Если бы не Гром.

Да, Гром совершил косяк, но действия со стороны Разума тоже были неправильны, ведь агрессией на агрессию — отвечать неразумно (ну, типа, каламбур, поняли?). Возможно, Игорь бы извинился, но он уже и не чувствует себя таким виноватым и гордость его вернулась обратно. Пф, будет он ещё перед каким-то Разумовским прощение просить на коленях, уж лучше по-другому унизиться, а ещё лучше — вообще никак! Сергей заслуживает лишь плевок в лицо, особенно после совершенных ранее действий... Так считает Игорь, по крайней мере. Стоит перейти к другому пострадавшему. Разумовский, конечно, ходит теперь с повреждённой рукой, но, в целом, никак его состояние не ухудшилось. Он всё ещё страдает от ужасной боли в спине, после двадцати четырёх часового сидения перед ноутбуком в самых странных позах, или от головной боли, потому что не спит сутками, хотя для Сергея это стало нормой. Вот был бы тот, кто, хотя бы пинком под зад, уложил бы Серёжу вовремя спать или покормил лишний раз чем-то нормальным, а не очередной банкой энергетика... Такого никогда не будет, потому что Сергей смирился с тем, что никого ближе его ноутбука он уже не найдет. Никакой человек не согласится нянчиться с двадцати восьми летним парнем, даже если этим парнем является сам Сергей Разумовский.

