Багряная смерть

      Видят боги, светлые, тёмные и какие там ещё существуют, я никогда особенно не хотел становиться вампиром. Пить чью-то кровь и жить если не целую вечность, то достаточно долго, чтобы от этого заебаться. Да и опыт Лукреции, скажем честно, не очень-то вдохновлял на чьи-то зубы в моей шее.       Но, как оно обычно и случается с человеками, ноосферу не слишком волнуют наши желания. Её забавляют наши неудачи и тупые надежды, ей нравится играть с нами в свои игры. Или то вездесущий Хаос?.. Честно — в душе не ебу, надо будет спросить при случае у северной меховой братии, у них с этой сущностью нашего мира особенные отношения. Сначала я умудрился спутаться с вампиром, красавчиком, секс-символом всея маршалятни Нью-Аркадиана и просто редкостным занудой Мариусом, чтоб его, Арчероном, втюриться в него по самые уши и добровольно подставить шею под его клыки. А потом немножечко умер, потому что бывшая моей сестрицы решила, что я должен стать бывшим того самого Мариуса, чтоб его, Арчерона. В общем, одни проблемы от него, так то.       Да только вот хрена с два я от него оказался бы, даже если бы кто-то заранее мне обрисовал весь случившийся в последние месяцы сраный кровавый натюрморт.       У нас с ним типа случилась «кровавая песня» — та ещё дрянь, если судить по так и не закончившемуся нытью Риза, что он не хотел, не должен был и вообще совершенно зря не дал мне пожить жизнь, а привязал к себе на целую вечность. Как будто я как-то особенно сопротивлялся, честное слово. Хотя теперь, обзаведясь двумя парами клыков и интересной бледностью, я наконец понял, о чём мне так настойчиво толковали. Риз не просто со мной — он мой. Риз — воздух в моих лёгких, кровь в моих жилах. Одно сердце, одна плоть, одна душа, ну и прочая вот эта пафосная хрень. Мы как два сообщающихся сосуда. Вампиры, связанные Песней Крови, образуют симбиотическую пару, чувствуют невероятное притяжение друг к другу, ощущают эмоции друг друга, даже питаются строго друг от друга. Насчёт последнего, правда, мне особо сравнить не с чем: Риз предлагал найти донора на пробу, но я его, не мудрствуя, послал на хуй. Ну а какие могут быть доноры, когда мне это даже представлять противно? Ему, кстати, тоже, но Риз ведь такой Риз — нанесёт мне радость и причинит счастье, даже в ущерб себе.       Люблю его, болвана. Хоть и ебанутенький, зато весь мой.       А вообще-то вампир из меня вышел вполне себе. Солнце и человеческая еда не особо прельщали меня, даже когда я был вполне себе живым, так что с новым рационом освоился быстро. Дар эмпата из-за вампиризма усилился, и какое-то время с чувствительностью было плоховато, но потом я вспомнил, что с ней было плоховато и раньше, и расслабился. В общем, нормально получилось. Я даже умудрился худо-бедно оклематься до защиты диплома, и хотя Риз настаивал, что мне не стоит соваться в людные места до поры до времени, я его послал. В конце концов, кому, как не вампиру защищать диплом по вампирам! И теперь вот, держал в руках свой таки красный диплом, потому что профессор Листратти, проникшись моей драмой, передумал меня кошмарить, поставил мне «отлично» по своему предмету и даже родил нечто, похожее на сострадание, когда я притащился к нему за обходным. Ну или помогло присутствие Риза, который в тот день потащился со мной. Мол, на случай, если я захочу кого-то сожрать. Как будто там был кто-то вкусный, ну вот честно, не бабулиного же пирожка грызть? Этой падле я, кстати, показал клыки едва ли не первым делом, после чего с удовольствием смотрел, как он спадает с лица. Охуенное чувство.       