To come back for you

      По статистике, каждый второй человек на Земле хотя бы раз задумывался о конце света — апокалипсисе. Каждый третий накидывал примерный план действий на этот случай, и только часть фанатиков, всецело уверовавших во вселенский заговор, реально была готова к подобному исходу событий. Пришельцы с других галактик, разглядевшие «голубую планету» среди множеств других и космического мусора, решившие окрестить себя захватчиками и непременно выдвинуться на захват близлежащих миров; железо-никелевый булыжник, размером с материк Евразия, внезапно выбравший своей конечной станцией в космическом путешествии третью планету от солнца; сама раскалённая звезда, вдруг отказавшаяся светить и даровать своё тепло планете, обрекая ту на оледенение в холодной и пугающей тьме; биологическое оружие, приведшее к саморазрушению и помутнению рассудка; экологическая катастрофа, наводнение, землетрясение, мировой голод. Столько возможных развитий ситуации, выбора, причин и следствий. А по итогу сплошная банальщина. Классика современного кинематографа.       Рычание, низкий гул и треск костей — дешёвые спецэффекты, сошедшие с картин Голливуда. Да только с одной ощутимой разницей. Киношные монстры не вспорют тебе брюхо, не перегрызут глотку и уж точно не разорвут на части. А эти, стоящие по ту сторону автобусного окна, вполне могли и отчаянно хотели. Их гнилые, жёлтые зубы грозно чакали, желая дорваться до свежей плоти, мёртвые, варёные глаза смотрели с голодом и по-звериному блестели недобрым огоньком. Кожа, покрытая незаживающими струпьями, а в некоторых местах и вовсе разлагавшаяся и сходившая ошмётками, обнажала белые кости. Мерзкий, зловонный запах чувствовался за версту так, что до тошноты противно.       Тупые, отвратительные твари, живущие лишь одной мыслью — набить свой бездонный желудок.       Вот один из них начинает с размаху биться головой об окно в попытках проломить преграду. И ведь даже не морщится, словно ничего не чувствует. Чудовище. А должно ли оно что-то чувствовать, или голод перебивает остальные инстинкты? Есть ли в их головах что-то, помимо него, хоть какие-то крупицы разума?       Однако вопрос не требует ответа, когда другие, уподобляясь первому, начинают выламывать окно транспорта. Стекло натужено скрипит, и трещины идут одна за другой.       Загнанные в ловушку по собственной глупости животные хотят выбраться наружу и утолить звериный голод.       Лучше ему убраться, пока они не выбили окно и не выбрались из автобуса.       Он тихой поступью, не создавая лишнего шума, аккуратно лавирует среди заброшенных машин на дороге, внимательно оглядывается по сторонам, реагирует на каждый шум или шорох. Вздрагивает, когда слышит тихое рычание и звук открывающейся двери. Что-то мерзкое, когда-то бывшее человеком, вываливается на асфальт из салона, старательно подтаскивает половину тела за руками и не видит перед собой ничего, кроме застывшего впереди парня. Живого куска мяса. Его руки исшарканы до тёмной крови, нижняя часть тела отсутствует, выставляя напоказ разорванные внутренности и вываливающиеся кишки, но того, судя по всему, участь потерять в поползках пару органов вообще не смущала. Оно и без них проживёт. А вот парнишка нет. Один укус — и он будет ничем не лучше тех тварей в автобусе. Слишком мёртвый для живого и слишком живой для мёртвого. Потому что мертвецы не ходят и не жрут всё подряд, а живые не гниют заживо, при этом имея возможность дать фору любому бегуну на стартовой площадке.       Во избежание подобного исхода он ускоряет шаг, быстрее перебирая ногами. Пускай эта тварь, не имея ног, и не могла за ним угнаться, но вот привлечь других вполне себе. И как по команде позади него раздаётся оглушительный вой, осколками осыпая стоящую тишину. Рыжеволосый застывает, в ужасе оглядываясь назад, и чёрт бы побрал это воображение, в страхе пририсовавшее монстру, кажется, ядовитую ухмылку. Или тот и правда ухмылялся?       Где-то вдали, между кустов и деревьев, что-то загромыхало, застонало звонко. Твари в автобусе забились с новой силой, не желая пропустить самое интересное, зарычали, раскачивая двадцати восьми тонную машину. Звук ломающихся веток, шаркающих ног о гравий и тяжёлое, громкое дыхание. Они услышали.       Недолго думая, парень срывается с места, сильнее стискивая лямку сумки, краем глаза улавливая бросившихся за ним монстров. Он слышит топот их ног, почти чувствует, как они дышат ему в спину, ощущает фантомное касание холодной, слизкой кожи. И по позвоночнику пробегается липкое, адски невыносимое чувство всевозможного отвращения.       Впереди спасающе маячит старая заправка, и он позволяет себе мысль найти там что-то, чем можно было отбиться. Поблагодарив всех фальшивых богов за быструю скорость, он, имея шанс оторваться, забежал в магазинчик, миновав каким-то чудом уцелевшие двери и стёкла. Прыгнул за прилавок и почти вскочил обратно, наткнувшись на мёртвое тело. Ему потребовалось с десяток секунд, чтобы удостовериться, что мужчина в джинсовой жилетке и оранжевой рубашке в клетку перед ним не восстанет и не вгрызётся в горло. В ту же секунду на глаза попался пистолет в руке, судя по всему, бывшего кассира. Осторожно выхватив оный, он вытащил магазин и, бормоча под нос проклятия, не обнаружил ни единой пули.       