Куда упадёт Алиса

Невилл Лонгботтом был мальчиком застенчивым и скромным, но отнюдь не мямлей, да к тому же единственным наследником древнего рода, со всеми вытекающими последствиями для магического общества. Так что почему на первом уроке квиддича за него так зацепился Драко, я не знаю. Но факт есть факт: были и издевательства, и попытка забрать напоминалку, на которые с поистине геройским пылом отреагировал Поттер, и – как неожиданный для всех, кроме меня, итог – назначение Гарри ловцом. На следующий день Малфой выглядел бледной тенью себя. С ним мы друзьями не были, хотя до школы довольно часто виделись: с его семьей моя состояла и в близком родстве, и в деловом альянсе. Лорд Малфой меня не интересовал, как и я его, а вот леди Нарцисса стала для меня одной из старших подруг, почти как тетя Бет. Драко всегда был вспыльчивым и эмоциональным мальчиком, любил демонстрировать собственное превосходство и принадлежность к высшему классу. Общаться с ним было нелегко, и в школе мы только здоровались, но сейчас я решила поддержать паренька, как получится. Он нашелся на полянке у Черного озера. – Привет, кузен! Выше нос, образ аллегорической статуи «Отчаяние» тебе не к лицу, хотя не спорю, очень, очень похож. В вашем парке такую видела. Драко обиженно вскинулся, еле сдерживая оскорбления в мой адрес, но потом разговорился. Помогло мне то, что я когда-то давно, еще в прошлой жизни, читала о школах-интернатах. Помню, что автор книг о Мальчике-который-выжил списывала Хогвартс именно с классических закрытых школ, а это, несмотря на весь внешний шарм, место отнюдь не безобидное. Такие закрытые сообщества традиционно создавались для будущей элиты, и растили в ней не образованных и ученых специалистов, а людей, свято верящих в собственное превосходство. Школы строились в глуши, где разница между уровнем учащихся и местного населения бросалась в глаза и закреплялась в маленьких умах как непреложная истина, а внутри, несмотря на жесткую и порой жестокую дисциплину, процветало насилие и дедовщина. Английская классовая система сложна и местами бесчеловечна: предательство человека прощается легко, предательство своего класса, не важно, какого конкретно, – не прощается никогда. Именно поэтому отвергнутое рукопожатие в поезде так обидело маленького Малфоя. Знаменитый герой отказался не только от его личной дружбы, но и от своего классового круга, от общества, в которое Драко готов был его ввести, предпочел компанию предателя крови и «грязнокровки», по сути, стал на одну ступеньку с ними. Кроме Драко, этот выбор, сделанный хоть и по незнанию, не оценил практически никто из тех, кто принадлежал к аристократии. Однако судьба Гарри меня мало волновала – о нем, хоть криво и неумело, но есть кому позаботиться. Я решила поговорить о Невилле. Переговоры затянулись на добрые полтора часа, и мне понадобилась вся моя изворотливость. – Ну и что, что вы раньше не общались? Меня тоже в особняк Лонгботтомов никогда не звали, но это не делает самого Невилла хуже! Смотри глубже, парень он умный, надежный, воспитанный, и что-то мне подсказывает, что если вы начнете общаться… – А тетя Белла?! – нервно хихикнул Драко под конец моей речи о дружбе и взаимопомощи единственных наследников двух древних родов. Мне для полного вхождения в роль кота Леопольда не хватало только яркого желтого банта на шее. – Она и его тетя тоже, если забыл, – ответила я. – И моя. Но мы же друг от друга не шарахаемся! По результатам этой встречи, о которой ни я, ни Драко никому конечно не рассказывали, наступила «оттепель». Малфой то ли все-таки прислушался ко мне, то ли решил таким образом насолить Поттеру, показав, как гриффиндорец может дружить со слизеринцем, но уже через неделю Невилл и Драко приветливо здоровались в коридорах, а через две на занятии по квиддичу я увидела, как блондин показывает своему «товарищу по тете Белле» правильную посадку на метле. Я была не уверена, поменялось