Ничего не было

      Гермиона, как обычно в это время суток, сидела у камина с книгой в руках. Уютный полумрак, потрескивание дров, мягкий свет — всё это напоминало ей о Хогвартсе. Тогда, в школьные годы, она украдкой пробиралась в гостиную, чтобы читать по ночам, стараясь не разбудить соседок по комнате. В этом было что-то волшебное: тишина, лёгкий хруст страниц, и ощущение, будто весь мир застыл, оставив её наедине с вымышленными историями.       Ей всегда нравилось теряться в художественной литературе. В книгах она находила покой — мир, где царили порядок, любовь и логика, где добро, как правило, побеждало. В отличие от реальности.       Она отложила книгу и огляделась. Комната казалась слишком тихой, слишком пустой. Её снова окутало чувство одиночества. Она больше не была прекрасной и уверенной Аделаидой, героиней романа, покорившей сердце самого завидного холостяка Франции. Нет, она была просто Гермионой. Одинокой, усталой, с бесконечно сложными мыслями. Вздохнув, она поднялась, взмахнула палочкой — пламя в камине погасло. За окном лил дождь, гром перекатывался над крышами, и казалось, что город вздыхает вместе с ней. Уже за полночь. Завтра снова будет тяжёлое утро, промозглая слякоть и недосып. Она как всегда пообещала себе прочесть лишь одну главу, но одна глава обманчиво ведёт за собой следующую, и время ускользает.       Забравшись под одеяло, Гермиона закрывает глаза и попытается вновь оказаться в том мире, где всё проще. Где её сердце не носит на себе следы прежних сражений — как внешних, так и внутренних.

***

      Гермиона сидела в кабинете. За последние месяцы он стал почти домом. Она работала в Отделе обеспечения магического правопорядка, и последнее время вела сложное дело. Её прежний напарник, Грег Гибсон, недавно ушёл на пенсию. Он научил её многому. Они составляли идеальный тандем: понимали друг друга с полуслова и одного мозгового штурма им хватало, чтобы найти преступника. Но со временем Гибсон начал сдавать. Он отказывался от заданий под прикрытием, командировки его выматывали. И Гермионе пришлось подстраиваться: вводить в курс дела новых сотрудников, тратить время и силы, которых и так не хватало.       Девушка уже некоторое время работала над особенно запутанным делом. Кто-то — явно опытный в зельеварении — подсовывал маглам зелья, после которых начинались странности. Кто-то становился невидимым, кто-то терял вес до такой степени, что его уносило ветром, у некоторых… исчезала голова. Причём буквально.       Для маглов всё это было необъяснимо. Для магов — тревожно. Злоумышленник не просто игрался с запрещённой магией — он делал это дерзко и продуманно. Министерству прибавилось хлопот: одних пострадавших нужно было лечить, других — убеждать, что всё им показалось. Очевидцев приходилось обрабатывать особенно тщательно — память, как известно, не стирается без последствий.       Она посмотрела на часы. Скоро должна была появиться начальница, миссис Гримблхок, и представить ей нового напарника. Гермиона уже знала: это будет кто-то примерно её возраста. Молодой, энергичный, «хорошо зарекомендовавший себя в Министерстве», как выразилась Гримблхок.       Её взгляд скользнул по пустующему соседнему столу. За эти месяцы она привыкла к одиночеству, даже начала ценить его. Свобода снять туфли, переодеться, не думая, кто войдёт… Но всё равно, одной тянуть все дело — слишком тяжело, ведь работать без напарника — всё равно что тянуть на себе неповоротливый паровоз. Бумаги, допросы, наблюдения. Всё на ней.       Гермиона снова посмотрела на часы и нахмурилась — опаздывали. Она не любила опозданий. Даже сегодня, проспав всего пару часов, умудрилась прийти вовремя и выглядеть безупречно. От той растрёпанной девочки из Хогвартса давно не осталось и следа.       Наконец, в дверях появилась голова начальницы, жестом приглашая Гермиону в коридор. Что-то в этом показалось ей странным. Почему не представить напарника в кабинете? Такое бывало, если начальство предчувствовало… конфликт. — А вот и он! — сказала Гримблхок, глядя поверх плеча Гермионы.       Она обернулась. И замерла.       