Принимая во внимание кровавые разводы на полу и выломанный замок, мужчина отбивался до последней пули, но всё же приберег ту для себя, облегчив муки. Рыжеволосый не раз встречал людей, закончивших подобным исходом, но так и не понял, как к ним относиться. Язык не повернётся назвать таких смельчаками — ведь они попросту боялись быть загрызенными мертвяками, но и принять решение покончить с собой тоже требовало некой отваги, тем более решиться всё-таки выпустить себе пулю в лоб.       Тяжело выдохнув сквозь зубы, он аккуратно приподнялся над столом, выискивая преследователей. Те как раз подходили к заправке. В его голове завертелись десятки мыслей, начиная от глупой — забаррикадироваться, тем самым загнав себя в ловушку, как те твари в транспорте, и совсем до безумной — поджечь заправку, лишив себя так же возможности набрать припасов.       Ловко пробежав до ближайшей стены, он вновь оглядывает товары в поисках чего-то стоящего. Взгляд цепляется за толстую веревку на полу у развороченного стенда с инструментами, за небольшой канцелярский ножик и рулон клейкой ленты. Всё это здорово бы подсобило ему в будущем, но это будущее может и не настать, если он сейчас не спасёт свою шкуру. Оголтело лететь на трёх почти бессмертных монстров с канцелярским ножиком и набором юного скаута было так себе идеей.       Зазвеневшие над дверьми колокольчики в простонародье и «Музыка ветра» по Фэн-шую вовремя оповестили парня о том, что время у него на исходе. Лежащий у полки с напитками обломок доски и дверь в небольшую каморку чуть дальше принесли в его голову весьма отчаянную и рискованную мысль, но результат которой бы покрыл все страхи и риски.       Помещение наполнили рыки, хлюпы и запах гнили. Звери, почуяв его запах, ринулись в сторону парня, не теряя ни минуты.       Сейчас или никогда.       Сорвавшись с места, он обогнул несколько стендов, чтобы избежать потянувшихся вслед за ним рук. Подхватил доску и к глубокому облегчению почувствовал, что та весьма тяжёлая и прочная. Долго продержится, ему этого времени хватит сполна, если сейчас будет достаточно удачи провернуть задуманное.       Он медленно отсчитывает шаги бегущих к нему тварей. Скрип двери позади, замахнуться обломком, ударить, толкнуть, ударить и снова толкнуть, увернуться и ударить. Почти. Наспех хлопнув дверью и забаррикадировав обломком, он еле как успевает отскочить назад от сильных пальцев и чакнувших в паре сантиметров от его руки зубов.       Перед глазами загорелось красным, знаменуя провал миссии и бегущего за ним монстра. Что ж, от двух он хотя бы отделался.       Пулей вылетев из магазина, он оббегает заправку и натыкается на брошенную машину. Следы кровавой бойни и пара мёртвых тел пестрят перед глазами, как и лежащий возле тела девушки топор, кажется, одолженный из того самого магазинчика. Прихватив оружие и ни разу не обрадовавшись возможности так близко отбиваться от твари, он оборачивается назад, краем глаза замечая раскрывшуюся пасть. Всё, что он успевает сделать, так это просунуть деревянную рукоять между челюстями прежде, чем та завалит его на асфальт. Тяжёлое и смертоносное, оно как никогда было близко к тому, чтобы вгрызться в его плоть. Почерневшими пальцами оно скользило по его рукам в попытках впиться в кожу или вырвать конечность. Благо предусмотрительно накинутая толстая куртка, несмотря на чёртово лето, спасала от ран. Парень не знал, укус ли только провоцирует заражение или будет достаточно небольшой царапины от длинных когтей, но и узнавать не спешил, по крайней мере, на своём примере. До этого ему везло встречать либо ещё живых, либо уже ходячих трупов, не заставая сам процесс мутации и что тому послужило.       Чудовище над ним кряхтит, старательно жуя рукоять, и брызжет слюной. Поморщившись, парень пинком в живот откидывает того от себя, быстро вскакивая на ноги. Замахивается для удара и отсекает зверю руку. Ещё один удар валит монстра наземь, а последующий лишает головы. Пускай тело и продолжало двигаться, но теперь оно жило своей жизнью, а треклятый мяч с зубами ему угрозы не составит. Раздражённо пнув оный, он сплюнул и медленно побрёл в сторону магазина.       Из кладовой доносились бахающие стуки и стоны, но, как и в случае со своим товарищем, более опасности не представляли, хотя бы до тех пор, пока их сдерживает героическая деревянная доска. Коротко взглянув на ту, а за тем на топор в руке, парень весело хмыкнул, подумав о том, что неплохо было бы начать поклоняться этому виду материала, всё-таки не первый раз ему жизнь спасает.       Вернувшись к полкам, он спешно скидывает в сумку ещё тянущие по сроку годности батончики и консервы. Собирает несколько бутылок воды, тщательно учитывая вес и время, на которые они задержат его при беге, и недавно примеченные инструменты. Наткнувшись на полку с брошюрами и картами местности, прихватывает последнюю. Немного расстроенно глядит на закрытую кладовку, надеясь, что в той не было ничего важного, и поворачивает в сторону выхода. Задерживается у кассы, бросив взгляд на мужчину, ещё немного подумав, он всё-таки поднимает пистолет, веря, что пустым магазин оного пробудет недолго. Размахивать топором у носа чудовищ было вне его специальности.       