Полет к свету

— Эли! Девочка с золотыми кудряшками с разбегу запрыгнула отцу на руки. Крошечные ручки обхватили голову. — Я так ничего не вижу, — сказал Монтег, перехватывая дочь поудобнее. Элиза весело смеялась. — Прошу, мистер Боннер, — водитель услужливо распахнул дверь. Монтег вздрогнул. Прошло четыре года, а он все еще не мог привыкнуть к новой фамилии. Он усадил дочь в детское сиденье, сам сел рядом, небрежно отбросив полы пальто. Планер мягко оторвался от земли. — Где Тоби? — Элиза болтала ногами, лаковые синие башмачки беспощадно молотили по бежевой обивке. — Он готовится к концерту. Сейчас мы прилетим и будет слушать, как он играет. — Где деда? — требовательно спросила Эли. — Он тоже приедет к нам. — Поцелуй! Монтег чмокнул дочь в щеку. Принцесса удостоверилась, что три ее обожаемых и верных стража не потерялись, продолжила болтать ногами и отвернулась к окну.

***

За пять лет Монтег прошел тяжелый путь. Мысли о смерти не оставляли его, когда тело не слушалось, а в душе зияла болезненная дыра. Эдмунд Роулз клеймил его сосунком и тряпкой, но как и обещал, через два года полностью реабилитировал. Исследование о дефектах топологии было опубликовано заново. Под статьей стояло имя — Монтег Боннер. За год до того вышла статья о процессах на горизонте событий за авторством Монтега Боннера и Себастьяна Лагранда. По всем документам, Монтег и Эледа поженились за три года до того, как она появилась на «Рассвете». Как это увязывалось с судебным процессом над Монтегом Бэком, он старался не думать. Доктор обладал достаточной властью, чтобы переписать прошлое и сделать настоящее таким, каким оно должно быть по его мнению. В этом настоящем Монтег Боннер был известным ученым. Женщины смотрели на него с обожанием, но все знали, что уже много лет он горюет по трагически погибшей жене. Лишь Кьяра Матерацци могла иногда обнять его на людях, если они появлялись где-то вдвоем, без Энтони. Мистер Боннер носил звание капитана первого ранга, но никогда не носил зеленую форму — только серые, под цвет глаз, костюмы и белые рубашки с рукавами на запонках. Весь его вид, от кончиков ботинок до тронутых сединой каштановых волос говорил о принадлежности к старой, еще с Земли, аристократии. У преуспевающего астрофизика Монтега Боннера было двое детей — сын Тобиас и дочь Элиза. Опеку над обоими детьми он получил одновременно, но Тоби к тому времени уже давно жил в секторе Тета в особняке Доктора, у него были биопротезированные руки и роскошный очень старый рояль в придачу. Суровый мистер Роулз таял, когда мальчик играл его любимого Рахманинова, но окончательно принял и Монтега, и Тоби только после рождения внучки. День, когда Элизу, пищащий красный комочек, извлекли из репликатора, стал самым счастливым в жизни всех мужчин причудливого семейства. Она осветила их дом и всю жизнь дивным светом, которого так не хватало без Эледы.

