Судя по слегка подрагивающим пальцам мужчины, он украдкой невербально наложил на неё согревающее, при этом совершенно не подавая виду. Хотелось улыбаться до боли в щеках и в то же время поделиться этим чертовым теплом, но девушка упорно продолжала идти вперед и делать вид, что её внутренности не пылали огнем.       - Так что ты тут забыла? – мужчина прочистил горло и протянул, пытаясь заполнить звенящую тишину, разрядить ситуацию своей привычной лукавой ухмылкой. - Судя по тому, во что ты одета, стоит вычеркнуть лунатизм из списка?       - Эмм…       Ей совершенно не хотелось рассказывать своему профессору о том, что еще полчаса назад она была на нелегально устроенной вечеринке, о которой не должен был знать никто из преподавателей. Но объяснить то, почему на ней сейчас была далеко не школьная форма и не пижама красно-золотого цвета, при этом не раскрывая тайны, было довольно затруднительно.       Даже если это был всего лишь Малфой. Даже если она вполне могла заставить его держать язык за зубами.       - Все хорошо. Ты можешь мне рассказать, - усмехнулся он и закатил глаза, кажется, заметив, как напряглись её плечи. - Я не собираюсь ябедничать. В конце концов, я здесь больше не директор…. Хотя… – он театрально потер подбородок, будто раздумывая над чем-то, а затем грозно протянул: - Только если это не вечеринка гриффиндорцев.       Чья еще вечеринка это может быть? Как будто она добровольно пошла бы на вечеринку, скажем, слизеринцев или пуффендуйцев…       К черту! Малфой ведь все равно не отстанет от неё, если не получит ответы на все свои вопросы.       - Эмм… Если кто-то спросит, ты долго и упорно выпытывал у меня всю правду… - она заговорщически посмотрела на мужчину, сверкнув темными глазами, и выдохнула: - Это была… межфакультетская вечеринка…       Мужчина одобрительно кивнул.       - …которую устроили гриффиндорцы, - Гермиона хихикнула, когда профессор скривился в ответ на её слова. Покачав головой, девушка добавила: - В честь дня рождения Мэтта.       - Мэтт? – на какое-то мгновение он задумался, видимо, перебирая в голове имена и пытаясь вспомнить, о ком именно она говорила. Как только что-то кликнуло в его голове, Малфой вдруг заметно помрачнел. - Эйвери?       - Да, именно он.       Профессор фыркнул, и на этот раз на его лице не было ни намека на привычную ледяную маску – на нем можно было прочитать сразу несколько эмоций. От неприязни до смятения. И Гермиона никак не могла понять причину подобного поведения.       - Этот сосунок.       Ей было знакомо это выражение. Оно было таким же, как и в тот день, когда на неё набросилась профессор Трелони. Тогда, уводя бедную женщину подальше от Гермионы, он обернулся через плечо и оглядел её с той же самой отстраненностью в серых глазах. Это был тот же мрачноватый оскал. Те же напряженные скулы. И единственным общим знаменателям в этих двух ситуациях был… Мэтт.       Неужели…       Нет, не может быть.       - Он не нравится тебе только потому, что он гриффиндорец, - усмехнулась она, наигранно улыбаясь.       - Не только. Еще меня бесят его щенячьи глазки и идиотская улыбка, - Малфой закатил глаза и лениво повел рукой в воздухе, как бы пытаясь донести до неё свою точку зрения. - Он… до жути раздражающий, в общем и целом.       Гермиона едва ли не задержала дыхание.       Возможно… Возможно, Малфой тоже видел, как Эйвери на неё смотрел.       И ему это совершенно не нравилось.       Слыша стук сердца в висках, она попыталась перевести все в шутку и продолжала делать вид, что его реакция не сводила её с ума. Что ей было абсолютно плевать. Вот только узел внутри затягивался все крепче, а во рту было сухо, как в чертовой пустыне. Малфой не хотел, чтобы гриффиндорка проводила свое время с Мэттом, ему не нравилось то, что они сближались, что она была на его вечеринке, что она была в таком откровенном наряде, который надела для…. Для кого?       Конечно, все это были просто предположения.       - Это у тебя хобби такое? Оскорблять моих друзей? – сощурилась она. - Или ты всегда такой недовольный?       - Я не виноват в том, что твои друзья – легкая добыча. Как я могу не воспользоваться таким шансом?       - Дурак, - фыркнула девушка и едва сдержалась, чтобы легонько не ударить его в плечо.       