Выходя из здания, он вспоминает о машине возле бензоколонки. Дойдя до неё, он успокаивает свои параноидальные мысли, заметив шастающее безголовое тело вокруг и хрипящую голову у травы. Та продолжала что-то шипеть и голодно зыркать глазёнками, но на большее способна не была. Подле машины лежал труп девушки, на удивление погибшей до обращения и даже не укушенной. Мог ли тот кассир в порыве паники и страха убить живого человека? А может, в приступе жадности. Ведь он, рыжеволосый, знал об этом не понаслышке, группы людей, к которым он присоединялся, часто не брезговали насильно отбирать у других выживших еду — и это в лучшем случае. Анархия развязала многим руки, давая шанс воплощать свои самые извращённые фантазии безнаказанно.       В этом мире закон един — либо ты, либо тебя.       Отбросив все оды о человечности и здравомыслии, это правило, как ничто другое подходило под ситуацию, оказавшись единственно верным. И парню понадобилось не так много времени, чтобы принять правила игры, в противном случае он был бы сожран ещё в самом начале, одним из первых. Но даже в этом есть своя прелесть. Не застать то, во что превратился цивилизованный мир, погибнуть в сладких надеждах на спасение рода человеческого и благоразумие граждан. Ага, хрена с два!       Даже читавшие проповеди на грязных улицах сёстры бежали первыми, раскидывая на своём пути как детей, так и стариков, ссылаясь на посланное божье испытание, в котором выживут лишь самые верные и сильные.       В одном они были правы: сила и правда стала самым важным фактором выживания. Первые два месяца. А затем во главе встали те, кто имел больше еды и воды, кому хватило мозгов использовать ресурсы и возглавить второсортную шайку, манипулируя ими, и под предлогом светлого будущего вести на вылазки, тратить людей пачками ради пары консерв и антисептика. Так начали появляться фракции.       На своем пути рыжеволосый сменил её не одну. Последняя, кажется, не выдержала волны мертвяком, обрушившейся на их базу, и большинство либо полегло и обратилось, либо бежало, как и он сам. Иначе не объяснить, почему он выбрался оттуда живым, ведь, принадлежа определённой группе, ты не можешь самостоятельно шастать по округе, выбираться на вылазки и уходить. Покинуть фракцию можно только мёртвым, по-другому не отпускают. И это правило родилось не из ниоткуда, тому было вполне логичное объяснение — дезертиры. Нередко ради крупной наживы люди грабили запасы группы и сбегали под покровом ночи или сговаривались с другой фракцией, выдавая ей местонахождение своей базы в обмен на условия получше. С таким рыжеволосый тоже встречался, повезло тогда остаться невольным зрителем. Невольным, потому что всех членов группы тогда вывели в центр базы и прилюдно, на глазах нескольких десятков, обезглавили пытавшуюся бежать женщину с подростком, укравшими из подвалов неплохую долю съестного и оружия. Его тогда неделю воротило от еды. Казалось, призрачные руки женщины все ещё отчаянно сжимали несколько буханок и прижимали к груди небольшие банки, лежащие на столе.       Сейчас же, когда с того момента, как мир перевернулся с ног на голову, прошло чуть больше девяти месяцев и еды стало, мягко говоря, впритык, он бы не побрезговал как раньше. Сейчас кусок хлеба на вес золота, потому что большинство магазинов и складов было разграблено, а выращивать овощи самим значило где-то обосноваться. Иметь то, что в случае побега тебя задержит, — стать уязвимым как для мёртвых тварей, так и для живых.       Парнишка такого себе не желал, оттого и скитался с единственной спутницей-сумкой наперевес, набивая содержимое той от поры до времени. Старался брать не слишком много не потому, что надеялся «вдруг кто после него забежит», просто знал, как жадность людей губит. Наберешь много — и даже себя не утащишь. Тому свидетельствовали брошенные сумки и тележки у дорог с протухшим, хозяева которых теперь бродят где-то неподалёку безвольными трупами.       Обогнув тело девушки, парень быстро вскарабкался в машину, бросив сумку на соседнее сидение. Машина, на первый вид, была вполне цела и могла прослужить ещё какое-то время. Значит, развернувшиеся здесь события были примерно недельной давности. Если и магазин не успели в конец разграбить и транспорт увести. Пошарив в бардачке, осмотрев салон и не найдя ключей, он издал приглушённый свистящий вздох и бросил обречённый взгляд на тело девушки.       Блять.       Не желая более испытывать удачу на прочность, он поторопился, выпрыгнул из салона, и опустился на корточки перед девушкой. Она лежала в луже собственной крови, на животе с вытянутой рукой, в которой до некоторого времени покоился топор. Быстро обшарив задние карманы джинсов и не найдя ничего, он аккуратно перевернул её на спину, неудачно встретившись с беспристрастным стеклянным взглядом и дырой во лбу. Застрелена. Выудив из переднего кармана связку ключей, он обтёр испачканные в крови руки о чистый участок блузки незнакомки. Вернувшись на водительское сиденье, оглянулся в поисках новоприбывших, в дали мелькнули тени, заставляя его дрожащими руками вставить ключ. Бензина в баке было достаточно, чтобы добраться до города. Он последний раз кинул взгляд на бензоколонку, пожалев, что не может прихватить с собой достаточно. Однако ни канистр, ни времени у него не было. Тени на дороге вытянулись длиннее под последними лучами заходящего солнца, а затем оттуда показались шестеро ходоков. Фыркнув, он дал по газам, набирая скорость и выруливая на шоссе.