***

У семьи Боннер были собственные места в зале филармонии. Монтегу предпочел бы сидеть среди родителей других конкурсантов, но Доктор был непреклонен — статус требовал отстраненности от широкой публики. Никаких суспензорных кресел с разъемами для погружения в виртуальную реальность. Только дерево и бархат. Концерт уже начался. Монтег успел устать от юных арфистов и скрипачей, а Доктора все не было. Элиза то и дело крутила головой и требовала деда. До выступления Тоби оставались считанные минуты. Монтег знал как мальчику важно, чтобы Эдмунд услышал его игру. «Две минуты», — раздался голос в голове. Что-то было не так. Что-то серьезное случилось, если Доктор решил обратиться прямо через нейроимпланты. В лице Эдмунда Роулза не было ни кровинки. Он молча сел рядом с Монтегом. Лишь когда Элиза залезла ему на колени, ожил, обнял девочку, поцеловал кудрявую макушку. — Сэр? — Я успел? — Да, сэр. Что-то случилось? — Сейчас. Подожди. Налей мне воды. Свет софитов играл на гранях графина сотнями радуг. Монтег налил воды в стакан, отдал Доктору не глядя в его сторону, и смотрел как Тоби выходит на сцену. На лице мальчика сияла широкая улыбка, но в глазах застыла тень тревоги. Он увидел озадаченные лица отца и деда. — Сэр? — Ее корабль вернулся, — сказал Доктор. Паркетный пол под ногами разлетелся на сотни кусков. Монтег падал в пропасть, отчаянно цепляясь руками за подлокотники кресла. Тоби начал играть легкую, искрящуюся светом мелодию. — Как? — Черт знает. — И там… — Монтег знал, что любой ответ будет плохим. Эледа не вернулась живой. Вернулся только корабль. — Что там внутри? — Корабль не пускает никого внутрь. Сканирование говорит, что он пуст. Ни живых людей, ни тел, ни останков там нет. Монтег задохнулся. Ему было так же больно, как в день, когда он очнулся в больнице. Эледы не было на борту корабля. Она исчезла, и он больше никогда, никогда… Музыка менялась, становилась более темной, густой, глубокой, пока не превратилась в самую мелодию, под которую Эледа впервые поцеловала его. Все медленнее и медленнее, и наконец последний аккорд растаял. Зал взорвался аплодисментами. Тоби улыбался, кланялся, но смотрел только на Эдмунда. — Молодец мальчик, — прошептал Доктор. Со сцены нельзя было расслышать этот сухой комплимент, тихий, слишком далекий, и все же Монтег точно видел, как сын кивнул в ответ. Теперь Тоби сиял неподдельной радостью ребенка, который точно знает, что он — самый лучший. — Я поеду в Зеркальную гавань, — сказал Монтег, когда Тоби ушел со сцены. Наверное, Доктор что-то ответил, но ответ потонул в шуме зала и мыслей Монтега, который уже пробирался к выходу. «Что ты собрался делать? — Посмотрим. — Бери мой планер. — Спасибо».