ли что-то от моего дипломатического демарша, но Альфреду все-таки написала. В восторге он не был, но сильно не ругал, сказал только ничего не предпринимать и никуда не лезть до Рождества. Что ж, не лезть, значит, не лезть. Не будем. Тем временем, жизнь на факультете шла своим чередом. Шумиха первых дней поулеглась, на Поттера в коридорах уже не пялились, все – по крайней мере, на Когтевране – занялись своими делами, которых было немало. А одним действительно прекрасным субботним утром в нашей синей гостиной раздался взрыв. – Что здесь происходит?! – Эй, Дейв, ты жив? – Тихо, тихо, поднимай осторожнее! Роджер, кто приволок сюда эту дрянь? – Не дрянь, а экспериме… – Молчи, а то прокляну! В это время суток общие помещения факультета пустуют: жаворонки корпят за книгами в нашей библиотечной башенке или подбирают пробирки для очередного опыта в лабораториях, а совы – в большинстве своем увлеченные астрономы – отсыпаются после ночных штудий. Поэтому из студентов не пострадал никто, кроме непосредственных виновников происшествия, физически и, как показало будущее, интеллектуально встряхнувшего нашу башню. Когда на шум сбежались все несущие ответственность и просто любопытствующие лица, выяснилось, что взорвался телевизор. Эта новость одинаково удивила и тех, кто вырос в магических семьях, и тех, кто вышел из маггловского мира. Первые не могли взять в толк, как вообще можно было додуматься притащить электронику в Хогвартс, вторые задумались, почему такая попытка была сделана только сейчас. На вызов старост – Пенелопа была страшна в гневе и не убила виновников только благодаря Роджеру – прибежал Флитвик. Сделав несколько пассов палочкой и удостоверившись, что жизни несчастного Дейва и его друга ничего не угрожает, декан осмотрел место происшествия и спросил: – Молодые люди, чем продиктован этот акт вандализма? Дейв, стараясь не смотреть на ожоги, выступающие на руках, начал отвечать: – Профессор, у нас в школе есть только книги. И проектор, но на нем, кроме иллюстраций и колдографий, ничего не показать… – И вы решили, что никто до вас не хотел посмотреть новую серию «Мисс Марпл»? – Профессор, откуда… – Сейчас марш в больничное крыло, молодые люди! Вернетесь – поговорим. Как оказалось, маглорожденным третьекурсникам Дэвиду Макки и Стивену Хокленду действительно захотелось развлечься просмотром популярного детектива. Книги Агаты Кристи они читали, на каникулах запоем смотрели кассеты про мисс Марпл, Пуаро, Томми и Таппенс, и решили, что от одного небольшого телевизора с проигрывателем когтевранская гостиная только выиграет. Они знали, что в волшебных домах не держат технику, но считали это лишь предрассудком и анахронизмом. – Молодые люди, да будет вам известно, что магическая энергия и энергия электромагнитного поля практически несовместимы. Они конфликтуют, вступают в противоречие и мешают нормальному взаимодействию окружающих частиц. Не просто так волшебницы-домохозяйки не пользуются тостерами и пылесосами, в министерстве нет компьютеров, а в школу вы ездите на поезде, который тянет паровоз, – лекцию Флитвика о пользе и вреде телевизоров слушал весь факультет. – Профессор, но я слышала, что были попытки искусственно настроить эти волны относительно друг друга, нейтрализовав последствия, – подняв руку, спросила блондинка с шестого курса, Эммелина Броук. – Да, по-моему, это как-то зависит от выбранной частоты, – отозвался с другого конца гостиной еще один студент, переглянувшись со своим соседом. – Но ведь всегда можно экранировать опасный предмет в отдельном помещении! Особенно, если взять самостоятельную аккумуляторную батарею, – добавил какой-то высокий семикурсник, вопросительно посмотрев на Дейва и его подельника. Они согласно закивали, подтверждая наличие такой батареи… Флитвику оставалось только возглавить безобразие, которое не под силу было бы остановить даже Основателям: на Когтевране собирались делать магическое кино.