***

      До города он доехал только ближе к рассвету. Однотипные серые многоэтажки с разбитыми стёклами встречали его завыванием ветра в коридорах и мелькающими тенями в окнах пустых квартир. Этот город, как и несколько прошлых, в которых доводилось ему побывать, — мёртвый. Стараясь не задерживаться на улицах дольше нужного, чтобы не собрать за собой сопровождающую орду, он сворачивает во дворы, действуя в привычной манере. Убежище. Убежище. Убежище, в котором можно будет немного поспать, при этом максимально отгородившись от мира. В машине спать не вариант: твари, почуяв его, снесут окна к чертям, и он окажется в ловушке.       Сейчас желательно найти тихую, пустую квартиру где-нибудь на углу. А потом прогуляться до местной аптеки и заправки, надеясь выудить хоть что-то.       Собрав срубленные ветки и хоть немного скрыв машину от чужого глаза, он, захватив сумку и топор, не спеша приближается к подъезду, постоянно озираясь. Лестница встречает тишиной, лишь поодаль слышен звук стучащей форточки из открытой двери в подъезд. Нет. Первые два этажа — нет. Слишком легко в них забраться, но и далеко на высоту подниматься не стоит. В случае чего, спускаясь только время потеряет.       Поднявшись на третий этаж, он автоматически кидает взгляд на открытую шахту лифта и сразу же жалеет о содеянном. С около двадцати пар глаз таращатся на него в ответ с глубины, выжидающе наблюдая, когда парня перемкнёт и он поспешит в их объятия. К их общему разочарованию, тот отступает назад, скрываясь из поля зрения.       Подходя к каждой закрытой двери и ненадолго останавливаясь, прислушиваясь к звукам по ту сторону, он выбирает самую, по его скромному мнению, подходящую. Дверь закрытая, целая, а это значит, что квартира не ограблена и вполне пригодна для жилья, но либо владельцы закрыли её, надеясь на возможность когда-нибудь вернуться, либо и не покидали дом. Выудив из внешнего кармана сумки отмычки, он быстро и ловко справляется с замком. Однако, стоит ему открыть дверь, на него налетает пожилая женщина, почти вгрызаясь в руку. Парень отшатывается, поднимая топор и неудачным ударом лишь рассекая воздух. Старуха не медлит и нападает, но получает по лицу тупой стороной металла, голову по инерции мотает в сторону. Нижняя челюсть надрывно трескается и повисает на одной лишь дряхлой коже. Женщина хрипит, и на её звуки отзываются сидящие в шахте, что-то падает в квартире, и оттуда показывается голова старого мужчины. Они хрипят и рычат, и рыжеволосый понимает, что дело дрянь.       Отпихнув от себя тушу старухи, он отшатывается от бросившегося на него старика, налетая спиной на стену. Сбросить их в шахту лифта кажется единственно верным решением, но это также значит и потревожить тех, сидящих там, заставив загалдеть сильнее и привлечь к нему ненужное внимание. Он выставляет топор остриём вперед, и потянувшийся за ним мужчина налетает на него, пуская бордовую жидкость по лицу. Оттолкнув того, он вновь бьёт топором по голове, снося половину и заливая кровью всё подряд. Старик падает на колени от силы удара, и парень спихивает его вниз по лестнице. Женщина нападает сзади, и сердце рыжеволосого на мгновение сбивается с ритма, когда его плечо оказывается в ее раззявленной пасти, но со сломанной челюстью та не может сделать ни единого укуса, лишь пачкает куртку кровавыми слюнями. Он кулаком бьёт ей по лицу, вырывает плечо, а следом топор прорубает грудину. Тёмно-жёлтая сорочка окрашивается бордовым, и старуха падает вниз. Он с трудом вырывает оружие обратно, сильнее ломая кости и пуская поток крови хлынуть с новой силой. Отсекает голову от тела. Отшатывается назад, тяжело дыша и проводя рукой по лицу, тем самым запачкав его ещё сильнее. Взяв сумку, аккуратно заходит в с боем отбитую квартиру и прикрывает за собой дверь. Быстро обойдя все комнаты и удостоверившись, что здешних жильцов больше нет, он возвращается к двери и уже запирает её надежнее, притаскивает с гостиной стол и пару тумбочек, подпирая. Разворачивается, принимаясь за окна.       Он тратит ещё какое-то время, обеспечивая себе относительную безопасность, и заканчивает только спустя час. С лёгкой грустью взглянув на спальню пожилой пары, он устраивается на узком диване гостиной и прикрывает глаза, мимолётно бросив взгляд на часы. Те остановились на половине пятого.       А сколько времени было тогда, когда мир начал гибнуть?       Кажется, тогда тоже была половина пятого утра.

