Delere memoriam

«Ночь… Самая загадочная и чарующая часть дня. Кругом тихо, и ничего не мешает потоку мыслей свободно гулять на просторах твоего сознания и сводить их в наброски текста новых песен. Интересно, почему все всегда думают, что вдохновить могут только люди? Хотя, я уже столько песен написала про Ренату… Интересно, она об этом догадывается? Ну, она мне нравится не просто как подруга. Да куда там! У неё есть Добровский. Он её обеспечивает, любит; у них недавно родилась Ульяна. Рената любит её также сильно, как и мужа. Наверное… Так! К чёрту эти мысли! Надо сосредоточиться! На чем это я? Ага… «Предлагаю не прятать и уж точно не прятаться…» — продолжала размышлять девушка на подоконнике. Лунный свет падал ей на лицо, придавая коже ещё более аристократичный оттенок. Сосредоточенный взгляд то и дело бегал от строчки к строчке, тщательно выверяя написанное. В одной из рук покоилась сигарета, которая уже наполовину сгорела, так как её хозяйку захлестнул неожиданный поток мыслей. Вспомнив о несчастной никотиновой палочке, Земфира поднесла её к губам и сделала большую затяжку, отчего скулы девушки стали выразительнее, придавая ее скучающему лицу особый шарм и красоту.       — Ну и что?! И что, блять, дальше? Чёрт! Не идёт… — психанула Земфира и швырнула исписанную и потрепанную временем тетрадь куда-то в дальний угол комнаты. Закурив новую сигарету, девушка успела сделать только первую затяжку, как тишину прервал телефонный звонок. Она очень долго не обращала внимания на постороннюю вибрацию мобильного телефона, пока в отражении окна не увидела, кто на самом деле ей звонит. Земфира подорвалась и спешно взяла телефон в руки. На экране виднелась очень милая и теплая фотография с подписью «Ре❤», и она спешно подняла трубку, расплываясь в улыбке.       — Рената? Если я не ошибаюсь, ты обещала позвонить утром. Планы изменились? — с улыбкой тараторила девушка, иногда потягивая сигаретный дым. Но улыбка быстро спала с её лица, когда она услышала в ответ лишь всхлипы и дрожащее дыхание на том конце провода. — Ре, всё в порядке? Ты плачешь? Что случилось?       — Земфира… Я… Я возле дома… Мне очень холодно… И… Ты не могла бы забрать меня отсюда? Мне больше некому позвонить… — девушка пыталась успокоиться и восстановить дыхание, но рыдания то и дело рвались изнутри.       — Ты почему не дома? Тебе плохо? Что произошло? — чеканила с волнением в трубку певица, параллельно надевая первую попавшуюся обувь.       — Просто забери меня отсюда, прошу тебя! — уже буквально кричала Рената, переходя на истерику.       — Я еду, Ре, еду! Подожди немного… — отвечала Земфира, явно беспокоясь за подругу. Она вмиг схватила ключи от своей старенькой, но верной, BMW и помчалась вниз, вовсе забыв закрыть квартиру ключами. Она мчалась по ночной Москве, вдавливая педаль в пол. Естественно она нарушает всевозможные правила дорожного движения. Но сейчас так всё равно на них! Главное, что с Ренатой что-то случилось весьма нехорошее. Так хотелось, чтобы машина ехала ещё быстрее, но это был её максимум. В голове всё роились дурные мысли: «Почему она не сказала по телефону, что случилось? Неужели это было так сложно? А вдруг её кто-то избил? Сейчас всякий сброд по улице ходит… Если с ней что-то сделали, я найду этих ебучих мразей и убью их! Утоплю как последних сук! Блять, почему эта чёртова машина не может ехать быстрее?!» — её сердце сжималось всё сильнее и сильнее, поэтому Земфира старалась отогнать подальше эти мысли и просто следить за дорогой. Спустя 10 минут бешеной езды, во дворе многоквартирного дома, где жила Литвинова, послышался визг тормозов. Сам дом, как и его двор, внимал краскам осени и виделся таким тучным и унылым, что казалось будто он вот-вот рухнет под всей тяжестью грозовых облаков. Его верхние этажи уходили в эти бездонные тучи, безжалостно протыкая их. Видимо, от этого тучи периодически «ругались» и «плакали» стеной ливня. Земфира буквально выскочила из машины и подбежала к подруге, которая лежала на скамейке, обнимая пустую бутылку шампанского и рыдая.       — Литвинова, мать твою! А ничего, что на улице конец ноября, а ты в одном платье?! — она помогла девушке подняться и повела ее в машину. — Да ты вся как лёд! Живо в машину!       — Я вся как лёд, потому что моё сердце замерзло и больше ничто не способно его отогреть, — бурчала себе под нос изрядно выпившая Литвинова, садясь в машину. Рамазанова, закрыв дверь за Ренатой, села на водительское сиденье, пристально глядя на рассматривающую бутылку у себя в руке девушку. Глаза Земфиры шныряли по телу Ренаты то вверх, то вниз боясь найти хоть какой-то намёк на ссадины или, того хуже, порезы, но суждено им было увидеть только пьяные от шампанского глаза любимой, что начало её изрядно бесить.       — Так и будешь молчать? Может расскажешь, что произошло?       — Ой, тут так тепленько!.. — приулыбнулась Литвинова, явно не желая отвечать на этот вопрос. Она стала тереть ладонями ту часть рук, которую не прикрывали объёмные рукава её шикарного платья-футляра молочно-кремового цвета. Открытая изящная шея и утончённые плечи были смертельно белы от холода и ветра, но её это мало волновало — горячая жидкость растекалась по её венам, проникая прямо в мозг, и не давала думать ни о чём.       — Ре! Говори, или я за себя не отвечаю, блять! Я как идиотка неслась к тебе на максимальной скорости, думая, что тебя кто-то избил. А в итоге увидела тебя пьяную на лавочке! Литвинова, и с каких пор ты поменяла локацию? Обычно ты бухаешь дома или по ресторанам, а тут так культурно и аристократично… На лавочке… Ммм! Отличный выбор! Красота! — отняв бутылку, певица строго посмотрела на объект ее обожания, который был, мягко говоря, не в себе. Чтобы хоть как-то привлечь её внимание, младшая устремила свой взор прямо ей в глаза. Но лучше бы она этого не делала: эти томные глаза будоражили самые дальние уголки сознания, которое кричало от желания воспользоваться ситуацией и поцеловать изрядно выпившую и совсем несопротивляющуюся девушку. Та, словив себя на этой мысли, разозлилась ни то на себя, ни то на всю сложившуюся ситуацию. — Я жду! От такого напора Рената снова расплакалась, прикрыв лицо руками. Земфира заметила это и шумно выдохнула, закатив глаза. Она терпеть не могла её слезы. Так хотелось убить всех на свете, кто причинил ей эту боль. Ведь этот человек был для нее самым родным, самым близким. Только её мнение было так важно и имело место, в отличие от других. Рамазанова избавилась от допитой бутылки, выкинув её в окно своей спортивной машины и обняла Литвинову. Очень бережно и нежно, поглаживала ее по спине. Именно сейчас Рената не казалась такой сильной и манерной, какой её все знают. Она была словно хрупкая хрустальная ваза, которую, если легонечко задеть, она обязательно упадет и разобьётся на настолько мелкие кусочки, что собрать её обратно будет практически невозможно. Они просидели так минут 20, а слёзы все не прекращались и, видимо, пока не планировали. Первой тишину прервала обладательница самых заплаканных глаз в этот вечер.       — Зе, ты не могла бы… Как это красиво сказать… Приютить меня на какое-то время? — весьма неловко, буквально на одну секунду заглянув в глаза приятельницы, протянула Литвинова.       — Э, Ре, я-то с удовольствием, правда… — внутри певицы всё пело и ликовало. Они проведут вместе больше времени! Ещё и дома, где не надо строить из себя непонятно кого, а просто быть собой, ведь в силу публичности обеих им так редко это удавалось. Но разум подкинул ей вопрос, который она не могла не задать.       — Вот только твой дом ближе, чем мой, будет… — легонько, буквально уголками губ, улыбнулась девушка.        -Это больше не мой дом, Земфир. Не мой, — выдохнула Рената и, выбравшись из объятий, которые помогли ей остановить непрекращающийся поток слез, откинулась на спинку пассажирского сидения и уставилась в окно.