VII. Битва за малое

Эсми долго прощается с родителями, тетями, дядями, кузенами и кузинами. Наконец очередь доходит и до Питера. Верховный король крепко обнимает племянницу: – Счастливой дороги. – Вам тоже, дядя. – Эсми чмокает верховного короля в щеку. – Кстати, твой рыцарь, ты уже представила его Роланду? – Конечно, он прямо сейчас с ним разговаривает. Верховный король довольно кивает, прослеживая взгляд племянницы и видя, что Роланд действительно разговаривает с довольно молодым парнем. Питер не видит его лица, мальчишка стоит к нему спиной. – Это самое правильное решение. Так а как зовут его? Эсми снова бросает быстрый взгляд на рыцаря, которому доведется покинуть ее и отправиться в Кэр-Параваль вслед за нарнийцами: – Этиен, – владычица отводит взгляд, не смея больше смотреть в глаза Верховному королю.

***

– Лу, спасибо за прием, – Верховный король крепко обнимает младшую сестру. – Теперь твоя очередь в гости. Люси чмокает брата в щеку, отступая в сторону. Дальше к королеве подходит Роберт. – Тетя Люси, спасибо. Королева Отважная расцветает: – Тебе спасибо! – Люси заискивающе приподнимает бровь. – После того, как самый завидный жених в этом мире определился с выбором во время моего бала! – королева в воодушевлении всплескивает в ладони. – Все только о нем и говорят! Грандиозный успех! Так что, милый, какой бы политический вопрос не стал ребром твоим планам, знай, мой голос будет на твоей стороне! – Люси!!! – Питер складывает руки на груди. – Это не должно так работать! Люси кривится в адрес старшего брата, после чего снова улыбается племяннику, позволяя себе приласкать его щеку. Девятнадцатилетний кронпринц на удивление стойко выдерживает сию прилюдную пытку. – Нам пора, – Питер тянется к сыну, но тот делает маленький шажок в сторону: – Эм-м-м… Пап, я еще задержусь… Питер выгибает бровь дугой: – Задержишься? Роберт выглядит неловко: – Мы с моей невестой решили задержаться. Съездить в Высокие горы и навестить бабушку и дедушку Флёр, раз уж мы все равно здесь. Я спросил разрешения лорда Этерно и он не против. – О как! – сияющий король Тристан опускает руку на талию своей королевы. – С родственниками, значит, едешь знакомиться? Малец даром времени не теряет! – подмигнув Роберту, Тристан отходит в сторону, чтобы попрощаться со Сьюзен и Каспианом. Роберт краснеет: – Нет, не для этого, просто… Питер складывает руки на груди: – Значит, у лорда Этерно ты спрашиваешь разрешения, а у меня – нет? Кронпринц закатывает глаза: – Я взрослый мужчина, мне не нужно твое разрешение. Питер упрямо смотрит в ответ: – А ничего, что у тебя есть обязанности? Или ты думал, жалование кронпринца за красивые глазки и коронованных родителей дают? – Не думал, – бурчит в ответ Роберт. – И вообще, ты не знал, что о подобном следует предупреждать заранее? Где твое чувство ответственности, ты - будущий король! Люси наблюдает за вжавшим голову в плечи племянником и за вошедшим в раж братом. Она откашливается, упирая руки в бока и тем самым привлекая внимание к себе: – Пит, мне тебе напомнить, на сколько важных советов и визитов гостей ты просто-напросто не явился, когда тебе самому любовь в голову ударила и ты кроме Джен вообще перестал что-либо видеть? Гости, между прочим, из далека ехали по твоему приглашению, а тебе все на все это было плевать с высокой башни, ты бегал целоваться на пляже! Питер замолкает, не веря собственным ушам. С изумлением смотрит на сестру, забывая, о чем говорил. – Папа? – в глазах кронпринца – чистое потрясение. – Ты маленькая предательница, – шипит ей Питер. На губах Люси играет уверенная ухмылка: – А когда ты все-таки соизваливал явиться на утренний совет, то едва ли не засыпал на них! Конечно, вся энергия уходила на ночные визиты в спальню к девушке, с которой вас тогда официально ничего не связывало. Ты и вправду думал, что твои утренние побеги из ее спальни никто не замечал? Питер открывает рот, задыхаясь возмущением. Это удар ниже пояса: – Люси!!! Роберт округляет глаза, не веря услышанному: – Папа?! Это что, правда?! Питер неосознанно делает шаг назад. Люси складывает руки на груди: – Что, скажешь, не так было? – Я… Мы не… – Питеру кажется, что он тонет. – Мы ничем таким не занимались, мы просто были вместе! Королева Орландии ухмыляется: – Хвала Аслану! Как же нам все-таки повезло, что наш верховный король даже в свои юные годы хорошо знал, что такое ответственность. Питер густо краснеет, переводя взгляд на изумленно пялящегося не него сына. Сглатывает, авторитетно вытягивая вперед свой указательный палец: – Значит так, если через две недели тебя не… – Месяц, – твердым голосом перебивает Люси. – Ты хоть представляешь себе, насколько далеко отсюда находятся Высокие горы? Или уроки всемирной географии ты тоже в свое время прогулял, наслаждаясь ласками рыженькой девицы на белоснежном песочке? Питер бросает испепеляющий взгляд на младшую сестру: – Месяц и ни днем больше!!! Это мое последнее слово! Верховный король гордо удаляется в сторону нарнийских кораблей на пристани. Люси же нежно улыбается по-прежнему пораженному племяннику. – Тетя Люси… Я не знаю, что сказать… – парень смотрит вслед удаляющемуся отцу. – Это было жестоко… Люси привстает на носочки, чтобы поцеловать племянника в щеку: – Он иногда слишком строг с тобой, милый. Твой отец всегда был сильным, мудрым и рассудительным правителем, не смотря на мелкие шалости, которые он себе позволял. Но ты перерос даже его в разы. Роберт изумленно смотрит на тетю, боясь даже моргнуть. Люси вздыхает: – Ты замечательный молодой человек и когда-нибудь из тебя выйдет изумительный король. А сейчас – наслаждайся тем, пока бремя короны лежит на других. Нет, я не говорю, чтобы ты все закинул и с головой пустился в приключения. Но, иногда, можно себе позволить немного отдыха в компании самых дорогих. Жизнь так быстро летит… Роберт хмурится: – О чем ты, тетя? Люси грустно улыбается: – Кажется, еще вчера я бегала в лес собирать дикую малину, кормила ей твоего папу. Мы гуляли, резвились в лесу до позднего вечера, я уставала настолько, что засыпала просто на траве, а твой папа на руках относил меня обратно в замок. А сейчас – я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что половина жизни уже за спиной. – Люси пожимает плечами. – Все пролетело так быстро… Роберт целует ей руку: – За это время ты стала еще прекраснее и мудрее. У тебя замечательные дети, в которых я вижу так много тебя. Твой король смотрит на тебя с такой влюбленностью, будто ему шестнадцать. Ты любимая королева сразу двух стран. И да, отваги у тебя не занимать, – Роберт показательно смотрит в след отцу. – Я бы на твоем месте не посмел так жестоко поставить его на место. Люси мелодично смеется: – Я сделала это ради тебя. – Я знаю. Я люблю тебя, тетя. Люси не сдерживается и прижимает к себе племянника: – Я тебя тоже, милый.

