Bad Romance

      Найденные в кабинете бумаги оказались в безобразном виде и у меня ушел весь обед на то, чтобы понять, что к чему. Обстановка кабинета, как и всего дома в целом, была почти не тронута, будто наш кровный брат и все его потомки чувствовали, что живут здесь, как в гостинице, не имея полных прав на этот дом. Иногда могло сложиться впечатление, что здесь и вовсе никто по-настоящему не жил (не мудрено, особняк напоминал дом с привидениями из какого-нибудь фильма ужасов). Судя по документам и сведеньях о делах фирмы – ей тоже никто не руководил. Как уже было сказано, со временем я практически не влезала в дела компании и все реже держала связь с правнучатыми племянниками. Таким образом, все осталось в руках дальних родственников. И таким же образом дела пришли в запустение. Почему? А потому, что – достоверно известный факт – нельзя оставлять важные дела на мужчин!       В упадок пришло все, что вообще могло прийти в данное положение и даже то, что этого сделать не могло. Исходя из различных путаных диаграмм и графиков, можно заключить, что всю контору нужно было закрыть много лет назад. Стоимость акций – моих акций! – упала на постыдную сумму. Чтобы поднять этот замок из руин нужен изрядный капитал. К моему неудовольствию, придется вкладывать много денег с моего личного счета и гори все синим пламенем, если этот ход не улучшит положение, потому что денег я потрачу много. Не легче ли закрыть все и начать другой бизнес? Может стать шоколатье? Или заготавливать вино – традиционный товар моей исторической родины. А можно даже заняться итальянскими ресторанами. В конце концов, на еду никогда не упадет спрос. С другой стороны, можно развить похоронное дело – спрос тоже будет постоянный, люди всегда будут умирать, а я могу им в этом помогать.       С такими веселыми мыслями я провозилась пять часов, всеми силами стараясь вытянуть компанию из глубочайшей... неудовлетворительного положения.       – И что ты делаешь?       – А черт знает, что я делаю,– проворчала я, не смотря в сторону вошедшего в комнату Деймона и продолжая яростно расставлять бумажки в разные кучи и комкать ненужные. Пол был усыпан шариками из бумаг.– И зачем я это делаю. Все оказалось куда плачевнее, чем я думала.       – Не получилось сорвать кучу деньжат одним махом, а?– хмыкнул брюнет, усаживаясь на край моего стола. Обе руки мужчины были заняты пакетами с кровью. Из одного пакета Деймон потягивал густую красную жидкость через трубочку.       – Это семейное дело. И оно существовало столько же, сколько этот город, возможно даже немного дольше. И я не собираюсь вычеркивать сто пятьдесят лет существования фирмы только из-за того, что ее сложно восстановить.       Я подняла глаза на Деймона.       – Почему для тебя это так важно?– поднял бровь старший брат, смотря на меня через плечо.       Рука автоматически поднялась, пальцы погладили один из двух красных камушков в моем ожерелье. Это происходило непроизвольно. Каждый раз, когда я вспоминаю что-то из своего прошлого, а особенно если это касается неких Древних вампиров, рука тянется к ожерелью. Когда-то, очень давно, это украшение было подарено мне Колом Майклсоном. Если передо мной встанет выбор – все состояние, что я имею, и это ожерелье, выбор для меня очевиден. И дело даже не столько в его магических свойствах – заклинании на крови Кола, наложенном ново-орлеанскими ведьмами на ожерелье, позволяющему мне быть невосприимчивой к внушению Первородных, таких, как сам Кол.       Первородные могут принуждать не только людей, но и других вампиров. Всех, кроме меня. Заклинание было изобретено лично Колом, который был невообразимой ходячей ведьмопедией, и исполнено несколькими ведьмами. Благодаря этому украшению (а точнее крови Кола в нем и вмешательства связывающей магии) я в каком-то смысле связанна с ним. Две капли крови – два камня в серебряном "сердце". Целью было застраховать меня от возможности внушения со стороны семьи Майклсон.       Даже если не брать в расчет вышеперечисленные обстоятельства, подарок был в высшей степени символичным. К тому же, я носила это украшение столько лет, что не могла представить себя без него. Оно стало частью меня. И напоминанием о том, что однажды я была частью семьи Майклсон – знак столь же явственный, как то, что мой противосолнечный перстень с гербом моей семьи является знаком моей принадлежности к семье Сальваторе.       