Она слышала его шумное дыхание, пока мужчина обдумывал свои следующие слова. Тишина звенела в ушах, она давила и оставляла её уязвимой наедине с профессором. Шаг. Секунда. Две. Они были так близко к гостиной Гриффиндора, но, кажется, оба одновременно сбавили шаг, даже не сговариваясь. Чтобы не расходиться. Чтобы закончить этот бессмысленный разговор, каждое слово которого в итоге все равно безмолвно проглотит ночь.       - Это для него ты так нарядилась? – усмехнулся он. В его хриплом голосе слышалась насмешка, но на точеном бледном лице не было ни капли веселья. И вдруг стало так некомфортно. Будто она сделала что-то не так. Будто совершила какую-то большую ошибку и сейчас, точно маленькая провинившаяся девочка, пожинала плоды своих поступков.       Почему, Мерлин его дери, Малфоя это волновало?!       Хотел ли он, чтобы она нарядилась так только для него самого?..       Хотела ли она…       - Что?.. – она замялась и опустила голову, боясь получить ожог при одном взгляде в его потемневшие глаза. - Нет! Мне просто было нечего надеть, так что пришлось кое-что одолжить.       - Ты выглядишь… сносно, - пробурчал он, не поведя бровью.       - Сносно? - фыркнула гриффиндорка. — Это все, на что ты способен?       Серьезно?!       Она не знала, чего на самом деле ожидала от него. Что он одарит её комплементами? Что вновь засмотрится на её платье, позволяя её увидеть огонек желания в глазах? Что набросится на неё, обхватывая руками талию и грубо стискивая тонкую ткань платья в районе бедер?       Конечно, нет. Это было бы совершенно неуместно.       - Я имел в виду… неплохо, - мужчина нахмурился и прочистил горло. - И это платье. Я узнаю этот цвет. Надо же, ты как будто специально пыталась воспроизвести свой образ с четвертого курса. Вот только тебе слегка не хватило ткани.       Он вскинул бровь, украдкой поглядывая на девушку, и Гермиона скривилась, в сотый раз за сегодняшний день мечтая о том, чтобы её платье было длиннее хотя бы на пару десятков сантиметров.       - Ты помнишь, в чем я была на Святочном балу? – Гермиона резко остановилась и замерла, щурясь и вопросительно смотря на Драко.       Малфой с четвертого курса был заносчивым слизняком с чрезвычайно раздутым самомнением. Одна мысль о том, что в тот день он действительно смотрел на неё, видел её, наблюдал достаточно долго, чтобы запомнить цвет её платья, вызывало в ней смешанные чувства. Почему его взор не был обращен на размалеванную Пэнси Паркинсон, которая вертелась рядом с ним в своем изумрудном платье? Почему он говорил об этом сейчас?       - Тебя сложно было не заметить, - усмехнулся он. - Золотая девочка, которая вошла в Бальный зал под ручку с Виктором Крамом… В тот день на тебя смотрели абсолютно все.       - Даже ты? – выпалила Гермиона.       На секунду он замолчал, а затем, тяжело выдохнув, сдался.       - Даже я. В тот день ты практически заставила всех забыть, какой невыносимой заучкой была на самом деле. В прочем, как и сейчас, - вкрадчивая улыбка. Дразнящая. Хитрая, как и он сам.       - Вау, Малфой. Комплименты – явно не твоя сильная сторона.       Если бы у мужчины было меньше самоконтроля, он бы определённо рассмеялся, но сейчас с его губ лишь слетел один единственный легкий смешок.       - Заметь, я не говорил, что быть заучкой – плохо. В конце концов, твое занудство помогло вам выиграть войну.       - Да, а еще, в каком-то роде, стало причиной, по которой я оказалась здесь, - обреченно выдохнула она.       Он наклонился к ней и мягко улыбнулся, позволяя мягкому лунному свету осветить его черты. Заглянув в её стеклянные глаза, Малфой отнял у неё весь оставшийся воздух, и от этой отравляющей близости практически затряслись колени.       - Оно же и поможет тебе выбраться отсюда. Конечно, не без помощи еще одной невыносимой звучки, - коварно усмехнувшись, он ткнул пальцем себе в грудь, а затем цокнул и слегка отстранился. Несколько мгновений он упорно разглядывал её, изучал новые черты её незнакомого лица, пытался узнать в ней другого человека, и каждая секунда была новой стрелой, вероломно пущенной в её грудь. Протянув руку вперед, Драко подцепил тонкими пальцами прядь прямых золотистых волос и начал как ни в чем не бывало играться с ней, совершенно сбивая девушку с толку. Он шепнул: - Знаешь, мы не такие уж и разные, Гермиона.       