На защиту со мной тащиться я Ризу запретил. Со мной была Вал, а вот он только отвлекал бы. Потому что к клыкам я привык быстро, а вот пиздеть умные речи со стояком в штанах перед комиссией было бы как-то неудобно. Ну то есть мне-то вроде и похуй, но всему есть свои границы. Да и не хотел бы я, чтобы мои личные заслуги — а сделал я для этого диплома дохуя, и даже, вон, практический опыт получил, — оценивались по тому, с кем я трахаюсь. Я и сам по себе прекрасный, талантливый и светоч всея аркадианской справедливости.       А вот запретить караулить меня возле входа, увы, не смог. Да и не сильно хотел — на сегодня были планы, я всё ещё не получил права и не обзавёлся своей тачкой, а таскаться по городу на общественном транспорте уже как-то не по статусу.       — Сдал? — вместо приветствия поинтересовался Риз, на что я закатил глаза и первым делом потянулся за поцелуем. Да, на глазах у всего родного и любимого универа, чтоб ему провалиться уже куда-нибудь.       — Звучит как оскорбление, клыкан, — отозвался я. — Конечно, я сдал. Вот, — сунул ему в руки свой диплом, — наслаждайся.       — От клыкана слышу, — не остался в долгу Риз, но заветную бумажонку развернул. — Ты молодец, Дэйми.       — Ага. — Я сверкнул помянутыми клыками и, потеснив его от дверцы, первым полез в машину, на пассажирское. — Чего стоим, у нас дела!       Риз покладисто кивнул и сел за руль. И поехали мы… ну да, в наш новый дом. В наш. Дом. С ума спятить, сказал бы мне кто-то не так давно, что я не просто найду мужика и перееду к нему и его котам, а ещё и озадачу себя совместной недвижимостью! Нипочём бы не поверил. А вот поди ж ты — и мужик тут как тут, и коты уже давно не его, а наши, и домик в пригороде имеется.       Ну как «домик»… это я любя. Двухэтажное чудище (да, это тоже любя), облицованное деревянными панелями, с панорамными окнами во весь фасад. Стоит вся эта красота на каменистом берегу озера Каллиндейл. Людей мало, соседи далеко, виды шикарные, цены… ну, это было больно, даром что Риз подсуетился и через свои сомнительные знакомства (видал я эту твою бывшую, вероломный клыкан!) сбил цену до почти приемлемой. Правда, наш старый домик пришлось продавать очень быстро, и какое-то время мы жили с Вал. Которая картинно жаловалась на недосып — типа не спит как убитая, ещё и в берушах! — и требовала, чтобы мы трахались потише. Как будто раньше не знала, что трахаюсь я громко и с энтузиазмом! (А став вампиром, так ещё и вдвое, если не втрое чаще.) Благо соседство с этой ебанашкой было недолгим, и мы съехали сразу же, как наше новое вампирское гнездо освободили.       Скучаю ли я по прежнему дому? Да, пожалуй. Много приятных воспоминаний и всё такое. Но мы с Ризом, едва оклемавшись, дружно решили, что не хотим жить там, где оба чуть не сдохли, да и запах крови мерещился нам даже после клининга. А сам Риз деловито заметил, что с тремя котами тут стало тесновато. Да, меня этот клыкастый мудень упорно считает за третьего кота, ещё и гадко ухмыляется в ответ на мои гневные протесты!       В общем, переехали, да. Места валом — четыре спальни, три ванных комнаты, просторная кухня с отдельной столовой, да и гостиная немаленькая, рояль Риза и тот в ней малость потерялся. Нормальное такое гнездо, короче, на радость любой вампирской парочке. Но наши злоключения только начинались, ведь впереди были кровопролитные битвы за интерьер!       Нет, ну не спорю, Риз — он эстет, и вкус у него прекрасный. Но ещё Риз — скучный зануда! Я, блин, творческая личность, мне нужен хаос и простор, и побольше драмы, пожалуйста! В итоге мой клыкан захапал себе то, что считает святой святых, то бишь кухню, а мне «на поругание» отдал гостиную. (И тут же наложил вето на леопардовый принт! Кайфоломщик!).       