***

      Он проснулся только ближе к полудню, когда солнце стояло в зените, мирно освещая серый город, будто по тому и не бродили толпища плотоядных тварей. Смахнув сон, он стал собираться, не теряя ни минуты светлого дня. Самым тяжёлым было подойти к разбитому и наполовину опавшему в раковину зеркалу. Его лицо было залито кровью, голубые глаза источали вселенскую тоску и затаившийся в своей тени холод, кой обдавал сознание отрезвляющей пощёчиной, стоило только заглянуть в порочные глубины собственного «я».       Это не его лицо.       Как назло, вспомнились события последних дней, где рыжеволосый убивал тварей, рассекая топором. Не пистолетом, топором. Прямо как Он. К горлу подкатила тошнота, и парень еле успел отвернуться к туалету, прежде чем его вырвало.       Казалось, в этом мире, где смерть плавно танцует на пепелище пополам с безумием, нет места душевным ранам и травмам. Но они были. Докучающие, цепкие, липкие. Они терзали его и клали на всё, что там творится за пределами сознания. Их волновало лишь то, как лучше преподнести воспоминания прошлого в новом свете, чтобы довести его до нервного срыва. Выстроиться рядом темным кругом и наблюдать, как тот захлёбывается в панике, боли и страхе на грани помутнения рассудка. Точно упиваясь самоуничижением своей жертвы, кою они заковали в кандалы ядовитой горести. Их отрада — зверский вопль печали, его бедствие — гадкий омут прошлого.       Намочив руки, он принимается тщательно стирать чужую кровь с лица, стараясь не смотреть в зеркало. Случайно подцепляет край старого пластыря на щеке и на мгновение замирает. Судорожно вздохнув, отнимает пальцы от лица и, закончив приводить себя более-менее в порядок, выходит из ванной. Выудив из сумки пару батончиков, он быстро расправляется с ними, то и дело кидая взгляды на входную дверь и окна. Намочив тряпку, стирает кровь с куртки и откидывает оную назад. Пока та сохнет, бегло осматривает шкафы и тумбы в доме, холодильник, аптечку, кухонный гарнитур. У всего, что он находил, была либо просрочена годность, либо опарыши приветливо кивали, не имея возможности махнуть рукой. Задерживаться дольше не имело смысла. Город, конечно, хорош для того, чтобы здесь обосноваться и зачистить, к примеру, целый дом, возведя крепость, но точно не в одиночку и с топором в руках. К тому же само название — город — обещало сотни тысяч ходячих трупов, обтянутых деловыми костюмами и модными аутфитами, слегка побитыми за последние месяцы постоянной носки. Да и в города люди из фракций наведывались куда чаще, чем в деревушки в дома бывших фермеров или пригород. Остаться здесь — стать лёгкой мишенью. Так что нужно постараться поиметь с этого города максимум, который тот может дать, и валить дальше.       У него не было определённого плана на жизнь или точки назначения, до которой он пытался добраться. Он просто бежал. От тварей, людей, опасности, вчерашнего дня, прошлого и от самого себя. Это был путь в никуда, и даже такой он был куда надёжнее, чем пребывание на одном месте. Просто бежать для него было привычным, приевшимся за долгие месяцы безрезультатной войны человечества против нового вируса. Больше, чем способом выжить.       Покинув здание, рыжеволосый кинул быстрый взгляд на спрятанную машину и свернул по тротуару, ведущему на площадь. Ему нужна была аптека. Заглянув за угол здания, он вздрогнул от количества ходоков, оккупировавших площадь. Та буквально кишела мертвяками, а сдавленное шипение заполняло тишину улицы.       Нахмурившись, парень прикинул в голове возможность пересечь толпу и добежать до здания. Ему нельзя отходить так далеко от машины, но и вернуться ни с чем он тоже не может. Вдалеке, возле торгового центра мелькнули быстрые тени, передвигающиеся слишком живо, слишком тихо и размеренно, чтобы оказаться очередными ходячими мертвецами. А вот это уже было плохо. Очень плохо.       Развернувшись на пятках, рыжеволосый понёсся в противоположную сторону. Ему надо спрятаться, а лучше спрятаться в чёртовой аптеке, чтобы потом, дождавшись, когда те люди уедут, уехать тоже. Сейчас же слишком опасно включать мотор, на звуки которого сбегутся теперь уже не только ходоки, но и вооружённые человечишки.       