***

Прибыв в Кэр-Параваль, Ниэльс раскрывает свой сундук, чтобы разложить свои вещи по местам. Хмурится, находя сверху вышитый платок. Это не его… Рыцарь раскрывает платок, находя на нем собственные инициалы. Очень тонкая работа: светло-голубая нить по молочному шелку. На платке вышит силует рыцаря на коне и леди на балконе. Рыцарь протягивает цветок леди. Только изредка неудавшиеся стежки дают понять, что это дело не рук профессиональной швеи, а юной леди. Ниэльс вздыхает. Сильви. Ну почему не отдать подарок, в который вложила столько сил, просто в руки? Зачем прятать среди его вещей, без записки даже? Ее безграничная скромность не перестает удивлять. – Ниэльс? Рыцарь понимает глаза на замершую в дверях невесту. На губах рыцаря расцветает улыбка, он выпрямляется: – Иди сюда. Принцесса послушно подходит ближе и немедленно подвергается настойчивому поцелую. Поцеловав, рыцарь нежно заправляет прядь волос ей за ухо: – Спасибо, – шепотом произносит. – За что? – не понимает Сильви. – За то, что ты такая, как ты есть, – рыцарь снова подается вперед, вовлекая свою невесту в еще один глубокий поцелуй. Неосознанно наступает вперед, прижимая ее спиной к стене. Целует снова и снова, принимаясь ласкать ее плечи и руки.

***

Стоит ли упоминать, что когда нарнийцы вернулись домой с новостями о том, что кронпринц во время своего визита в Анвард преклонил колено перед леди и та осчастливила его, приняв его руку и сердце, Кер-Параваль и все юные подданные погрузились в атмосферу траура едва ли не на месяц.