Он. Последний человек, которого она хотела бы увидеть. Сердце застучало так сильно, что в ушах отдавался ритм пульса. Руки дрожали. В памяти всплыли школьные обиды, язвительные слова, презрение… и кое-что ещё. Она резко заставила себя отогнать эти мысли. «Ничего не было», — мысленно повторила.       Малфой выглядел иначе. Взрослее. Спокойнее. Всё те же светлые волосы, аккуратно зачёсанные, выразительные серые глаза, в которых она почему-то не могла не утонуть. «Стоп. Хватит», — одёрнула себя Гермиона. — Мисс Грейнджер, это мистер Малфой. Думаю, вы знакомы. Хогвартс, один курс, — с лёгкой неловкостью добавила начальница. — Малфой, — коротко кивнула Гермиона. — Грейнджер, — также сухо отозвался он. — Ну, что ж, — неловко улыбнулась начальница, совсем неудивленная их сухой реацкией. Да, она точно знала: друзьями они не были. Даже близко. «Ну, по крайней мере для всех вокруг — точно не были», — снова прозвучало в голове Гермионы. Начальница, сославшись на срочное совещание, торопливо удалилась, оставив их вдвоём. Гермиона была в ярости. Кто угодно… это мог быть кто угодно. Она бы даже согласилась работать с Роном. Даже Пеггот, тот заносчивый кретин из отдела заклинаний, был бы лучшим вариантом.       Погружённая в мысли, Гермиона не сразу заметила, как развернулась и пошла к кабинету. Уже на полпути она уловила: он идёт за ней. Без слов. Она не оборачивалась. Звать его тоже не собиралась.       Рабочий день начался в гробовой тишине. Они сидели друг напротив друга, будто в напряжённой шахматной партии, где пока никто не решается сделать первый ход. К её удивлению, он не пытался язвить. Не провоцировал. Был спокоен. Даже слишком. И это нервировало. Гермиона старалась сохранять то же равнодушное выражение лица, но внутри всё клокотало. Как вулкан, притворяющийся потухшим.       Мысленно она вернулась в прошлое — в те недели, когда после войны Министерство проводило слушания по делу Пожирателей смерти. Малфои были в числе обвиняемых. Старшего осудили, он отбывал пожизненное в Азкабане. А вот младший… На допросе под действием сыворотки правды он говорил ужасные вещи. Гермиона помнила, как слушала его с двойственным чувством: частью себя она хотела, чтобы его приговорили. За всё, что он натворил. За всё, что чувствовала из-за него она сама. За всех, кого из-за его молчаливого соучастия больше нет.       Но была и другая сторона. Он рассказывал, как рос под гнётом отца, как с детства слышал, что маглы и «грязнокровки» — недостойны. Рассказывал о страхе. О Круциатусе. О том, как ломали его волю — шаг за шагом. Как каждое неповиновение оборачивалось болью: его, его матери, его семьи. Гермиона тогда впервые увидела в нём не врага, а человека. Жалкого, сломленного. И всё же — человека.       «Интересно, он и сейчас всё ещё верит в ту самую «чистоту крови»?", мелькнуло у неё. «Скорее всего, да. Такие вещи не уходят просто так».       Она тяжело вздохнула, упёрлась локтями в стол и спрятала лицо в ладонях. Она делала так всегда, когда эмоции брали верх. Об этом знали только близкие. — Грейнджер, ты в порядке? — его голос вывел её из раздумий и она встретилась с ним взглядом. Он был спокоен, но в его глазах что-то промелькнуло. Не осуждение. Не жалость. Что-то человеческое. Гермиона отвернулась первой. Он хмыкнул. Она проигнорировала.       Девушка снова уткнулась в бумаги, решив сосредоточиться на деле. «Зельевар», как его прозвали в Ежедневном Пророке, действовал без какой-либо логики. По крайней мере, она её пока не находила. Жертвы не были знакомы между собой, не имели ничего общего — ни пола, ни возраста, ни места жительства. Города тоже не совпадали. И способы воздействия каждый раз были разными. Чем больше Гермиона анализировала, тем сильнее начинала болеть голова. Спустя полчаса она с раздражением оттолкнула от себя бумаги и откинулась на спинку стула. Глаза сами собой нашли его взгляд.       Он, похоже, всё это время просто наблюдал. Сидел спокойно. Ни с чем конкретным не работал. Гермиона нахмурилась. Чем бы тебя занять, Малфой? — мелькнуло у неё. А может быть… он вспоминал. Тот самый последний год. Хогвартс. Подземелья… «Ничего не было», — резко оборвала она собственные мысли. «Забудь».       