Delere memoriam

Повисла настолько «громкая» тишина, что казалось ещё чуть-чуть и душа оглохнет навсегда. Рената так же неподвижно стояла возле открытой форточки, периодически выпуская клубы дыма на волю, потихоньку убивая сигарету. Все её мысли сейчас были об одном: «Почему это всё происходит именно со мной?.. Зачем Зе это сказала? Она разрушила нашу дружбу, ведь я не смогу смотреть ей спокойно в глаза, как раньше, зная, что у неё внутри бушует пожар…». Земфира, замершая в одном положении, начинала ненавидеть весь мир и в частности того, кто придумал любовь. Внутри образовалась огромная чёрная дыра, которая с бешенной скоростью поглощала всё: чувства, эмоции и даже воспоминания; а на месте возникшей пустоты начинала расти обида и гордость, смешанная с каплей ненависти. Словно ожившая восковая фигура, Рамазанова поднялась и направилась в сторону форточки, где, неизменно окаменевши, стояла Рената. Подойдя ближе, она стала шарить глазами по подоконнику в поисках «успокоительного» (под названием сигареты). Найдя заветную пачку, она вытянула сигарету, умудрившись её сломать; стала тянуть следующую, браня всё и всех. Наконец-то Земфира закурила, вдохнув такой клуб дыма, словно хотела протолкнуть тот образовавшийся комок в горле. «Земфира, спокойно… Да, не так все зачастую получается, как хотелось бы. Боль для тебя — не есть что-то новое. Главное, соберись и сделай вид, что ничего не произошло. Ты сильная, Рамазанова! Ты самая сильная! Да и… Это даже хорошо, столько мыслей сейчас… Надо записать…» — певица, будто ни в чём не бывало, направилась в зал, дабы отыскать среди кучи текстов, написанных на том, что под руку попалось, свою тетрадь, куда она записывала уже готовые, оригинальные тексты. После того, как эта задача была выполнена, Рамазанова стала спешно записывать строчки, пока они вовсе не вылетели из головы. С каждой буквой, с каждым знаком препинания, на душе временно становилось легче. Жаль только, что текст не удалось закончить, так как в один момент Земфира почувствовала, как на нее обеспокоенно смотрят такие любимые глаза Ренаты, вошедшей за ней в комнату.       — Зе, ты в порядке? — Земфира лишь утвердительно махнула головой и, прихватив пачку сигарет и зажигалку, направилась на балкон. «Сука! Потеряла мысль… Какого черта она пришла?! Мало того, что она уже испортила?..» Любопытство съедало Литвинову изнутри. Ей было очень интересно, что всё же чувствует её близкий человек, который за это время стал уже таким родным. Она развернула смятый листок, который певица нервно спрятала в тетради перед тем как уйти. Её глаза забегали по строчкам. «Так-так… «Плачь, я не откликнусь / В этой квартире холодно слишком / В эти минуты падает небо / Так и оставим…». Блондинка обреченно посмотрела на силуэт курящей на балконе подруги, а та в этот миг повернулась, чтобы украдкой глянуть, ушла ли она из зала. Потому что присутствие Ренаты, условно говоря, надоело. Увидев, что Литвинова по-хозяйски держит в руках сокровенный для неё листок с рифмами, она слегка опешила и буквально вылетела с балкона, вырвав из рук лист, будто Земфира — ребенок, чью игрушку в саду без спроса взяли поиграть.       — Тебя кто-то просил это трогать?! — с некой толикой злости в голосе спросила Рамазанова, исподлобья глядя на объект её воздыханий (ещё какое-то время назад).       — Нет… — коротко ответила Рената. Ей стало непонятна реакция подруги. — Просто, ты обычно всё мне доверяешь, и тут мне стало интересно…       — Когда трогаешь чужое, надо спрашивать, Ре! — повысила тон голоса Земфира. Она говорила это с какой-то лёгкой ненавистью, от чего у актрисы аж мурашки по коже прошлись.       — Но… Ты же не чужой мне человек, Земфира! — то и дело пыталась парировать оправданиями Рената. Земфира наигранно вскинула брови и посмотрела на Литвинову с ног до головы. То, что она сейчас чувствовала, очень сложно передать в словах и строчках песен. «Она нагло, без спроса, лезет в мою тетрадь! Да как она посмела?! Если бы я посчитала нужным ей это показать, я бы показала!»       — Твои слова про чувства говорят мне об обратном, — с досадой и неким разочарованием сказала Рамазанова и стала собирать по залу все разбросанные листики, вкладывая их в тетрадь. Подобный жест можно было понять и расценить только как одно. «Ну, отлично, Рената… Она тебе не доверяет. И сдался мне этот проклятущий листик…» — закусив нижнюю губу и опустив глаза в пол, подумала про себя актриса. Все её мысли были об дальнейших их отношениях: будут ли они подругами, останутся ли коллегами по цеху или же… Из раздумий ее вывел хлопок входной двери. «Она ушла? Интересно, куда она?» — Литвинова ринулась к входной двери, дабы посмотреть, мало ли Зе просто вышла курить на лестничную площадку, чтобы побыть одна; но не увидев её в глазок входной двери, она высунулась на балкон, чтобы разглядеть знакомый силуэт. Земфира вышла из подъезда и направилась к машине. По её резвой походке было понятно, что она на нервах.       — Зе, ты куда? — крикнула с балкона Ре, что есть мочи.       — Я переночую на студии. Хочу побыть одна, — коротко и понятно ответила Рамазанова, даже не смотря в окно, из которого доносятся звуки. Сев за руль автомобиля, незамедлительно покинула двор. «Литвинова, что ты наделала?! Ещё и квартиру у неё отобрала… Но… Ответь я ей на ее чувства взаимностью, я бы солгала… Как сложно быть человеком! В прошлой жизни, я была, кажется, какой-то бесполой сущностью без чувств. Я просто жила и меня никак не заботило с кем и как… М-да уж…». Земфира же в это время мчала по городу, игнорируя все светофоры. В душЕ сейчас бушевала буря, которую заглушала лишь скорость. Достигнув цели — приехав на студию и, присев на стул за синтезатор, она положила руки на клавиши и тяжело выдохнула.       — М-да, Зе… Сегодня выдался просто «отличный» день… Кхм… Надо поработать и попытаться отвлечься от этого, — бормотала себе под нос певица, скучающе наигрывая одной рукой только ей понятную мелодию. В другой руке по старой привычке уже покоилась сигарета, дым которой она то и дело моментами потягивала, а когда сие удовольствие заканчивалось, начинала новую. Так она провела всю ночь выплёскивая на клавиши всё, что терзало душу, ближе к утру уснув на синтезаторе. Нарушили сон певицы какие-то непонятные шорохи и шаги, что явно её насторожило. Но веки и голова были такими тяжёлыми, что поднять и то, и другое было для Рамазановой огромным усилием, к которому она пока ни морально, ни физически не была готова. Проще было внушить себе в голову, что ей показалось и со спокойной душой отдыхать дальше. Но тут в нос резко ударил запах дорогого знакомого до боли парфюма вперемешку с кофе. Земфира, сделав огромное усилие, подняла голову и увидела, что перед ней стоит её возлюбленная с чашкой кофе.       — Рената? Ты что-то здесь забыла? — сонно потирая глаза спросила брюнетка.       — Я подумала, может, тебе лучше будет, если ты с кем-нибудь поговоришь, кому-то выговоришься, ведь держать всё в себе это… И да, я сделала тебе кофе, — любезно улыбнувшись, актриса неуверенно протянула чашку подруге. Певица приняла чашку и отпила оттуда совсем немного.       — Я бы с радостью… Но не тот ты человек, с которым я могу об этом говорить. Да и лучше ни с кем не надо это обсуждать. Уходи, пожалуйста, — спокойным и холодным тоном проговорила певица.       — Зе, ты как бесчувственный робот, который режет меня без ножа. Мы же такой хороший творческий тандем! Я режиссёр, ты музыкант, а в результате — отличный фильм и гениальное музыкальное сопровождение к нему, — стала рассуждать Литвинова.       — То есть, ты всё это время расценивала наш союз исключительно как коллег? — ошарашенно спросила Земфира и замерла, не ожидая ответа.       — Нет… Я не так хотела сказать. Позволь, перефразирую… Мы…       — Пошла вон! — не дослушав, буквально закипая от злости, прикрикнула Рамазанова.       — Зе, я не так хотела выр… — осеклась блондинка.       — Вон, я сказала!!! — со всех сил крикнула брюнетка и швырнула в стену чашку кофе, которая, достигнув цели, разлетелась на мелкие осколки. Горячие капли в перемешку с острыми осколками разлетелись по всей комнате и даже задели Ренату. Это дико напугало Литвинову, и она с визгом вылетела из студии. Рената стояла на лестничной клетке, пытаясь отдышаться и хоть немного успокоиться. «Вот просто признай, Литвинова, что ты дура! Кто тебя за язык тянул? Я вывела из себя Земфиру — ту, что как никто другой очень тонко чувствует этот несправедливый мир. Так… Сейчас она меня слушать точно не захочет, поэтому надо выждать время и позвонить ей, а пока не буду мозолить ей глаза. Сколько там время? Ой! 10:40! Мне же уже через 20 минут надо встретиться с адвокатом! Имя конечно у моего адвоката шикарное — Маргарита; говорят, она хороший адвокат. Надеюсь, она поможет решить мне вопрос с разводом в более-менее выгодную сторону. Хоть бы она успела ознакомиться с делом, а то я ей только сегодня ночью обрисовала ситуацию и предоставила некоторое документы. Прошло слишком мало времени…» — подумала про себя актриса, резво сбегая на изящных каблучках со ступенек. Уже спустя 15 минут Ре сидела в неприметном небольшом кафе с говорящим названием «SOS». «Мда, умеет она назначать встречи… SOS… Мне бы кто помог…». Размышления блондинки прервал звон колокольчика на двери заведения. Он означал, что в кафе кто-то вошел. Актриса тут же устремила свой взор на дверь в ожидании заветной встречи и заметила там фигуру, что стремительно приближалась к ней походкой от бедра. На девушке был белый строгий костюм, который её ни чуть не полнил. Рената оценивающим взглядом рассматривала крой расстёгнутого пиджака, она точно видела уже этот пиджак на одном из подиумов в Париже. Густые каштановые волосы переливались, даже без яркого освещения, и были собраны заколкой, а в руках адвоката, украшенных перстнями, виднелся строгий дипломат. «Ммм, надо же… Так просто и со вкусом. Она мне уже нравится… Приятная девушка…» Рената никогда не сомневалась в своей бисексуальности, и поэтому она спокойно и вполне объективно могла оценить женскую красоту. Правда единственный, кто был в курсе этого — Земфира, да и сама блондинка.       — Рената, доброе утро! Я ваш адвокат, зовут меня Маргарита. Кхм… С чего начать… Я тщательно рассмотрела материалы, которые Вы мне предоставили, — девушка в белом присела напротив Литвиновой и стала рыться в папке в поисках нужных документов.       — Так… И что Вы, мне скажете, Марго? — с непонятным ей самой кокетливым прищуром спросила актриса, глядя ей прямо в глаза. Голос адвоката напомнил ей голос Земфиры, но она не придала этому значения. Маргарита же боялась на неё смотреть, ибо была давней поклонницей Ренаты. Именно она, её интервью и фильмы привили ей вкус к хорошей одежде и любовь к актерскому искусству. Адвокат подняла глаза на актрису и улыбнулась, заглянув ей в глаза.       — Вам не о чем беспокоиться. Мы разведем Вас с максимально удобным нам разделом имущества. И что касается Ульяны, то, поскольку Вы ее мать, а Добровский кинулся на вас с ножом, то ее точно вернут Вам, — то и дело любуясь кумиром, любезничала девушка и, не заметив этого сама, накрыла руку Литвиновой своей ладонью, будто бы уверяя, что ей можно верить, хотя и понимала, это не профессионально. — Поскольку дело Ваше срочное и не требует отлагательств, то нам нужно быть в суде через… — девушка на секунду глянула на время, — через час… Поэтому никакого кофе! Сначала выиграем суд, а потом уже… И тут Рената с легким смешком ее перебила.       — А потом можно и не кофе! Девушки кокетливо улыбнулась и встали из-за стола, направившись к выходу из кафе.       — Марго, уверяю Вас, если мы выиграем это дело и моя Уля снова будет рядом, то я приглашаю Вас домой на, как сейчас модно выражаются, «афтерпати»… Марго была ошарашена таким предложением, но дико радовалась ему. Улыбнувшись своей подзащитной, она вышла из кафе, чтобы успеть сделать ещё пару важных звонков, дабы точно выиграть дело. Земфира справлялась с внутренней агрессией на Ренату, вполне свойственным ей способом — она придумывала аранжировки к уже написанным текстам, которых насобиралось уже на целый альбом. Да и ребята-музыканты придавали сил и создавали настроение.       — Так… Здесь хорошо сделал!.. Только, Сань, запиши свои аккорды, а я свои… Потом сообразим, как это умело свести и это будет хит! — воодушевленно заявила Земфира гитаристу. — Думаю, можно будет доделать её и пробно исполнить на ближайшем закрытом мероприятии. Что думаешь? — бормотала себе под нос певица, взяв в зубы сигарету.       — Ну, я думаю, что и правда можно. Только на двух гитарах мы с тобой далеко не уедем. И я точно знаю, что есть у тебя козырь в кармане по поводу того, как придать этой песне оригинальность, свойственную только тебе… — поромолвил гитарист, поставив гитару на подставку, тоже взяв сигарету из пачки.       — Ты как всегда прав! Но… Ты узнаешь об этом позже, — улыбнулась певица. — Кстати, а который сейчас час?       — А? Сейчас скажу… — задумчиво протянул парень, задрав рукав на свитере и глядя на часы. — 9:30 вечера…       — Да ну?! Ты серьёзно?       — Ну, да… Земфира только хотела заметить, что время пролетело очень быстро, но тишину нарушил телефонный звонок. Певица посмотрела на экран. Она долго не решалась поднять трубку, но все же взяла себя в руки и ответила.       — Да, Рената?       — Зе, ты не могла бы, пожалуйста приехать? Я не хочу больше врываться в твое личное пространство, но я чувствую, что нам необходимо поговорить…

/За час до этого в квартире Литвиновой/

Рената и Маргарита сидели за столом на просторной кухне и праздновали победу.       — Нет, ну ты бы видела себя со стороны, Марго! Добровский вцепился в свое имущество как коршун, а ты так нагло стояла на своем! Так защищала меня! Спасибо тебе, ты так помогла! Кстати, сколько я тебе должна? — спокойно спросила Литвинова, взяв в руки сумку, чтобы найти кошелек.       — Рената Муратовна, Вы что? Не смейте! Для меня большая честь поработать над Вашим делом. Я люблю Вас с малых лет, извините, если это Вас обидело. Но это и правда так! Я с детства подражала Вам во всем! Смотрела все фильмы, собирала плакаты и интервью… — будучи подвыпившей, Маргарита стала рассказывать ей всё, чем она восхищалась за все эти годы. Литвинова же мило улыбалась на ее слова и кивала, припоминая каждое из упомянутых девушкой воспоминаний. «Образованная, красивая девушка с безупречным вкусом, почти как у меня. Хм… В чем же подвох?»       — А ты… Замужем? Мы сегодня столько говорили о моей семье, а о твоей ничего… — спросила Рената, отпивая вино из бокала.       — Я? Нееет, Вы что… Мне, если честно… — девушка перешла на шепот, давая понять актрисе, что сейчас выдаст секрет, — не нравятся мужчины, — выпалила девушка и тихо хихикнула.       — Даже так? Интересно… А кто тебе нравится?       — Вы… Я же сказала уже… Что… Вы мне запали в душу, — прошептала девушка на ухо блондинке и заглянула в глаза Ренате. — Я даже могу смело сказать, что люблю Вас. Мне так было тяжело сидеть рядом с Вами понимая, что взаимности я не получу, но… Это того стоило, мне кажется я прикоснулась к чему-то сокровенному, — Марго, не увидев сопротивления и шока от услышанного решила рискнуть и накрыла губы Литвиновой нежным и влажным поцелуем, всё-таки алкоголь играл свою роль. И тут сердце адвоката пропустило удар от неожиданности. Дело в том, что произошло то, чего она не ожидала никак — актриса ответила на её поцелуй также нежно и бережно. Мир уходил у них из-под ног, они наслаждались этими мгновениями вместе. Маргарита, почувствовав волю, стала аккуратно избавлять блондинку от элементов её одежды. Но Рената в долгу не осталась и решила ответить ей взаимностью. Голова кружилась от поцелуев, сердце билось настолько быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Актриса не понимала до конца, зачем она это делает, но из-за пережитого недавно стресса с разводом сопротивляться не было абсолютно никаких сил. Она впервые целовала женщину и это подогревало интерес. Ещё мгновение и они набросились бы друг на друга прямо посреди кухни. Но этого так и не случилось, потому что их прервал до боли знакомый кашель.       — Кхм… Закрывать входную дверь не учили? — спросила довольно спокойно и нагло Рамазанова, которая наблюдала эту идиллию, оперевшись о косяк, с самого признания в любви. — Ты позвала меня посмотреть на то, как ты лобызаешься с какой-то малолеткой? -от каждого слова Земфиры веяло таким лютым холодом, что Рената невольно поежилась.       — Зе… Я… Это все не так!.. — пыталась оправдаться актриса, но поняла, что это бесполезно. Тот холод, которым веял от слов и взгляда близкого ей человека не оставлял ей ни малейшего шанса объясниться.       — Значит так… Я проясню ситуацию специально для Вашего величества. Заруби себе на носу, Литвинова, тебя для меня больше не существует. Я всегда считала тебя особенной, не такой как все. А ты оказалась обыкновенной продажной шмарой. Я ошиблась в тебе, и лишь от этого мне досадно… Бывает такое, что человек, которого ты любишь, являет тебе целый мир чувств, эмоций, которые ты испытывать не привык, а потом в один прекрасный момент он укладывает тебя лицом в грязь, ещё и ногой притопчет… Глаза актрисы наполнялись слезами, и она отвернула голову к окну, чтобы Земфира этого не видела. А певица лишь добавила:       — Ты умерла для меня, Рената Литвинова. Тебя больше нет. Повисла гробовая тишина. Маргарита задумалась и опустила голову, понимая, что это все из-за неё и решила лишний раз помолчать, дабы не усугубить ситуацию.       — Зе, я позвонила… Потому что хотела тебя вернуть и сказать, что готова… Ну, попробовать быть вместе… Мир без тебя, моего музыкального гения, не так прекрасен и вовсе уныл. Я… Я не могу без тебя!.. Наверное так проявляется симпатия. В нехватке тебя в моей серой и скучной жизни. Ведь все искренние эмоции, что я испытала за последнее время… — тихим, осипшим от переживаний голосом, произнесла Рената. Она перевела взгляд от окна, повернувшись в сторону, где стояла Земфира. — Все они связаны с тобой… Я много думала о нас, понимаешь? Именно о нас, я не могу себя отделить от тебя… — томная речь блондинки и вовсе сошла на шепот. Только вот в дверях в кухню больше никого не было. Литвинова удивленно и с какой-то досадой уставилась на место, где только что стояла певица.       — Она ушла… Ещё до того, как Вы начали что-то говорить… — выдохнула Маргарита и засобиралась оттуда с глаз долой. Ей казалось, если бы не она, всё сложилось бы иначе. — Простите меня… — протараторила адвокат и поспешила выйти из квартиры. А Рената так и осталась сидеть, глядя на дверной косяк. «Что же мне теперь делать?»