Деймон проследил за движением моей руки – практически непроизвольным и столь частым, что его невозможно не заметить. Что-то в этом взгляде заставило меня одернуть себя. Рука вернулась на стол. Мне очень не понравился этот взгляд, хотя я и не понимала почему.       – Это единственное, что связывает меня с отцом.       – Ты никогда не была близка со стариком,– заметил Деймон, отпивая крови и не сводя взгляда с меня.       Я пожала плечами. Наверно, именно поэтому я и должна была делать это – в попытке искупить вину за то, что я не чувствовала той скорби по Джузеппе, какую должна была бы испытывать любая дочь на моем месте. Но я не смогла заставить себя скорбеть в должной мере ни тогда, ни тем более сейчас.       – И долго ты еще собираешься устраивать бумажный град?– уточнил брат, рукой в которой все еще был пакет с донорской кровью указал на пол, усеянный скомканными листами.       – Нет, у меня куча других дел, помимо устранения ошибок наших племянников,– я снова оторвала взгляд от документов и мой взгляд непроизвольно зацепился за нетронутый Деймоном пакет с кровью. Я почувствовала, как желудок свело от голода. Я всегда была не сдержана в кормлении, но, когда я часто употребляю кровь, организм живо принимает этот порядок вещей и приспосабливается к частым приемам пищи, так что меня быстро начинает терзать дикая жажда.       – Хочешь?– заинтересованно уточнил Деймон, протягивая мне пакет с багряной жидкостью. Поколебавшись с минуту, я приняла презент.       Деймон регулярно воровал кровь из донорского фонда и это грозило некоторыми неприятностями, если кому-то из Совета хватит ума сообразить, что частые исчезновения большого количества крови есть признак присутствия вампиров. Хотя это и существенно облегчает наше низменное заупокойное пребывание на земле, но эта кровь не давала того, что вампирам было необходимо – частица той энергии жизни, что дает кровь, выпитая напрямую из вены. Диеты обоих, и Деймона, и Стефана, делают их слабее. Как и их человечность.

***

      У вампиров есть два устойчивых термина, определяющих нашу сущность и наш образ жизни – рабы солнца и дети ночи. Мы не боимся чеснока, освященных предметов и церковной земли, но одна наша хорошо известная слабость была не одним лишь мифом – вампиры боялись солнца, нас обжигали его лучи и при длительном нахождении на свету мы рисковали сгореть заживо. Некоторые вампиры нашли решение. Те, что слыли о заклинании, защищающем нас от солнца, находили способы заставить ведьм наложить эти чары на украшения с лазуритом. Владельцы противосолнечных колец могли свободно передвигаться днем и нежиться в лучах солнца, пока носили при себе эти украшения. Но наша природа (красноречиво описанная фразой "дети ночи") противоречит дневному образу жизни. Мы хищники по натуре, и наши внутренние часы меняют ночь со днем. Мы могли следовать дневному образу жизни, но наша природа стремилась бодрствовать в темное время суток. Тьма притягивает тьму.       Ночью маленькие городки становились идеальной ареной для охоты. А, Бог свидетель, вампиры обожают охоту. Сегодня и я исследовала город в целях охоты, но в этот раз не за людьми. Я охотилась на таких же, как я. На вампиров.       Если вы ищите вампира в маленьком городке в ночное время суток, то вы непременно окажитесь в кварталах с самой плохой репутацией, где приличным людям делать нечего, и здесь таковых можно найти разве что по дороге в другой пункт назначения. Хотя сейчас одна приличная особа (в моем лице) решила прошвырнуться по темным улочкам этого мистик-фолльского Ист-Энда.       – Ты и раньше замечалась в вертепах, Мисти, но я и представить себе не могла тебя за подобным занятием.       