В этот момент в кабинет влетел бумажный самолётик. Она развернула его, прочла, выругалась. Малфой опять хмыкнул — видимо, не ожидал от «паиньки Гермионы» нецензурщины. Он ошибался. Война изменила её. Он тоже. — Ну, чего сидишь? У нас работа, — бросила она и вышла из кабинета. — Я что, теперь должен читать мысли? — пробурчал он ей вслед.       Когда он догнал её, их пальцы на мгновение соприкоснулись при передаче записки. Внутри словно щёлкнуло. Как тогда. «Ничего не было», — твёрдо сказала себе Гермиона.       В воздухе чувствовалось напряжение. Они ехали в лифте. Одни. Гермиона снова тяжело вздохнула. За что ей все это? Уж лучше бы Рон… С бывшим парнем она хоть и не разговаривала около года, но все же это было бы лучше. Пусть Рон и поступил, как настоящий придурок, Малфой сделал ей в разы больнее. Малфой, который неожиданно нажал кнопку остановки лифта. — Ты с ума сошёл? — вспыхнула она. — Тише. Послушай. Я не знал, что ты будешь моей напарницей. Но и уйти не могу. Я слишком долго шёл сюда. Я не прошу прощения. Я не требую доверия. Просто… давай работать. Без прошлого. Хотя бы здесь. Это ты у нас герой войны, и для тебя все двери открыты. А я — бывший пожиратель смерти, и мне не просто жить с моей запятнанной репутацией, и с репутацией моего отца, которая шлейфом за мной тянется. Я выгрызал место в этом отделе, мне дорога эта должность, так что включи свою милосердную гриффиндорку, и давай, хотя бы в офисе, забудем о прошлых разногласиях. За его пределами, можешь со мной даже не здороваться, но работа — есть работа.       Она удивилась. В голосе не было высокомерия. Только усталость и твёрдость. Она кивнула. — Ладно, — с неохотой согласилась Грейнджер. — Теперь мы можем ехать? — Малфой кивнул и нажал на кнопку «вниз». Гермиона отсчитывала сколько этажей им осталось ехать, так как это напряжение усиливалось, и она совсем не хотела узнавать, что произойдет, когда этот невидимый электрический шар, витающий в воздухе, лопнет, и они… Двери открылись, и девушка заметно расслабилась.

***

      Новоиспеченные напарники прибыли на место преступления. Гермиона с ужасом смотрела на десятки людей, которые не могли перестать петь. Некоторые плакали, но всё равно продолжали петь — или, скорее, выть.       Она и Малфой подошли к магу в форме, который координировал процесс — людей собирали в грузовик, чтобы доставить в Министерство. Они представились, предъявив значки. — Они правда не могут остановиться? — спросил Малфой. Гермиона закатила глаза. «Гениальный вопрос. Если бы могли, уже давно бы замолчали». — Сколько их? — задала она свой вопрос. — Около пятидесяти, — ответил офицер. — Эти — последние, — добавил он, кивнув в сторону женщины с ребёнком, стоящих за его спиной.       Гермиону немного позабавило, что офицер демонстративно проигнорировал вопрос Малфоя. Но в то же время, она понимала: если коллеги не станут его слушать, игнорировать его приказы и отказывать в уважении — всё может закончиться плохо. Для всех. — Почему вы не ответили на вопрос агента Малфоя? — строго спросила она. — Прошу прощения, мэм, — буркнул тот и нехотя повернулся к Малфою. — Не могут, сэр. Они заколдованы, — Малфой коротко кивнул, слегка удивлённый тем, что Грейнджер вступилась за него. — Периметр перекрыт? — продолжила Гермиона. — Да. Пятьсот метров. Никто не выходит, никто не заходит. — Отлично. Спасибо, офицер, — поблагодарила она и направилась к зданию, внутри которого продолжали петь и работники, и посетители. Малфой молча пошёл следом, с отстранённым, напряжённым выражением лица.       У входа уже собралась толпа зевак. — Ну что, Малфой, придётся поговорить с маглами, — с сухой иронией прокомментировала Гермиона. Он ничего не ответил. Игнор был ожидаем.       Она встала у дверей, поднесла палочку к горлу и произнесла заклинание усиления голоса: — Дамы и господа, выстройтесь, пожалуйста, в очередь. Нам нужно задать вам пару вопросов.       Голос прозвучал чётко и громко — услышали все. Но, как обычно, только двое отреагировали. Остальные продолжали смотреть на неё и на палочку в руке так, будто она держала инопланетный артефакт. Как всегда, — подумала Гермиона и махнула палочкой.       