***

Планер Доктора летел по приоритетному коридору, почти задевая ветви вековых деревьев на набережной. В столице Федерации бушевала осень. Багрянец и пурпур листвы бросали отсветы на белый камень жилых домов, отражались в стеклах небоскребов пожаром красок. На набережной было полно нарядной беззаботной публики, прогуливающейся между обедом в подводном ресторане-пузыре и концертом в старомодном парковом театре. Зеркальная гавань висела в воздухе над настоящей, океанской гаванью. Внизу покачивались на синих волнах яхты и катера, а сверху, в антигравитационных полях, скучали куда более дорогие игрушки. Монтег не видел ничего этого. Для него существовал только аспидно-черный корабль, вынырнувший из бездны без своего белокурого капитана на борту. — Добрый день, мистер Боннер, — сержант у магнитного занавеса отдал честь. — Корабль у пятого пирса. Около корабля столпились работники, прибежавшие в свободную минутку посмотреть на диковинное судно. Кто-то попытался сделать снимок. Тут же прилетел дрон охраны и конвоировал репортера-неудачника. — Монтег! — рядом возник Себастьян. — Ты один? Где Доктор? — На концерте с детьми, — пробормотал Монтег. — Я подойду к кораблю? — Конечно, идем. Себастьян шепнул что-то в комлог, и дрон настойчиво посоветовал зевакам разойтись. У корабля остались лишь они вдвоем. Монтег подошел к блестящему боку и остановился. Минуты шли, а он не представлял, что нужно делать. — Почему, Себ? — наконец смог он спросить рыжего контр-адмирала, который терпеливо стоял рядом. — Почему она улетела в тот день? Почему никто не остановил ее? — Она никому не сказала. Только Джо. Монтег зажмурился. Эледа доверилась только Джоанне, которая хотела убить ее. — Монтег. Ты должен кое-что знать, — Себастьян перевел дыхание. — Я никому не рассказывал. Сквозь волны жгучего отчаяния и мучительной боли в груди, сквозь бешеный стук в висках Монтег кивнул. — Она полетела проверять ассиметричные матрицы. Он не знал как устоял на ногах, а Себастьян продолжил. — Мы поругались с ней еще перед вашим общим вылетом. Я убеждал ее использовать симметричный подход, но она фанатично верила в твое решение, только в него, и тогда я сам изменил уравнения в системе Корабля. Мне казалось, что так она будет в безопасности. Все случилось из-за меня. — Нет, Себ, — Монтег удивился как решительно звучал его собственный голос. — Ты не виноват. Если бы не приступ, она вернулась бы из любой переделки. Ты бы видел, что она делала на горизонте событий! Исправить какие-то уравнения не стоит ей и вздоха. Ты ни в чем не виноват. Себастьян содрогнулся в секундном приступе удушья, но в тот же момент выдохнул, как будто гора упала у него с плеч, и прошептал: — Спасибо. Монтег еле заметно кивнул. Он все еще стоял, неотрывно глядя на Корабль. — Ты же не улетишь? — спросил Себастьян. — Монтег, ты же не думаешь… Конечно, он думал. Он думал только о том, что сам должен проверить асимметричные матрицы в том месте, где исчезла Эледа. Не только ради неё, а потому что поклялся себе снова взлететь в небеса, но пока лишь едва выбрался из черной пропасти и балансировал на ее краю. — Пусти меня, Корабль, — попросил он. Корабль молчал. Сквозь темную пелену, застилающую глаза, Монтег попытался увидеть собственную ладонь, чтобы справиться с дрожащими пальцами и сунуть их в карман пиджака. Спецтюрьма научила его всегда носить с собой самое ценное. — Тебе плохо? — взволнованный голос Себастьяна прорезался через вату в голове. Монтег чуть заметно помотал головой. Наконец, он сумел собраться и раскрыл капсулу. Жидкие боты заползли на едва выделяющуюся на черном боку панель биометрических датчиков. — Прошу на борт! — отозвался наконец Корабль. Монтег поспешно убрал ботов. Люк медленно открылся ровно настолько, чтобы впустить Монтега и тут же захлопнуться. Себастьян остался на пирсе. Внутри все было точно также, как и в прошлый раз, даже легкий аромат кофе. Казалось, что спинка кресла еще хранит тепло тела Эледы. — Добрый день, мистер Бэк, — сказал Корабль. — Добрый день, Корабль, — прошептал Монтег. Он хватал воздух ртом как рыба на суше. Пиджак полетел на пол. За ним отправился шейный платок и запонки. Отдышавшись, Монтег лег в кресло так, чтобы разъем шунта коснулся маленькой пластинки в подголовнике. — Подключи! — потребовал он. Подключение нейрошунта как всегда ощутилось едва уловимым покалыванием. — Готово, мистер Бэк. Простите, мистер Боннер! — Есть слепок памяти? Монтег думал, что он увидит что-то вроде полосы загрузки, но нет, Корабль перенес его в голову Эледы без малейшего предупреждения. Все перед глазами взорвалось цветными фигурами — Эледа ведет корабль через глубокий космос. Вот она замерла. Она слышит что-то. Голос. Кто-то зовет ее. Не кто-то, Монтег. В груди разливается тепло. Она отключается от навигации, чтобы ответить, но вдруг замирает — Монтег в пугающем месте, где темно и холодно, ему страшно. Не бойся. Я спасу тебя, обещаю. Скоро мы увидимся. Тепло возвращается вместе с его словами о любви. Монтега тошнит от развернувшейся вновь карты навигационного поля. Корабль милостиво разрешает ему мгновение темноты, а затем — ужас накрывает с головой. Все существо кричит от страха, и вместе с ним приходит боль. Каждая мышца превращается в сгусток боли. В голове вспыхивают гирлянды ослепляющих огней, одна за другой, и нет им конца. Эледа больше не может справиться с навигацией, пытается включить автопилот, но Корабль не понимает команды ее скованного приступом мозга. Боль не проходит. Эледа теряет сознание, и в последнюю секунду слышит Монтега. Он пытается докричаться до нее.  — Люблю тебя, — шепчет она из последних сил. — Эли! Он услышал свой крик. Такой же как пять лет назад. Время не лечит. Это только иллюзия, что дыра в сердце зарастает. Просто череда дней заставляет отвлекаться от боли, и дыра покрывается тонким налетом тишины. Тронь ее — все откроется снова. — Вы в порядке, мистер Боннер? — участливо спросил искин. — Что, что было дальше? Где ты был? — В смежном пространстве. У Других. Нас выбросило туда, когда у мисс Боннер случился приступ. — Кто отправил тебя сюда? — Мисс Боннер. Миссис, я бы сказал, учитывая вашу новую фамилию. — Эли? — Монтег боялся вдохнуть. — Эледа? Жива? — Да, мистер Боннер. Монтег пытался ухватить хвост собственных мыслей. Она жива, но не вернулась к нему. Она в плену? Она на самом деле умерла, и кто-то заставляет Корабль лгать. Это все просто сон. Просто сон, такой же как десятки других, в которых она возвращалась. — Ваше артериальное давление опасно повысилось, мистер Боннер! — Это сон? — Нет. — Она в плену? В опасности? — Нет, миссис Боннер ничто не угрожает. — Почему она не вернулась сама? Это все, что он хотел знать. Почему Эледа оставила его? Почему не прислала Корабль раньше? Другие, могущественная полумифическая раса странников во Вселенной, судя по всему могли отправить ее домой сразу же. — Миссис Боннер и мне потребовалось немало времени, чтобы оправиться после повреждений, полученных от приступа. Она восстановила ваши уравнения, ассиметричные матрицы, и отправила меня в Центр. У нее самой еще оставались дела, которые нужно закончить там, у Других. Миссис Боннер просила передать, что вы должны фиксировать каждое свое движение, передавать все мои показания, если захотите вновь разыскать ее. Вы должны подтвердить свою теорию. Желаете вернуться к вашей супруге, мистер Боннер? Мои топливные элементы доработаны Другими, и теперь... Желал ли он найти Эледу? Конечно, как он мог не желать этого! Он махнул рукой, чтобы Корабль развернул проекцию навигационного поля. — Запроси разрешение на вылет. Мы полетим туда, где все случилось. — Кто запрашивает разрешение? — раздался голос из динамика. Подключение к нейроимплантам диспетчеру не разрешили. — Монтег Боннер. — Назовите идентификатор корабля. — Корабль, представься, — попросил Монтег. Он понятия не имел, что у него спрашивали. — Назовите координаты точки назначения. Корабль справился сам. На некоторое время диспетчер замолчал. Монтег лежал в кресле и слушал, как колотится сердце. — Назовите имя навигатора. — Я сам буду навигатором, — отрезал Монтег. — У вас нет лицензии навигатора, сэр, — удивился диспетчер. — Корабль оснащен автопилотом класса ультра. — Назовите планируемую дату возвращения. Монтег рассмеялся. То ли от того, что был в минутах от полета к Эледе, то ли от вопроса. Если бы он только знал! — Корабль? — Благодарю, сэр. Вам дано разрешение на вылет. Корабль отрапортовал о готовности к полету. Монтег механически подтвердил. В динамиках грохотал голос Эдмунда Роулза, его перекрывала приоритетная линия диспетчерской. Монтег ничего не слышал, и не потому, что уши закрывал навигаторский шлем. Его сковывал страх сильнее, чем на краю черной камеры. Он был в одном шаге от того, чтобы обрушить всю свою жизнь, бросить детей и друзей ради призрачной возможности разыскать Эледу. Что если она не захочет возвращаться? Как он сможет оставить ее? Разве он сможет не вернуться к детям? Он хотел бы убежать сейчас прочь из корабля, обнять Тоби, подхватить на руки Элизу, никогда не разлучаться с ними! Но как же он будет смотреть им в глаза, если даже не попробует найти их маму? — Куда ты собрался? Монтега подкинуло от неожиданности. Доктор отчаялся докричаться до него и обратился напрямую по мультилинии, через импланты. — Эледа жива. Я верну ее домой. Пауза. Доктор явно не ожидал такого ответа. — Ты уверен? Где она? — У Других. Не знаю. Я просто полечу туда, где она исчезла. — Это точно хорошая идея? — Нет, сэр. — Подумай дважды, Монтег. Доктор замолчал. Все замолчали. Монтег слушал свое дыхание, тяжелое, будто он долго бежал со всех ног. Один выдох. Второй. Третий. Корабль вошел в планково пространство, а Монтег даже не заметил, как провалился куда-то глубже, в связывающую все мироздания бездну. За его спиной преломлялись пространства, рушились стены, но впереди был свет. Монтег знал, теперь знал точно, что это за свет, и на этот раз был готов лететь вслед за ним.