Женщина оторвалась от своей жертвы и обернулась на звук моего голоса. Та самая жертва – мужчина с таким видом, что без труда можно было угадать у него передоз какими-нибудь наркотиками – медленно скатилась спиной по стенке как только вампирша перестала удерживать этот мешок с кровью. Я нашла Мисти за этим занятием возле заднего входа в наркоманский притон, вмявшей обкуренного человека в заднюю стенку заведения и жадно пьющей его кровь. Я поморщилась. Среди вампиров нет ничего ниже, чем пить кровь у людей под дозой. В каком-то смысле это означало чрезвычайную неразборчивость, ведь кровь наркоманов обладала горьким вкусом и могла передать часть наркотических веществ и в организм кормящегося из него вампира. Вампиры, питающиеся из нарков, стояли на дне нашего загробного социума.       Мисти рукавом куртки стерла кровь с подбородка. Ее лицо приняло человеческий вид, но все равно оставалось угрожающим. Она меня помнила. И, к тому же, не любила.       – Тем более удивительно созерцать в вертепах такую высокопоставленную и уважаемую леди, как Шэрон Сальваторе,– осклабилась Мисти. Клыки у нее оставались длиннее общепринятого.       – Я здесь ненадолго, дорогая, тогда как тебе, бедняжке, приходится извечно существовать в городской клоаке,– с губ слетела циничная ухмылка.– Твой рабочий график охватывает темное время суток, но так было и до вампирзма, да? Издержки профессии.       Мисти подлетела ко мне, встав ко мне вплотную. Монструозная маска вновь вернулась на ее аккуратное, словно кукольное, личико.       – Захлопнись, девчонка! Ты разговариваешь со старшими, так прояви уважение. Ты ведь и сама знаешь, что неуважение младших вампиров к старшим чревато неблагоприятными последствиями.       В этот раз последствия ждут тебя, Мисти.       Я осмотрела ее беглым взглядом. Простая, слегка старомодная и явно неподходящая к такой погоде одежда. Впрочем, вполне подходит к обстановке.       Внутренний карман моей куртки скрывал деревянный кол. Если бы Мисти знала бы об этом аксессуаре, она бы говорила по-другому.       – Да?– подняла я бровь.– Поэтому ты до сих пор не творишь бесчинства? Прогибаешься под Перл? Ты ведь любишь под всех прогибаться, дорогая.       – Кто бы говорил!– злобно прошипела Мисти и сделала шаг в мою сторону, приблизив ко мне лицо настолько, что я могла разглядеть коричневые крапинки в зеленой радужке ее глаз.– Наперсница великой Кэтрин Пирс. Знаешь, я даже не удивилась, когда увидела тебя – я всегда знала, что Кэтрин не захочет расставаться со своей маленькой игрушкой и обратит тебя. Ты наверняка приехала сюда по ее поручению, не так ли, маленькая Сальваторе?       Я коротко рассмеялась.       – Меня обратила не Кэтрин. Я не видела ее вот уже 145 лет. Кэтрин многому меня научила, но мне не нужно ее покровительство. В отличие от тебя, Мисти. Тебе всегда нужно иметь могущественного патрона, потому что сама добиться чего-либо существенного ты не в состоянии, без протекции более сильного ты не выживешь, ведь сама по себе ты пустое место.       Вампирша побелела от ярости, она тряхнула гривой русых волос и показала мне свои клыки. Вокруг ее лица проявились черные венки.       – Завали варежку, Сальваторе! Я знаю, как ты действуешь – вызнаешь грязные тайны и шантажируешь тем, что все раскроешь их тем, кто действительно обладает властью.       Я вновь хихикнула.       – Ты многое пропустила, моя дорогая, пока гнила со своими товарищами в гробнице. Ты не знаешь, кто я такая. Раньше я, может быть, и была такой, но сейчас... я больше не та маленькая девочка, ябеднившая на слуг отцу. Я много добилась, ты даже вообразить себе не можешь, насколько многого. Теперь я уже не просто Шэрон Сальваторе.       Я не сделала ни шагу в ее сторону, но Мисти прочла в моем взгляде что-то, что заставило ее отступить назад, к тупику за ее спиной.       – И кто же ты тогда?– тихо, уже не так уверенно, спросила Мисти.       – По слухам...– я медленно извлекла заточенный деревянный кол из кармана, на секунду глянула на него, и снова перевела взгляд на двухсотлетнюю вампиршу. На губах заиграла слегка сумасшедшая улыбка,– ...сама Смерть.       В глазах Мисти проявился страх. Она попыталась на вампирской скорости обогнуть меня, рассчитывая, что раз она старше, то ее скорость превышает мою, но я перехватила ее, свободной рукой схватила за горло и отшвырнула обратно, в сторону ее бессознательной жертвы, к кирпичной стене. От меня не убежать.       В мгновение ока я подлетела к ней, прижала спиной к стенке, возле валяющегося на земле мужчины, мои пальцы сомкнулись на ее горле, а кол прошел в щель между двумя ребрами. Из сдавленного горла Мисти раздалось кряхтение и бульканье, видимо, задето легкое.       – За что?..– глухо прохрипела женщина, из краешка ее губ побежала дорожка крови. Я вновь улыбнулась, на этот раз обнажив заострившиеся клыки; кол рванул вверх внутри грудной клетки Мисти. На этот раз острый конец достиг пункта назначения и пробил сердце. Ее лицо вновь преобразилось: страшные глаза, длинные клыки, черные прожилки век вокруг глаз; кожа Мисти посерела и стала сухой. На лице застыла гримаса агонии. Сердце еще пару раз трепыхнулось, как подбитая пташка, прежде чем перестало биться вовсе. Мисти окончательно обмякла, я убрала руку, перестав зажимать трахею, и она рухнула наземь.       Я отступила на шаг. Бросила скучающий взгляд на "кормильца" Мисти и прислушалась. Его сердце еще билось, хоть и слабо. После наркотиков и такой потери крови это, должно быть, можно счесть чудом. Что ж, это мне только наруку. Вытащила платок из внутренного кармана (старомодна, каюсь), сделала все, что смогла, стараясь оттереть с себя кровь, потом набрала 911. Слегка дрожащим голосом (актриса я была отменная) попросила прибыть на место преступления именно шерифу Форбс, а потом села дожидаться приезда полиции и "скорой", сидя на капоте своей машины, припаркованной через дорогу.       Я репетировала про себя все то, что скажу шерифу Форбс, повторила про себя свою легенду как дочки Зака Сальваторе и юной охотницы на вампиров, которую узнает мир после моего знакомства с шерифом. Мне нужно было сыграть идеально, чтобы получить стратегически важное место в Совете Основателей. К счастью, актерского таланта у меня было предостаточно еще с детства.       Трюк с убийством подставного вампира я выучила еще тогда, когда нам с Деймоном приходилось скрывать присутствие новообращенного брата, когда он едва не выдавал себя Совету. Такой же финт он проделал с убийством Лекси. Старые трюки – самые надежные.       Пока что все идет по плану: я избавилась от Мисти, оставив таким образом послание Перл и Анне, вскоре завоюю доверие шерифа и вновь войду в Совет Основателей. Учитывая средний уровень моей удачливости, в ближайшее время что-то должно было пойти не так.

***

      Оставив Плимут в гараже, я зашла в дом, обдумывая дальнейшие ходы, как вдруг меня кто-то схватил и прежде, чем я успела среагировать, я почувствовала боль в шее – игла шприца проколола кожу. С нажатием поршня я почувствовала, как по венам полилась разъедающая кислота, меня охватил жар. Вербена. Мне стоило ожидать, что этот Комитет бдительности, основанный моими братьями, устроит что-то подобное. Взгляд помутнился и тело парализовало, с кровью по организму растекалась жгучая боль. Я начала падать, но чьи-то руки обхватили меня и не дали поздороваться с полом.       – У нее на блузке кровь. Не ее.– голос Деймона над ухом.       – Но и не человеческая,– отметил голос Стефана где-то сбоку. Ну да, ты ведь такой эксперт по человеческой крови, Стефан.       – Зачем ей убивать вампира?– проворчал Деймон, подхватив меня под колени одной рукой и придерживая спину второй. Запах вербены исходил со стороны, значит, вербена у нашего недоделанного пацифиста. Деймон куда-то понес меня, не могу понять, куда. Меня все еще мутило из-за вербены.       – Откуда я знаю? Это ведь ты давеча собирался выяснить, что у нее на уме.       – Я обыскал ее комнату, но ничего существенного. Хотя, может быть, просто не нашел, где искать. Мне было бы легче, если бы у нее на прикроватной тумбочке лежала бы папка с надписью "Мои коварные злодейские планы", но увы! Ход мыслей Шэрон непостижим для обычных смертных, вроде нас с тобой.       Придурки, я вас слышу. Говорить в данный момент я не могу, но для приличия могли бы хотя бы не обсуждать меня при мне же.       – Честно говоря, я удивлен, что первым ее распознал я, а не ты,– высказался Стефан.       – Уж извините! Что поделать, если с каждым годом становится все сложнее отличать Шэрон от Снежной королевы? Все больше стирается грань между ее Темной и Светлой сторонами.       – Если последняя еще осталась,– тихо буркнул Стефан.       Раздался лязг открывающейся металлической двери. Они решили посадить меня в темницу!       Я уже говорила, что семейные слеты – это зло?..