***

— Я хочу продолжить начатое, — Сергей осмелился спуститься поговорить лишь через два месяца (рука уже была в полном порядке), когда Игорь его даже не ожидал увидеть в подвале, ведь больше надеялся на то, что Разумовский продолжит и дальше спускаться к майору только чтобы еду и питье отнести, но не для того, чтобы пытки возобновить или попробовать выйти на разговор. Разговаривать, как раз, Игорь с Сергеем не желал, что было видно даже слепому. Попробуй, поговори с тем, с кем ранее у вас были неприятные отношения, нет, отвратительные даже, да и сейчас не лучше. О чем вы разговаривать будете? О погоде? О погоде Игорю говорить сложно, потому что окон нет, как и радио или телевизора, которые хоть как-то помогают в таких вопросах, что уж тут, он не в курсе, какое на данный момент число и месяц. — Чтобы я в этот раз шею тебе сломал? — Грому, к слову, руки больше не связывали, хотя странно, потому что Сергей такой человек, который в абсолютно любой момент нуждается в страховке, а тут она необходима, потому что Игорь в прошлый раз себя просто напросто не сдержал и вряд ли сегодня выйдет что-то благоприятное. — Нет, Игорь. Но в этот раз держите себя в руках, хорошо? — Он снова ухмыльнулся, и в глазах его блеснуло золото. Переход на "Вы" несёт за собой игривое настроение, в котором сейчас Серёжа прибывает. Кажется, Разумовский даже не боялся подойти к Грому после случившегося, хотя, возможно, на это и ушла неделя. Может, всю эту неделю он собирал все существующие яйца в кулак и только сейчас готов подойти к, почти, свободному (по крайней мере, в том, что руки у Игоря освобождены и могут дать пиздюлей кому угодно. Даже стол бедный лишился той самой ножки из-за бешенства майора) Игорю Грому? — А на этот раз что? Что теперь об меня тушить будешь? — Гром почесал затылок и встал со стола, но руками держался за столешницу, смотрел на Сергея, который подходил ближе, а руки спрятал за спиной. Страшно представить, что он может там держать. Очередная пачка сигарет или ещё что похуже? — Я люблю вышивать, — Разум встал ещё ближе к Игорю, чем стоял изначально. Его попытки приблизиться Игорь принял холодно, как, в прочем, всё, что ему преподносит Сергей, даже еду, изначально, с недоверием пробовал. Он отошёл от стола, тем самым оставив у него лишь Серёжу, а тот не растерялся и занял место Грома на столешнице, то есть сел туда и сложил руки на коленях, а в кулаках держал иголку и нитки чёрные. Шить Игоря учить будет, что ли? — Отличные новости, бабуль. Что мне это даст? — Майор скрестил руки и отвёл в сторону взгляд, потому что поймал себя на том, что слишком долго и пристально смотрит на иголку, которую в руке держал Серёжа. — Что за стереотип? — Какой? — Почему если что-то про вышивку — сразу бабушка или ещё кто женского пола? — Разумовского явно задело это, что можно было заметить по тому, как он судорожно перебирал в пальцах нитку и свёл к переносице брови. — Потому что парень такой хернёй не занимается, — поясняет Игорь, улыбаясь, потому что его смешит реакция Сергея. Гром никогда не считал вышивку мужской работой. Что-то внутри говорило, что это неправильно, шить — это же для женщин, вот майор с этим и соглашался. — Хернёй?! — Разумовский вскочил, крепче сжав нитки в кулаке, и впихнул в них иголку, потому что мешалась уже. Ему будто плюнули в душу, опять, потому что шитье — оно, как и его любовь к технологиям, компьютерам, программам и так далее, оно занимает отдельное место у него в сердце, а оторвать кусок сердца — лишить Сергея хобби, работы и счастья. Вот, Игорь только что почти сделал это, по крайней мере, плюнул в душу точно, — Я ебало, хотя бы, каждому второму не набиваю, потому что у меня "свои методы работы", понял? — Так что ты делать собираешься? — Гром еле сдержал смех, хрен знает, чем его смешит эта ситуация, но всё же. Он спокойно задал вопрос, пытаясь этим тоном как-то привести в адекватное состояние Серёжу. Да, он мог бы и дальше выводить Разумовского из себя и смеяться с его реакции, но, с другой стороны, хотелось узнать, зачем Сергей сюда явился и разрушил мёртвую тишину в подвале, которой так наслаждался майор. Разум смахнул в сторону рыжую чёлку, которая закрыла ему пол лица, и сел обратно на стол, вздохнул, поправил волосы ещё раз и посмотрел в пол. Он сидел так пять минут, потом десять и уже пятнадцать получается, а Игорь в это время смотрел лишь на Серёжу, лишь на то, как он изредка свои рыжие пряди убирает за ухо. Заколку бы купить ему... О чем-то Разумовский всё это время думал, но Гром смирно сидел и молчал... Первые пару минут. Дальше он начал и зевать и "ну?" выдавал частенько, но смотрел по-прежнему на Серёжу. — Мне в детстве... — Уже начало этой фразы звучало неуверенно, что для Разумовского, который говорил здесь до этого, совершенно не подходило. До этих слов, он более уверенно доносил свои мысли и выражался как-то серьёзнее, тон его был таким, но на данный момент, будто стал мягче, — нравилось вышивать что-то на руке. — На руке? Совсем что ли идио... — Гром тут же замолчал, потому что даже на расстоянии почувствовал, как себя ощущает Серёжа. Чувствовал он себя вовсе не в своей тарелке, потому что теперь приходится признаваться в странном, как считает Игорь, хобби. Только от того, как оценивает Гром занятие Разумовского, Серёжа чувствует себя неприятно и некомфортно. Возможно, если бы он рассказывал это кому-нибудь другому, то не волновался бы так и не стыдился самого