Избегая шуршания листьев, сухих веток и каменной насыпи, он быстро выходит на другую улицу. Дела с тварями обстоят всё так же хреново, но, по крайней мере, нет людей. Ещё полгода назад, заприметив живых людей, рыжеволосый бы рванул к ним, не раздумывая, но, наученный горьким опытом, теперь он держался от разведки особняком. Не всем выжившим можно доверять, и далеко не каждый из них не выпустит тебе пулю в лоб при встрече, просто спутав с ходоком. Паранойя и огнестрельное в руках дают поразительный эффект вышибленных мозгов на стене.       Пройдя ещё пару метров, он наткнулся на старый ларёк, незатейливое название которого было украшено сосудом Гигеи и светло-зелёным крестом. Не теряя ни минуты, он быстро вбежал в помещение, громкий рык приветствующе раздался следом. Бывший фармацевт по ту сторону окна и, судя по всему, заразивший его клиент полосовали когтями стёкла, а в следующую секунду налетели, зло клацая зубами. Выругавшись, он треснул одному из них топором по ногам и ловко улизнул от загребущих рук второго. Саданув по спине и разрубив позвоночник, следом почти снёс голову, но топор застрял посередине, и голова повисла набок. Парень толкнул монстров друг на друга, взглядом скользнув по комнате и не найдя ничего стоящего, глухо застонал проклятия. Ударив монстра по лицу, он лишь рассёк собственные костяшки, пинок в живот тоже не дал результатов, но хотя бы отпихнул тварь от себя. Игнорируя раздробленные ноги, тварь упрямо ползла к нему, раскрыв пасть и готовясь к укусу, но даже этого времени парню хватило, чтобы уложить назем второго и ударом подошвы о тупую сторону с приятным хрустом разрубить до конца шейные позвонки, а затем и голову второго. На звуки их драки скоро сбегутся, нужно забирать всё и бежать до машины. Рыжеволосый не хватал, что под руку попадётся, он дословно помнил слова матери и список необходимых лекарств, что она ему зачитывала. Половина из её списка здесь отсутствовала, но даже этому парень был рад. Затянув сумку потуже, он вышел на крыльцо, оглянувшись. Как назло, на глаза попалась охотничья лавка, где пускай, возможно, и не было первоклассного оружия, но парочку патрон найти можно было.       Жадность людей губит.       Жадность людей губит.       Жадность людей губит.       Повторял он, но в голове всплыл образ пистолета с пустым магазином на дне сумки. Если он сможет достать хотя бы парочку патронов…       Зарычав, он развернулся в сторону лавки, надеясь более не встретить тварей. К его удивлению, тех и правда не было, они были убиты и аккуратно стасканы в кучу, что тоже не есть хорошо — здесь кто-то был и, судя по незасохшей крови на полу, был совсем недавно.       Даже такие мелочи парень подмечал почти автоматически, за годы в неволе, а потом и в бегах начинаешь быстро учиться всем азам выживания. А у парня были все задатки, чтобы продержаться хотя бы до тридцати лет в этом адовом пекле. Холодный расчёт, быстрые рефлексы, хорошая память и умение обращаться с оружием. У него были бы все шансы, если бы не проклятый характер и талант влипать в неприятности. Как веровал сам парень — это они его находят, а не наоборот. Была бы его воля, он бы стал тише воды, ниже травы, желательно перед этим заработав амнезию. Но судьба ему посылает пускай и не исполнение мечты, но две полные обоймы тоже неплохой улов.       Закинув те в сумку, парень спешит ретироваться, но вдруг чувствует холодок от представленного к затылку дуло. О, он это чувство ни с чем не спутает, столько раз проходили.       — Сумку на пол. Руки ладонями вверх, — командует голос позади. — Живо!       Рыжеволосый аккуратно снимает лямку с плеча и с той же аккуратностью поднимает руки кверху, душа желание резко обернуться и насчитать противников. Из упавшей сумки, словно издеваясь, выкатились обоймы, заставив парня сильнее напрячься.       — Эндрю? — слышится второй, чуть более высокий голос и приближающиеся шаги. Не женский. Уже двое, значит, дело и впрямь дрянь.       — Кто это? — вновь раздаётся вопрос, но ответить напарнику тот явно не спешит.       — Где твоя группа? — вместо ответа прилетает уже ему.       — Я один.       — Ложь, — отмахивается первый. — Говори правду или будешь трупом собирать остатки мозгов по полу.       — Я не солгал. Я здесь один и пытался добыть припасов.       — Мы ему верим? — обращается к своим — или одному лишь «второму голосу» — и, не дождавшись ответа, вновь обращает всё своё внимание на парня. — Один с ржавым топором, спустя столько времени после начала пиздеца. Прям триллер к фильму, — весело насмехается, сильнее надавливая пистолетом. — Ещё одно враньё, и прозвучит выстрел.       — Нет смысла у меня что-то выпытывать, если изначально не собирался доверять ни единому слову.       — Оу, — понимающе вздохнул тот. — Острый язык, — кивнул он, и рыжеволосый почувствовал прижавшийся к щеке нож. — Укоротить?       Самообладание парня убегало, словно тысячи песчинок в песочных часах. Время шло на секунды. А затем из его рта вылилось ядовитое:       — Да пошёл ты, чёртов клоун.       Ожидавший удар ножа или выстрела в голову, парень не был готов к удару тяжёлого носка армейских сапог под дых, разом выбивших из него весь воздух. Закашлявшись, он привычно стиснул зубы, чтобы не создавать больше шума. От удара в глазах всё пронеслось рябью, а затем прорезало резкостью и насыщенностью красок.       — Паршивцы! — Влетел в лавку обладатель третьего голоса, уже более хриплого и грубого. Резко замер, наткнувшись на картину маслом. — Блять, Эндрю! — взвыл, скорее, мужчина. — Сколько раз я говорил…       — Он таскал патроны, а значит, вооружен, — отмахнулся тот. — Я должен был подождать, когда он выстрелит первым?       Мужчина что-то проворчал в ответ, а затем склонился над рыжим, осматривая.       — Эй, парень, живой? — позвал он, чуть дёрнув за плечо. Тот с трудом разлепил глаза и коротко посмотрел на вопрошающего. Получив слабый кивок в ответ, мужчина вздохнул тяжело. — Не ранен? — Отрицательный взмах. — Отлично. Ты один тут?       — Сказал же, что один, — сипло фыркнул тот.       — Мы не причиним тебе вреда, — заверил он. — Я Дэвид Ваймак, и эти придурки со мной, но поведение у них хромает. Ты уж пойми, зла мы тебе не желаем и тем, с кем бы ты в город ни пришёл.       — Я один, — упрямо повторил парень.       Ваймак кивнул, принимая слова к сведению.       — Эй, кэп, — позвал его второй. — У нас пополнение?       — Не беги вперед паровоза, Ники, — осадил его мужчина, проведя рукой по лицу. — Как я уже сказал, зла мы тебе не желаем. Мы здесь так же, как и ты, пополняем припасы и, если по счастливится, находим выживших. Мы не отберем у тебя ничего из того, что ты имеешь, даю слово, — аккуратно выдохнул мужчина, следя за напрягшимся парнем. — У нас есть еда, лекарство, одежда и убежище; если ты того хочешь, то можешь пойти с нами. Тебе никто не причинит вреда.       Рыжеволосый внимательно скользил взглядом по лицу мужчины, пытаясь разглядеть намёк хоть на малейшее враньё. Одетый в тёмно-зелёный костюм с автоматом и сумкой наперевес, тот не внушал ни грамма доверия, но и в его словах лжи не было. Это заставило парня зависнуть на пару секунд, а потом, встряхнув головой, зло выдать:       — Не тронете? — зло усмехнулся он. — А если это сделаю я? Выстрелю вам в спину и сбегу с вашими вещами?       — Я вспорю тебе брюхо до того, как эта мысль вновь родиться у тебя в голове, — спокойно и безэмоционально бросает Эндрю, подкинув в руке нож.       — Ники, выведи Эндрю. Посторожите снаружи, — приказывает Ваймак и, дождавшись, когда парни уйдут, оборачивается к рыжему, тот заметно напрягается. — Как видишь — это невозможно. С этим парнем шутки плохи, предупреждаю сразу. Но я от своих слов не отказываюсь. Мы предлагаем тебе значительно повысить свои шансы на выживание. Место в моей команде. Ты будешь иметь кров над головой, еду и прочее. Не за просто так, будешь, как и мы со всеми, выбираться на вылазки. Не с пустыми руками, конечно, мы дадим тебе оружие значительно лучше топора и старого пистолета.       — Слишком заманчивое предложение. Я слышал подобное от других людей. Только речи у них были чуть слаще, а потом еле уносил ноги. В подобном, новом мире, за личиной добряков может скрываться даже каннибал.       Мужчина кивает, но от своего не отступает.       — Я понимаю твои опасения. Но после присоединения к нам у тебя появится больше шансов на спасение. Конечно, я должен предупредить тебя о том, что если ты узнаешь о местонахождении лагеря, то уйти так легко не сможешь, — предупреждает Дэвид, скривившись. Видать, ему самому не нравилось говорить всё это — Я не могу рисковать своими людьми, парень, так что даю тебе выбор.       