Её имя, сорвавшееся с его губ, было ударом под дых. Ей до ужаса нравилось то, как он растягивал слоги, будто пробуя это слово на вкус. В его устах оно звучало как грех. Как запретный плод. Как песня сирены. И Гермиона отказывалась признаваться даже самой себе в том, что хотела слышать это снова и снова. Погружаясь в транс. Подвигаясь ближе. И умолять. Умолять, чтобы он никогда не останавливался.       Чертов змей-искуситель прекрасно знал, что именно делал с ней.       - Мы всегда были в чем-то похожи, - протянул он. - Оба упрямые, целеустремленные, категоричные…. Может, именно поэтому из нас получилась отличная команда… несмотря на прошлую вражду.       Он был совершенно серьезен несмотря на то, как общался с ней последние полчаса. Его слова вкупе с холодным воздухом стали отрезвляющим зельем, которое молнией ударило по телу. Разум был чист, но сердце все еще отказывалось верить в то, что все это происходило наяву.       - Да, возможно, ты прав, - тихо пробормотала она.       Драко сделал глубокий вдох. Он был напряжен, и создавалось ощущение, что для него эти слова были своеобразной исповедью. Способом очистить душу, высказывая все, что до этого момента не слышал никто другой.       - Если говорить на чистоту, я всегда считал тебя выдающейся волшебницей, - она затаила дыхание, вылавливая каждое его слово, и смотрела ему прямо в глаза, цепляясь за каждую эмоцию и кожей впитывая искренность, витающую в воздухе. - Даже если я никогда этого не показывал, - он сглотнул и нахмурил брови, собираясь с мыслями. - Я… я завидовал тебе. Ты была всем, чем я никогда не был. И я хочу, чтобы ты знала… я не хочу быть твоим врагом.       - Конечно, нет, - она была просто неспособна говорить в полный голос. С губ срывался лишь шепот, и её глаза искрились, заряжая воздух между ними чистой неукротимой магией.       Широко улыбнувшись, она потерялась в моменте. Поддалась инстинктам.       И подалась вперед, заключая потерянного мужчину в крепкие объятья.       Это выглядело комично. Она была крошечной на его фоне, утыкаясь лицом в его грудь и крепко зажмуривая глаза. Малфой тяжело дышал, и Гермиона чувствовала каждый его вдох, слышала отчаянное биение его сердца, вдыхала его запах. Такой сильный. Опьяняющий похлеще огневиски. Будоражащий. И в этот момент ей было абсолютно все равно на правила приличия.       Несколько мгновений он не двигался, стоял, точно большая ледяная статуя, к которой вдруг прислонили нечто горячее, и медленно приходил в себя. Когда она довольно вздохнула и ясно дала понять, что не собирается его отпускать, Малфой, наконец, неуверенно обернул руки вокруг неё. Такие большие и теплые, его ладони были на её теле, обхватывали её так, будто там им было самое место.       И пускай они играли с огнем, обнимая друг друга в коридоре, где их мог увидеть любой профессор или ученик, сейчас им было абсолютно до лампочки. Он опустил голову, и Гермиона почувствовала его горячее дыхание в волосах, а затем объятия стали крепче, и девушка окончательно потерялась в своих ощущениях.       Лучше не было ничего. Этого тепла ей так не хватало все это время. Этого обжигающего, искреннего, знакомого тепла. Никакое согревающее заклинание не могло с этим сравниться. И будь она проклята, если когда-нибудь пожалеет об этом своем порыве.       Он был нужен ей. Его близость. Его запах. Его низкий голос, порой переходящий в шепот. Кусочек прошлого, что стал её опорой в этом неустойчивом настоящем.       Теперь она это знала.       Осталось убедиться, что сам Драко ощущал нечто подобное.       - Но ты все равно не умеешь делать комплименты, - пробурчала она ему в грудь.       Всем телом она ощутила его смешок, когда вдруг дрогнули широкие мужские плечи, и где-то внутри зародилась вибрация.       - Мисс Этвуд, - прошептал он, - сегодня вы выглядите просто обворожительно.       В этот момент её улыбкой можно было осветить весь Хогвартс. Всю Магическую Британию. Весь мир.       Вот только ни Драко, ни Гермиона не знали, что в этот самый момент, стоя за ближайшим углом, за ними кое-кто наблюдал.