Ладно, с леопардовым принтом я скорее шутил, любовь к попугайскому китчу во мне несколько сошла на нет. Как-то не хотелось превращать в филиал блядильни собственный (нет, я всё ещё в ужасе, честно) дом, скорее хотелось уюта, а не того стерильного минимализма, в котором Риз жил без меня. А посему около месяца мы с таскались по антикварным лавкам и всяческим мелким магазинчикам, где выбирали мебель, декор и прочий вроде бы ненужный, но очень милый хлам. Теперь нашу гостиную украшал зеленый диван, который был одобрен нашими котами, и два витражных торшера, и даже ковер, который я притащил с блошиного рынка.        В общем, обустроились. Не хватало пары мелочей, до которых руки, мои или Риза, дойдут когда-нибудь никогда или после того, а значит, пора было устраивать новоселье. На эту авантюру меня подбил, как ни странно, сам Риз — мол, давно не виделся с вампирской стороной своего семейства, а тут такой повод! Пиздел, конечно — уж я-то знаю, что сбыть он меня хотел на руки, в первую очередь, блистательного Роберта Асторна, чтобы поменьше ныл, что все его отпрыски — унылые маршалы. Как будто я не он, ха. Впрочем, против здоровой пьянки с будущей родней я ничего не имею, тем более что своей у меня всё равно что нет. Вот, даже получить заветные корочки успел аккурат к приезду родственничков. Чтобы хвалиться, а как же — кроме Роберта Асторна в числе родни моего вампира обретаются самые блистательные следаки Алькасара, Люциан Вернер и его фейский муженёк Киро. Обещалась навестить нас и Лорейн Вернер. О ней я знаю не так чтобы много, но, по словам Риза, она из тех женщин, перед которыми охота встать на колени, снять штаны, а заодно отдать все деньги и имущество, даже если к женщинам ты до того был абсолютно равнодушен.       — А мы не забыли купить вина? — донёсся до меня голос Риза, пока я разбирал пакеты.       — Красное сухое, — я достал бутылку, вгляделся в этикетку, после чего протянул ему, — для леди Лорейн и Люциана. Розовое полусладкое — серьёзно, твой вампирский папаша — извращенец! — для Роберта, еще со вчерашнего дня в холодильнике и, — я снова сунул руку в пакет, — сангрия для Киро. Ещё у нас есть две бутылки вэйданской бормотухи, подарочек от Циана, и о, мать Тьма, три килограмма отменой говяжьей вырезки. И только попробуй мне сказать, что как вампир я теперь должен жрать блю рейр.       — Да даже оборотни не настолько упоротые, — заверил меня Риз, картинно сморщив нос, и деловито принялся раскладывать продукты перед собой. Рядом тут же нарисовались Мартелл и уже совсем большая Кира, дабы пошуршать пакетами и по возможности стырить что-нибудь вкусное. — Ладно, давай, что ли, займёмся закусками, пока родственнички не понаехали.       — Закуски — это хорошо, это замечательно, — протянул я, смерив плотоядным взглядом свою, бесспорно, самую любимую закуску. — Давай займёмся…       — Нет.       — Кайфоломщик!       Не то чтобы я вот так взял и послушался. Я и раньше не был особо сдержанным парнем, а уж это вампирское либидо вообще хрен удержишь. Особенно когда рядом разгуливает тот, кто за жалкие доли секунды вызывает у тебя адский стояк и обильное слюнотечение. Да, у клыкастых и впрямь «пожрать» и «поебаться» зачастую находятся в одной плоскости. Не обязательно даже горизонтальной, у нас обоих всё хорошо с фантазией…       — Я сказал «нет», — невозмутимо напомнил Риз, когда я обнял его со спины и прижался губами к шее — туда, где красовался мой же укус. Уже почти заживший, что определённо никуда не годится. — Дэйми. Нет.       