себя. Хотя, странно, что Разумовский вообще начал себя стыдиться, ведь до этого всё было нормально. — Птички, там... Это не больно, скорее, какое-то удовольствие от процесса, но... Я не знаю, как сказать... — Он вжал иголку себе в ладонь, но в приделах разумного, может, потому что ещё больше занервничал, когда Гром оценивающе хмыкнул. — Мазохист? Или как там его... — Нет. Но вышивал я не только на коже, но и... — Сергей замолк, когда понял, что увлекался он этим, именно вышивая что-то на себе. Парень сглотнул и повернул голову к Игорю, тот смотрел на Серёжу, вскинув бровь, ждал, когда Разумовский продолжит, но он и не собирался теперь, кажется. — Ну? — Снова выдал Игорь, после двух минут молчания со стороны Серёжи. Ожидал услышать, наконец, что-то весомое, но хрен там плавал, Разумовский совсем не хотел отвечать как-то складно, может это из-за напряжения, может из-за Игоря... Может, Гром, просто на хер пойдёт и Разум вернётся к себе в комнату или ещё что-нибудь поделает, что не будет доставлять ему такого дискомфорта?! По нему видно, что он не хочет "продолжать начатое", так зачем пришёл вообще? А хотел ли он вообще видеть Игоря в ближайшее время? — Я думаю, ты... Я... Ну... — Сергей встал и поднял на Грома синие глаза... Синие? Они же были жёлтые, разве не так? Стоит раскрыть секрет того, что Сергей действительно не хочет ничего сейчас делать с Игорем, он не хочет ничего, но что-то внутри его толкает на это, на такое, что он делал пару месяцев назад или что сейчас собирается. То, что толкает Серёжу на это всё — живёт с ним в одном теле и Разумовский, если честно, уже смирился с тем, что у него беды с головой и психическим состоянием. Только Игорь этого не знает и не понимает, почему вдруг Сергей так поменялся резко с уверенного парня на то, что видел несколько лет назад в школе. — Жалко мне твою спину, короче, руку давай. Татуху бить, ой, вышивать будем, — в глазах снова золото разлилось, и та самая ехидная ухмылочка сменила поджатые губы Серёжи. Он перевёл взгляд с Игоря на иголку и покрутил её в руке, закусив нижнюю губу, и опять посмотрел на майора. — С чего вдруг? Я не согласен, а желание клиента — закон, — Гром прищурился, всматриваясь в глаза Сергея, даже ближе подошёл, пытался удостовериться, не кажется ли ему. А Птица Сергей встал ещё ближе, буквально вплотную, и поднял жёлтые глаза на Игоря, всё так же хитро улыбаясь. — Мне нахуй мнение клиента не сдалось, могу лишь выслушать пожелания к татуировке, — Он ткнул иголкой в Игоря, в грудь, из-за чего майор отшатнулся и встал дальше от Разума. Сергей указал на стул, и Гром понял намёк, сел туда, так же молча, как Разумовский ему велел это сделать. — На твой выбор... Без пенисов только. — Хорошая идея, — Разумовский встал перед Громом на колени и взял его за запястье, протянул руку к себе так, чтобы было хорошо и удобно делать что-то с ладонью. На коленях стоять было куда удобнее, почему-то, хотя Игоря это смущало, но ничего кроме ещё одной странной прихоти Серёжа делать не собирался. — Я же попросил... — Игорь попытался отдёрнуть руку, но Разумовский крепко держал его, поэтому ничего не вышло, впрочем, это было ожидаемо. Тогда майор просто откинулся назад, на спинку стула, и вздохнул, уже забив, на то, что там собирается делать Серёжа, по крайней мере, попытался забить, — Давай тогда побыстрее, окей? — Нет, и сядь нормально, я хочу, чтобы ты смотрел, — Рыжий водил иголкой по коже на ладони Игоря и улыбался, ожидая встретить ещё один недовольный взгляд Грома. Игорь, как было приказано, сел ровно и даже немного склонился над Разумовским, смотря, то на ладонь свою, то на него. — А в чём смысл этого всего? — Игорь наблюдал за тем, как Серёжа старательно продевал нитку в ушко иголки и бухтел что-то недовольно под нос, когда ничего не выходило. Конечно, отвечать Разумовский на такой глупый вопрос не хотел, но всё же приходится, если Гром настолько тупой и не понимает, что он попал сюда из-за себя самого и теперь "платит за совершенные ранее грешки". — Ну, в детстве мне не хватало сил набить тебе морду, а сейчас я вполне могу это сдел... — Не успел Сергей договорить, как его тут же прервал Игорь новым вопросом, на который тоже Разумовскому пришлось ответить. — А почему тогда устраиваешь весь этот цирк, если у тебя вон, сколько огнеметов и пушек всяких. Сжёг бы и всё тут. — Блин, ну ты... Господи, Гром, я не хочу всё так скоро заканчивать, сложно догадаться самому? — Разумовский победно улыбнулся и воскликнул "наконец-то", когда смог продеть нитку в иголку. Майор этого и не заметил, он думал о том, что же его ждёт дальше, на следующий день или месяц, что ещё придумает Разумовский? Страшно представить, если сначала сигареты и иголочки, а потом... А правда ли, что Сергей когда-нибудь сожжёт Игоря? Всё же может быть... — Эй! Предупреждай, хотя бы! — Иголка вошла уже, но не глубоко, ибо и не должна, но всё равно чувство не из приятных, особенно на ладони, для Игоря, по крайней мере. Он дёрнулся, поэтому Разумовский по своей инициативе надавил иголкой на ладонь так, чтобы та прошла в кожу глубже. Возможно, потому что доставить Игорю боль — было одним из пунктов в плане Сергея, который он намеревался выполнить. — Зачем? — Чтобы... Блять, пошёл ты в задницу, придурок рыжий! — Теперь из Грома мат выливается, что Разум ожидал и даже ждал, потому что пришла очередь смеяться Сергею. Теперь он сможет повеселиться с реакции Игоря на всё происходящее.