Рыжий затихает, внимательно обдумывая слова мужчины. Он попал. Он чертовски попал. Чёрт бы побрал этот выбор. Где гарантия, что после отрицательного ответа ему не пустят пулю в лоб и не заберут сумку с документами.       Документы, — остро мелькает в подсознании, и парень еле сдерживает себя, чтобы не вздрогнуть всем телом. — Блять. Если он согласится, то сможет сбежать. Вряд ли этот мужчина, заправляющий парой человек, ненамного старше самого рыжего, имеет хорошо защищённую базу. Всё в порядке, он и не из таких мест сбегал. По сравнению с тем местом, всё вокруг происходящее — детская песочница. Всё будет хорошо.       — Итак? — поторопил его Ваймак, намекая на то, что часики тикают.       — Хорошо, — рвано выдохнул тот, нацепив на себя маску запуганного мальчика.       — Хорошо, — отзеркалил Дэвид, поднимаясь на ноги и протягивая тому руку. — Ты передвигался пешком? Эта сумка — всё, что у тебя есть?       Парень сухо кивнул на все вопросы и принял протянутую руку.       Выйдя из лавки, он всё же незаметно прихватил обоймы, сунув их поглубже в карман. На выходе их встретила пара парней, тут же вперившись в них взглядом. Второй, тот, что выше, радостно ему улыбнулся, замахав рукой.       — Ну что? Он теперь наш? — нетерпеливо поддался вперёд парень. А после почти взвизгнул, получив от мужчины утвердительный ответ.       — Ай-яй-яй, кэп, — вздохнул низкорослый блондин, цыкнув языком. — Не хорошо пускать в дом всяких бродячих лис.       — Перестань, Эндрю, — спокойно отрезал Ваймак. — Он теперь часть команды, не задирай его.       Блондин ничего не ответил, и второй парень, выждав минуту, охотно заполнил пустоту своими речами.        — Я Николас Хэммик, можно просто Никки, — воодушевлённо пробормотал он. — А этот угрюмый парень рядом со мной — мой двоюродный брат Эндрю Миньярд. Тут ещё с нами…        — Ники, — позвал его Эндрю, перебивая. Дождавшись, когда парень обратит на него внимание, ловко подкинул нож вверх и поймал у самого лица брата. — Слишком много болтаешь.       Пригрозил он, и Ники примирительно поднял руки вверх, замолчав.       — Введёшь его в курс дела, когда доберёмся до дома или хотя бы до машины, а сейчас нам нужно найти Мэтта и Сета, — согласно кивнул мужчина, удобнее перехватывая автомат.       Они построились в небольшую колонну, возглавлял которую Ваймак, следом шёл Ники, а замыкал процессию Эндрю. Дойдя до какого-то заранее обговорённого места встречи, они наткнулись на двух высоченных парней, и в голове рыжего тут же заскребла мысль, что в случае побега громилы, наверное, принесут ему куда больше проблем, чем остальные. Выглянув из-за двери минивэна, русоволосый парень внимательно отсканировал его взглядом, прежде чем раздражённо сложить руки на груди.       — Где вы опять подхватили какую блоху? — выплюнул он, презрительно косясь на новенького.       — Сет, — предупреждающе рыкнул Ваймак, садясь за руль. — Мэтт, сядь к ним, если Сет не завалится, разрешаю ударить его для профилактики.       Мэтт, приняв постановление, скользнул на заднее сидение, между рыжим и русым.       — Моё имя Мэтью Бойд, — широко улыбнувшись, представился качок, а затем махнул в сторону русого. — Сет Гордон. Я рад, что ты присоединился к команде. Лишняя пара рук нам не помешает.       Он ожидающе посмотрел на парня, и до того не сразу дошло, что от него требуется.       — Нил, — коротко бросил он.       — Просто Нил? — нахмурился Бойд.       — Разве фамилии играют какую-то роль, — непонимающе отмахнулся тот, а после добавил: — теперь.       — Конечно играют! — взвыл с заднего сидения Ники, взмахнув рукой. — Когда-нибудь всё это закончится, а ты своей фамилии даже не вспомнишь.        Нил, теперь уже Нил, насупился, желая возразить и спустить парня с мягких облаков на землю, где люди гибнут тысячи, а затем поедают себе подобных, сгнивая заживо, но вовремя прикусил язык. Не стоит ругаться и обращать на себя столько внимания в первый же день. Он громко выдохнул сквозь зубы, откинувшись на спинку сидения и посмотрев куда-то за окно, на проплывающие по ту сторону многоэтажки.        — Нил, — глухо повторил он. — Нил Джостен.