Чопорный засранец. Я бы, может, обиделся на такое вопиющее пренебрежение, но наша миндальная, тьфу, ментальная связь исправно доложила: пиздит как дышит, самому же невтерпёж. Просто Риз в клыканах уже второй десяток лет ходит, с вампирским недоёбом давно свыкся.       — Ты же понимаешь, что я тебя за это накажу? — спросил он, не переставая педантично нарезать овощи и делать вид, что ему всё до фонаря.       — Да, сэр. — Конечно, накажешь. И нам обоим понравится.       — Ладно, детка. — Риз мученически вздохнул, отложив нож на край разделочной доски, повернулся ко мне, привычным жестом погладил кожу над ошейником (тоже новым, как и наш дом). — Видит Мать Тьма, я должен тебе хорошенько всыпать. Да я и всыплю… Но отказать — нет, не могу.       — Я знаю, — ответил я самодовольно, кончиками пальцев коснувшись бледной щеки. (До сих пор иногда удивляюсь, какой он стал тёплый — мы ведь теперь примерно одной температуры.) И спустя пару-тройку томительно-сладких поцелуев наконец-то впился клыками в такое беззащитное, доверчиво подставленное горло.       В жизни бы не подумал, что скажу такое, но это лучше, чем секс. Или, может, не лучше, потому что секс рулит, но… это просто совсем иной уровень близости. Такой, который доступен лишь вампирам. И то сказать, стоило обзавестись клыками просто ради этого замечательного скилла — трахнуть Риза, не снимая штанов.        Есть, конечно, и небольшие недостатки…       — Боги, Дэйми, ты опять весь усвинячился, — ласково пожурил Риз, вытирая мне щеку тыльной стороной ладони. Я машинально облизал губы и досадливо поморщился — когда там к вампиру приходит умение жрать кровь, не проливая ни одной лишней капельки? — Переоденься. И умойся. Или в душ сходи, время есть…       — Ну так вместе и пойдем.       — Дэйми, нет.       — Чувак, не ломайся, мы десять минут назад уже выяснили, что это не сработает.       — Дэймон, — строго (ну, как ему наверняка казалось) бросил он.        — Мариус, — отозвался ему в тон и с удовольствием подметил, как тот привычно поморщился на своё полное имя.        И, чтобы сгладить напряжение, ладонью скользнул к его паху, сжал член через штаны. Риз на это шумно выдохнул, прикрыл глаза на мгновение. А потом схватил меня за запястье, сильно сжал, в мгновение ока заламывая руку за спину и разворачивая меня к себе спиной. Навалился на меня, упёрся в задницу своим стояком. Вторая ладонь легла мне на загривок, вжимая лицом в столешницу.       — Доигрался.       — Кто сказал, что я не этого добивался?       Стоило ли говорить, что в душ я нёсся уже под самый приезд тех самых гостей? Хвала богам, они додумались позвонить — как раз в тот момент, когда Риз кончал мне на спину, а я срывал голос в стоне от его руки на своем члене. И мне бы пожалеть, конечно — семейка почти сплошь вампирская, и половина из них — крутые следаки, так что мигом учуют, чем мы тут занимались. Вот только лицо Риза и его блаженный взгляд сразу после определённо стоили.       Когда я спустился — свежий, чистый, и даже рубашку по случаю нацепил, — благородное клыкастое семейство уже вовсю тискало моего мужика.        — О, а это, должно быть, и есть тот самый Дэймон Гальярди, — возвестил Роберт Асторн, едва меня завидев. — Какой красавчик!       — Весь в вас, сэр, — отозвался я, сверкнув клыками.       — Отлично, теперь их будет двое, — проворчала, по-видимому, его жена — умопомрачительной красоты блондинка, чей без того немалый рост дополнялся столь же умопомрачительными каблуками. Однако же приветствовала меня так же, как и Риза — сдержанным объятием и материнским поцелуем в щеку. Вампиры — очень тактильные твари, по себе могу подтвердить. — Значит, ты Дэйми. Что ж, как ты уже наверняка знаешь, я Лорейн, а это Роберт…       — Можно просто папа!       — Мать Тьма, опять он за своё…       — Киро, Люк! — Риз тем временем с явным энтузиазмом общал свою остальную родню. Очевидно, высокий черноволосый мужчина с такими знакомыми льдисто-зелёными глазами — Люциан, его кровный брат. Красивый, ничего не скажешь. Представительный весь такой. И малость пугающий. — Сто лет не виделись. А чего без племянника, где мой крыжовничек?       — Крыжовничек сослан на воспитание к Алеку с Тэйном, — весело фыркнул, по-видимому, Киро — совершенно очаровательный парень и с виду будто бы ровесник Риза. Хотя я знаю, что Киро на семь лет старше. — Пусть страдают. В другой раз привезём… о, или давайте вы к нам! Дэйми-чин, а ты бывал в Алькасаре?       — Бывал, — отозвался я, задумчиво хмурясь. Я ведь определённо уже где-то видел эту сияющую клыкастую улыбочку. И лучистые глаза, не зелёные, не голубые, а что-то между… — Не понравилось.       — Запад — это приобретённый вкус, — засмеялся Киро, понимающе кивнув. Проклятье, почему же он так похож на другого полусидхе, которого я знаю? — У тебя просто гида толкового не было! Лес Лливелин — увлекательное местечко. Ну, одно из многих…       — Киро, ты не потащишь моих кровных братьев в Тир-на-Ног, — проговорил Люк монотонно, устремив очи в потолок.       — Вечно ты портишь всё веселье!       — Это у них семейное, — заверил я, решив, что этот парень мне определенно нравится. Рядом возмутился Роберт. — Прошу прощения, сэр, вас это не касается, это вот  они — приёмные.       — Ах если бы, ах если бы, мой мальчик, — сокрушенно покачал головой тот. — Кровь моей крови, плоть моей плоти, ну и весь этот ужасный вампирский пафос.       На этой фразочке я нескромно заржал — уж не Роберту Асторну пиздеть о пафосе. Не когда заваливаешься в гости к честным людям в бархатном смокинге (без бабочки и на том спасибо), и с локонами, которые он не иначе как всю ночь крутил на бигуди. Рядом понимающе хмыкнула Лорейн, и я ощутил её волну симпатии ко мне. Роберт, впрочем, рассмеялся тоже, после чего ухватил меня под локоть и распорядился немедля устроить ему прогулку по нашей скромной обители, «пока эти цивилы занимаются скучными мирскими делами». Серьезно, так и сказал! Пришлось вести. И показывать. Обитель, мать ее так.       Когда мы вернулись, мирские дела были уже завершены. В четыре пары рук остальные успели накрыть стол на террасе, выставив винишко, овощи, морепродукты и сырную тарелку, и только Риз с Люцианом всё ещё колдовали у нашего новенького гриля. Мясом пахло просто одуряюще, к слову.        — Кайф, — протянул Киро, сидящий по правую руку от меня и вместе со мной же попивающий сангрию. — Наконец-то не я готовлю!       — Ты обожаешь готовить, — со смешком заметила Лорейн, потрепав его по румяной щеке. — Киро определённо лучший повар в нашем семействе.       — И лучший скрипач! — веско прибавил Роберт. — Гениальный, не побоюсь этого слова. Киро, мой дорогой мальчик, когда же ты образумишься и дашь папе сделать тебя звездой?       — Опять ты за своё, папа-чин, — рассмеялся тот, а я снова поёжился. Нет, он даже смеётся почти как Циан. Жуть. Что-то здесь нечисто. Ну или просто фейские подменыши все неуловимо схожи между собой. — Прости, но это вряд ли. Один раз маршал — всегда маршал.       — Вот с чем приходится иметь дело! Что за тяга к столь ужасной работе?! И Риз туда же! Моя радость и гордость, мой юный виртуоз!..       — О боги, началось, — проворчал Риз себе под нос. — И пары часов не пройдёт, как он наебенится своей розовой шипучки и усадит меня играть шестой концерт Аврелиана…       — Как мило, что ты сам предложил!       — Боги, Роберт, оставь детей в покое, — велела Лорейн, грозно глянув на своего разохотившегося муженька. — У тебя только и разговоров, что о тебе, твоём рояле и твоих мечтах запихать всё наше гнездо в твой театр. Ты невыносим. Как я ещё с тобой не развелась?       — Так я тебя и отпустил. — Роберт насмешливо фыркнул и галантно поцеловал жене руку. — Ни за что не разведёшься.       — Ха!       Нет, не разведётся. Уж я-то вижу. Чувствую. Они вместе уже столько десятилетий, однако между ними по-прежнему искрит и полыхает та одержимая любовь, что известна лишь вампирам. Видимо, с годами она ничуть не тускнеет. И то сказать: как будто я бы смог разлюбить Риза. А он — меня.       — Если кто из нашего семейства и соскочит с нашей маршальской каторги, то это Дэймон, — сдал меня Риз. Возмутиться я не успел — он подошёл ко мне, выложил на тарелку мою порцию стейка и коротко коснулся губ. — Он великолепен на сцене.        — В жизни не доставлю такого удовольствия своему папеньке, — буркнул я и взялся за вилку с ножом. — Династия музыкантов Гальярди закончится на мне. И поделом.        Вспоминать о своём семействе до сих пор больно. Разумеется, они меня не приняли. Не то чтобы я сообщал, но в один из дней, когда я ещё приходил в себя и только и мог, что проматывать посты о себе же, жертве жуткой маньячки, в ленте новостей, курьер принёс к двери моей бывшей квартиры коробку с вещами из отчего дома. Их было немного: пара старых шмоток, безделушки какие-то, школьный фотоальбом, школьные же грамоты. На тех фотографиях я был ещё человеком, живым, совсем маленьким, ребёнком своих родителей, которые, судя по этому подарочку, знать меня больше не хотели. Вещи я сжёг вместе с грамотами в тот же день в мусорном баке за домом, на фотоальбом не поднялась рука. Не у меня — у Риза, который невесть как убедил меня, что настанет день, когда я об этом пожалею. Я отдал его ему и велел показать тогда, когда то самое «пожалею» настанет. По моим ощущениям, временной отрезок можно было смело обозвать как «никогда». Ещё через две недели мне позвонила мать. Видят боги, нажать на отбой хотелось чудовищно, но я пересилил себя. В конце концов, прощание — обязательный ритуал человечества, и плевать, что я уже не совсем человек.        Она говорила. Много. Наверное, впервые в жизни она так много говорила со мной: о том, что подала на развод с отцом, и о том, как ей жаль, и как она хочется свыкнуться с моей новой сущностью. Просила прощения, вот только я, как ни старался, не мог её простить. Даже спустя столько слов, даже в ответ на слова о разводе. Я обещал ей подумать, она обещала звонить мне чаще. Риз обещал, что однажды всё непременно наладится. Я сделал вид, что верю всем нам троим.       Возможно, однажды я пожалею. О потерянной семье, о выборе работёнки, чудовищной по своей сути, учитывая то, насколько чудовищны могут быть сами люди. О том, что однажды сказал «да» и выбрал жизнь вампира вместо честной смерти. Возможно.        — Так значит, когда вы поженитесь, — кашлянул рядом Киро, безнадежно развеивая этот мимолетный флёр депрессии, — ты возьмёшь фамилию нашего Риза?       — Вот уж нет, — оскалился я. Повернул голову к своему клыкану, притянул к себе и поцеловал, коротко, но без напускного стеснения. — Я, конечно, безумно люблю эту клыкастую сволочь. Но… династия охотников Гальярди звучит просто восхитительно!       — Мать Тьма, ты невыносим! — в притворном страдании застонал Риз, накрыв лицо ладонью.        — Но ты же меня всё равно любишь.       — На целую вечность вперед.