***

Это действительно была самая странная... Пытка? Так считал Игорь, ну, и Сергей, который, якобы настоящий, потому то он не хотел идти, ожидал уже, что Птица всё провалит. Нет, "татуировка" в виде пениса на ладони у Игоря — выглядела смешно, но она нравилась лишь Серёже... Какому именно? Разумовский смотрел на свое творение, а потом потянул за кончик ниточки, тогда рисунка и не стало. Нитка вышла из Игоря быстро, хотя, чтобы создать этот шедевр, понадобилось достаточно много времени, но, кажется, Серёжа не жалеет. Сергей ещё несколько минут смотрел на то, как из некоторых мест на ладони у Грома вытекает кровь, потому что Разум пропускал иголку с нитью слишком глубоко и, возможно, Игорь заразится чем-то, но да ладно...

Ночью этого же дня...

— В чём проблема? Ты ничего сделать сам не можешь, вот и беру на себя ответственность за наше состояние, чтобы не позориться, — Говорило что-то из пустоты, что-то, что видел лишь Разумовский. Он смотрел на себя же, но не в зеркало или в какое то отражение. Серёжа видел самого себя, только немного другого... Его тело было покрыто чем-то чёрным, то ли перьями, то ли ещё чем... Волосы уложены на бок и не так растрёпаны, как у Сереженьки. Из-за спины выглядывали огромные крылья, такие же чёрные, как и тело. — Могу... Когда есть правильный настрой... — Разумовский поправил халат на себе и завязал его крепче, так же поправил чёлку... Купите ему, блять, заколки! — С тобой лишь хуже всё выходит. Ты выставляешь меня в худшем свете! — Нас, идиот! И не только я всё порчу, — Недовольно пробурчал Птица и приблизился к Разумовскому, от чего у Серёжи муражки по коже прошли. Некомфортно ему было говорить с собой другим, но если уже начали — надо закончить. — Я не идиот. И не моя была идея тащить сюда Игоря, понял? — Сергей срывался временами на крик, слышал это даже Гром, думал, в чем проблема и что случилось, но ответа на вопрос не получал. — Не быкуй на меня, не дорос, — Птица посмеялся и потрепал по голове Серёжу, но волосы, неудивительно, не взъерошались. — Мы одного возраста! — Возмущается Сергей, но Птица в упор не слышит его уже... Он снова растворился в воздухе, оставив одного Разумовского в комнате, — Придурок... Разумовский вскочил с дивана и подошёл к своему гардеробу, открыл, покопался в одежде и достал пачку сигарет. Время успокоиться. Но Гром до сих пор задаётся вопросом, как и что это вообще было. Он слышал, что Разум с кем-то говорит, но голос собеседника не слышал... Может, по телефону болтал, может ещё что-то. — Странный... — Подытожил Игорь, рассматривая свою ладонь, и иногда поглядывал на выход из подвала.