Лёгкая волна магии прошла по толпе, и свидетели начали чинно выстраиваться в очередь, которая остановилась в метре от неё и Малфоя. — Неплохо, Грейнджер, — заметил он, оценивающе.       Она промолчала. Смириться с его ролью напарника было непросто. Вместо ответа она просто развернулась и вошла в здание. Офицеры мельтешили внутри — всё помещение было под контролем. Очередь за ней продвигалась, но не приближалась ближе положенного.       Она нашла первую свободную комнату — простую, почти пустую. Они решили устроить допросную здесь, а очередь оставить снаружи. В помещении стоял один стол, несколько стульев. Скромно, но удобно. Они сели лицом к двери, и Малфой без слов наколдовал список всех свидетелей в порядке, в котором они стояли. Гермиона недовольно сжала губы, но ничего не сказала. Обычно она делала это сама. Теперь придётся делить обязанности. — Мистер Потта, — с ухмылкой произнёс Малфой первое имя в списке и тихо фыркнул. Гермиона тоже усмехнулась. Они оба невольно подумали о Гарри. Только она — с теплотой и светлой дружеской памятью, а вот что чувствовал Малфой… «Кто знает? Ненависть? Зависть? Или просто раздражение?»       В комнату вошёл тучный мужчина, и допрос начался. Кто он, как оказался в здании, что видел, пил ли что-то подозрительное, с кем говорил — стандартные вопросы. Для всех. В конце Гермиона каждый раз произносила «Обливиэйт», и свидетели выходили. Сначала слегка ошеломлённые, но стоило им пересечь границу периметра — и память стиралась окончательно.       Так прошли почти три часа. Когда последний вышел, Гермиона тяжело опустилась на небольшой диван в углу комнаты и сняла каблуки. — Чёрт… Три часа. И ничего, — пробормотала она, массируя ступни. — Может, пока просто так кажется. Надо ещё раз пересмотреть показания, — задумчиво ответил Малфой. Гермиона с ним согласилась, но сил на анализ сейчас не осталось. — Завтра. Сегодня хватит. — Она со вздохом натянула туфли и поднялась.       На выходе их встретила пустая улица. Только офицеры остались — все свидетели давно разошлись. Офицеры уже обошли каждый закоулок, но, как и ожидалось, самого преступника и след простыл. Он всегда уходил задолго до первых проявлений действия зелья. По крайней мере, так считали они. — Мисс Грейнджер, на этом всё, — доложил один из офицеров. — Спасибо. Снимайте барьер, — коротко кивнула она, и они с Малфоем трансгрессировали обратно в Министерство.       Путь от каминной сети до их кабинета оказался странно напряжённым. Люди откровенно пялились. Гермиона неловко огляделась. Она мельком посмотрела на своё отражение в зеркальной колонне — всё в порядке. Малфой тоже выглядел вполне обычно. «Неужели… все знают?» — с испугом подумала она. — Это не из-за тебя, — вдруг произнёс он. — Это потому что я — бывший Пожиратель, который теперь работает в Министерстве. — Думаю, об этом уже давно забыли, — пробормотала она. — Поверь, не забыли, — отозвался он спокойно. — Я не шутил, когда говорил, что выгрызал своё место. Суд оправдал меня, но у людей всё равно свои представления. Большинство не злится на меня лично. Это репутация моего отца до сих пор идёт передо мной, как дурной запах.       Она промолчала. И снова — это странное чувство. Жалость? Нет. Малфою жалость ни к чему. И он бы её точно не принял.       Оставшиеся несколько часов они провели в другой допросной — уже в самом Министерстве, в одной из оборудованных комнат. Допросы продолжались: теперь — с теми, кого удалось освободить от «заклятия пения».       Все говорили одно и то же. Все они — сотрудники или клиенты агентства по организации праздников. Никто не помнил, что именно выпил, прежде чем началось… это. Гермиона на этот раз не применяла «Обливиэйт» сразу. Вместо этого их отправляли в соседнюю комнату, где изымали нужные воспоминания для анализа через Омут памяти. Лишь после этого память подчищали. Освободились они только к вечеру. Гермиона была настолько вымотана, что, вернувшись домой, рухнула на кровать, даже не открыв свою вечернюю книгу. Впервые за долгое время.