Рефлексия

Рич.       — А теперь о погоде: в Стамрейт-сити ожидаются продолжительные дожди и грозы, а на выходных температура воздуха понизится до десяти градусов, поэтому не забывайте утепляться, чтобы не простыть, а по возможности вообще не стоит выходить из дома, оставайтесь в тепле... — Зверево радио, ненавижу всей душой, только не в пятницу с утра. Выключаю его и вылезаю из прогретой машины, погода в последние дни совсем не радует. Ничуть не мотивирует на свершение подвигов.       Блокирую двери и со спокойной душой иду в высотку, мне там кое-кто нужен. И нужен очень сильно. Машина остаётся на мою охрану, можно не переживать, что какой-нибудь бесстрашный ублюдок попытается причинить ей ущерб или, того хуже, угнать. Не самый новый дом не удивляет своим лобби, никакого евроремонта ждать точно не стоило. Утро выдалось отвратительным и продолжилось ровно также, когда вынужденно пришлось приехать в занюханный и замызганный район.       Лифт, к счастью, долго ждать не приходится, хотя от времени новее он не становится. С небольшим, но оттого ещё более противным скрежетом открывает свои двери, впуская меня. Встаю в него и жму кнопку одиннадцатого этажа, после вынимая из кармана пальто платок и вытирая руки брезгливо. Хотелось бы вообще ничего здесь не трогать, мало ли какие убогие тут катались и с каким списком болезней. Не хватало подцепить какую-нибудь дрянь.       Достаю телефон из кармана штанов, смотрю время на дисплее, пятнадцать минут седьмого. Рано, но мне важно, чтобы эта симпатичная дама не спала, хотелось бы обойтись без радикальных мер, и пробуждения не только её, но и всего дома в частности. Лифт останавливается через время, но когда выхожу, то могу выдохнуть и вдохнуть облегчённо, каждая поездка в подобных местах на меня наводит отвращение. Дохожу до нужной мне двери и кладу ладонь на звонок, который отвратительно и чересчур громко отдаётся звоном в ушах. Буквально через мгновение знакомая дверь открывается и я вижу обнаженную омегу, по которой бесцеремонно прохожу незаинтересованным взглядом, отмечая увеличившуюся грудь.       — Ты так всех встречаешь? Или только меня? — задаю свой первый вопрос, но меня и без единого впустили бы в квартиру.       — Как хочу — так и хожу, мой дом. Ты по какому поводу приперлась в эту рань? — проходим в кухню-гостиную. Осматриваю помещение и в голове с досадой отмечаю, что квартирка ремонтом совсем не блещет. Но, видимо, это мало кого беспокоит. Омега подхватывает со спинки дивана лёгкий халат и накидывает его, поспешно запахивает и завязывает. Я слышу детский плач из другой комнаты. Переглядываемся в ту же секунду с омегой.       — Ребёнок? Ты разве рожала, Анита? — разворачиваюсь и, заинтересовавшись, иду в спальню по звуку, а девушка за мной. Мы заходим по очереди в комнату. Подхожу к кроватке и смотрю на плачущего ребёнка скептически, но с интересом. Спустя мгновение снимаю солнцезащитные очки, что были надеты, чтобы скрыть синяки под глазами и красноту самих глаз.       — Рич, не вздумай трогать моего мальчика! — молодая мамочка обходит меня и ограждает ребёнка, повысив голос, но я с раздражением смотрю на неё.       — Твои крики нервируют не только его, но и меня, это значит, что стоит понизить тон, Анита, или вовсе прикрыть свой рот, — произношу, но она молчит, продолжаю. — От кого? — спрашиваю недовольно, пока она забирает ребёнка на руки по-матерински нежно и начинает укачивать, издавая напевные ласковые звуки, чтобы успокоить. Достаёт погремушку, что лежала до этого в кроватке, и трясёт её, привлекая внимание сына к ней, отвлекая от плача. Надеваю солнцезащитные очки снова, тихо хмыкая. В последний раз, когда я видела её, никакого ребёнка и никаких признаков беременности у неё не было.       — Не от тебя и то хорошо, — она бурчит, проявляя недовольство, а я не могу не натянуть уголок губ.       — Хоть в чём-то я с тобой согласна, — говорю тише, соглашаясь. — Как его зовут?       — Чарли.       — Неплохой выбор, — перевожу смягчившийся взгляд на малыша.       — Кто это тут такой красивый... — Анита сюсюкается с сыном, но я молчу, ничего не ощущая в этот момент, далёкая от такого отношения. Детей в моей жизни не было давно, особенно настолько маленьких. Никакого умиления или хотя бы подобия его внутри не просыпается. Отвлечённо смотрю за темя как Анита укачивает сына, говоря с ним голосом мягким, елейным, а он в это время затихает и успокаивается.       Меня удивляет, как быстро ребёнок засыпает на материнских руках, хотя Анита не прилагала даже никаких к этому особых усилий. Аккуратно кладёт его назад в кроватку, рядом с ним погремушку.       — А где папаша?       — Отъехал папаша.       — Так ты у нас уже вдова и мать-одиночка оказывается, я под впечатлением, — хмыкаю удивлённо. Выходим из спальни, направляясь назад, в одну большую комнату. — Ан, не угостишь кофе?       — Пошла ты нахер. Раз начала хозяйничать с чего-то в моей квартире, так и вари себе кофе сама, я тебе не обслуживающий персонал. Или ты уже разучилась таким рутинным делам? — ядовито подметила девушка, собирая выцветшие медные длинные волосы в пучок на голове.       — Я ещё не забыла, как ты мне сказала, что я могу спокойно чувствовать себя тут как дома и сама делать тут то, что хочу.       — Когда это было-то? Десять лет назад? — с усмешкой садится за кухонную стойку на барный стул, а я задумываю сварить себе кофе.       — О каких десяти идёт речь? Скинь пять, не больше, — достаю турку из шкафчика, ставлю её на ещё выключенную плиту, затем молотые кофейные зёрна.       — Это у тебя потеряно пространство во времени. Галстучек не жмёт тебе на работе в офисе? Говорят, от асфиксии случаются провалы в памяти...       — На мне нет галстука, Анита, я к тебе в толстовке, — колкость бывшей пассии я пропустила мимо ушей. — Сигарету одолжить можешь? Как я помню, ты куришь, — спрашиваю не без внутреннего отвращения и разворачиваюсь к стойке за спиной, а девушка невозмутимо открывает крышку ноутбука.       — Пока кормлю грудью нельзя, а так там вон, на полке возьми, — большим пальцем правой руки показывает за свою спину, даже не смотря на меня, а я без вопросов иду к стоящей у дальней стены рядом с окном книжной полке и беру с неё не особо дорогую пачку сигарет. — Пепельницу с собой захвати, не думай даже стряхивать в раковину, — беру без возражений ещё и пепельницу с зажигалкой и иду назад, в зону кухни. Ставлю всё на столешницу. — Куришь такие дешёвые сигареты? Блевать не тянет?       — Да прекрати плеваться ядом, в конце концов. Да, заняла я, — подкуриваю конец тонкой сигареты и выдыхаю дым, — высокое положение и что теперь? — Насыпаю в турку две чайные ложки кофе, наливаю из-под крана воды туда же и ставлю её на плиту, где уже включена газовая конфорка.       — Стала зажравшейся скотиной. Раньше была проще, была лучше.       — Ты чего-то не в духе, хотя я тоже, — я сделала паузу, подбирая слова. — У тебя как с деньгами-то?       — А ты че, пособия малообеспеченным семьям выплачиваешь? — её хамоватость и ядовитость вовсе никуда не деваются, она никак не может воспринимать мои слова.       — Я не благотворительный фонд и не правительство. Я к тебе приехала за тем, чтобы ты кое-какую работку сделала и получила лёгкие бабки.       — Из твоего рта звучит весьма забавно. И что ты снова задумала?       — Так, херня, хочу убрать одного мудилу для мира нашему городу. Посему ты мне поможешь со своими хакерскими способностями и любовью посталкерить этого самого мудака. Доходит про кого я? — помешиваю ложкой кофе, докуриваю сигарету и вынимаю её изо рта. Щёлкаю небрежно по сигарете, отправляя пепел в пустую до этого пепельницу, служащей подтверждением слов омеги о том, что та не курит. С наслаждением делаю последнюю затяжку и вдавливаю бычок туда же. Выдыхаю вставший в горле дым.       — Эй, Рич, притормози, я не хочу быть втянута в ваши циничные игрища, — возражает резко, поняв мгновенно, чего ей будет это стоить , а я хмыкаю. Кофе скоро должен закипеть.       — Никто и не будет светить тем, что ты мне помогла, можешь не переживать за свою шкуру — она не пострадает. И за пиздюка тоже можешь не особо печься, моя спина станет более чем крепким прикрытием.       — Рич, ты не воспринимаешь моё «нет» как ответ? — выключаю конфорку и поворачиваюсь к стойке снова.       — Я же сказала, что прикрою, — начинаю злиться на неё за недоверие. Раздражение унять тяжело. Неужели мои слова для неё неубедительны? — Да я вообще тебя хоть когда-то кидала? Я кого-то хоть раз кидала, чтобы не верить мне? — подхожу к стойке и опираюсь на неё руками по бокам от ноутбука. Анита недовольно поднимает на меня голову, и мы сцепляемся взглядами.       — «Сейчас» — это не «тогда», ставки стали выше, и ты это знаешь даже лучше, чем я, — шипит недовольно, зыркнув, а я напрягаюсь от того, что договор затягивается. Непроизвольно ладони сжимаются в кулаки.       — Вся ответственность за мной, — её карие глаза стали практически чёрными, я уверена, что и мои потемнели ровно так же.       — У тебя много хакеров и айтишников, каждый из них считает честью тебе помочь, так и обратись к ним, я тут при чём?       — Никто из них не является помешанной забытой любовницей Фарриеля. Ни у кого из них нет списка всех любовниц того же Фарриеля и их контактов, местоположений и остального. А мне нужна всего одна, с которой он встречается чаще всего, и ты можешь меня с ней свести. Ну же, да не за «спасибо» ведь прошу, я переведу тебе тысяч двадцать зелёных за это, — девушка проводит ладонью по своему лицу обречённо, а я разворачиваюсь и подхожу к плите. Достаю чашку и наливаю в неё приготовленный кофе. Вытягиваю ещё сигарету из пачки и вновь закуриваю, чтобы расслабиться.       — Ты его грохнуть собралась, а не на переговоры идти.       — А тебе один хер, всё равно вас ничего не связывает, — выдыхаю дым равнодушно. Забираю сигарету в левую руку, беру чашку в правую, разворачиваясь лицом к девушке и опираясь поясницей о столешницу. — Всем будет лучше, если он сдохнет, поверь мне, — делаю глоток бодрящего кофе, читаю в лице Аниты некую безысходность. — Кусок дерьма, стоящий у меня на пути и пытающийся развязать полномасштабную войну, чтобы расчистить себе путь. Вот только он не учёл, что всё то, за что он так ревностно боролся, воткнется ему в спину. Когда он поддержал меня на посту, задумывалось, что я буду туповатой для того, чтобы нормально продолжить дело Зельдина и убрать меня будет проще простого, а затем забрать всё, принадлежащее Церберам, себе.       — Хочешь сказать, он тебя недооценил и проебался? — смекает, вызывая у меня одобрительную ухмылку.       — Да, именно это я и собиралась сказать, но ты всё поняла. Поводить дружбу с Церберами для вида, а потом в крысу начать войну и устранить конкурента. Неплохо звучит: ещё одна очень прибыльная ниша, деньги рекой, вот только я встала у него костью в горле. Я достану эту мразь и заставлю его пожалеть обо всём, что он сделал. Умирать он будет медленно и мучительно, вымаливая прощение каждый раз, когда я буду приходить. Не терпится увидеть его униженным, — мечтательно сжимаю ладонь в кулак, когда оставляю сигарету во рту.       — Настолько фатально?       — Поверь, если бы эта сука не была такой хитрой, я бы не пришла к тебе за помощью. Все его прямые действия, в тупую направленные на меня, можно было разрулить и без чужого участия, — она качает головой, состроив гримасу непонимания, а потом опускает голову к экрану ноутбука.       — Ладно, убедила, только ради мира. Не нужно здесь кровавых церемоний, их и без того предостаточно, — она вздыхает тяжело и берёт мышь в руку, подключая свободный кабель в порт. — Пара минут, мне нужно хакнуть местоположение её телефона.       — Стой, местоположение мне не нужно, — делаю затяжку, а девушка смотрит на меня без особого энтузиазма в глазах.       — Что тогда?       — Хакни её мобилу и отправь мне по максимуму. Если у неё есть комп или ноут, то тоже взламывай, мне нужно много информации, я потом отправлю её на переработку и сортировку и найду, что мне нужно и очень сильно пригодится.       — Шантажировать будешь? — пальцы стучали по клавиатуре с невероятной скоростью, пока я неспешно пила кофе и сигарета в моих руках тлела.       — О да, ещё как, — вырывается изо рта с удовольствием.       — Тебе соцсети будут нужны?       — Там много мусора, поэтому мне нужны будут родственники.       — У нее религиозная семья, ходят все вместе на службы по воскресеньям, держат церковные посты и подобная херня, я ранее узнала, для себя. А ещё у неё есть сестра, которая является инвалидом. Она прикована к кровати, недавно вышла из медикаментозной комы и сейчас единственное, что ей помогает жить, — это аппарат ИВЛ.       — Мне нравится, очень-очень нравится, — тушу сигарету и оставляю окурок в чистой до этого пепельнице. Чашка с недопитым кофе оказывается на столешнице, а я тихо подхожу к Аните, буквально подкрадываюсь, словно хищник на охоте к своей жертве, и мягко накрываю ладонями её хрупкие плечи со спины.       — Великий Зверь, Рич, неужели тебе не дают другие и ты решила соблазнить бедную овдовевшую молодую мамочку? — ирония из неё так и сочится, когда говорит, хотя ей определённо нравится мой взявшийся из ниоткуда флирт. Мне хочется её прямо сейчас, рука лезет на шею и сжимает её чуть ощутимо, привлекая внимание. Анита смотрит на меня из-за плеча, приподняв голову, а потом с усмешкой возвращает взгляд к ноутбуку.       — Я подумала, что мы начали совсем не с того, хотя вспомни, как раньше было замечательно, — глажу пальцами по шее Аниты. Прохожу по бледной и нежной коже, которая раньше пестрила от моих меток.       — Ох уж это твоё необъяснимо-необъятное обаяние, — ухмылка с её губ не сходит. Когда ладонь заползает на её щёку, трётся грубо, не давая слишком сильно себя отвлекать. — С годами оно стало лишь нахрапистее, хотя, казалось бы, как в твои двадцать уже не будет, — останавливает другую мою ладонь, которая ползёт к её груди под халат, пока я сжимаю её подбородок сильно. — Рич, я сейчас не могу, — её руки заняты мной, а включенная программа работает прекрасно без её вмешательства.       — Да? Вроде бы всё работает и без тебя, — шёпот врывается прямо в её ухо, а она недовольно вздыхает, ударяя по моей руке около груди.       — Я не закончила, ещё не всё, мне нужно ускорить работу. Кажется, ты никогда не меняла информацию на спонтанный секс, правда? — говорит грубовато, заставляя раздражённо хмыкнуть.       — Правда, — отпускаю её и отхожу, а она поправляет халат и меняет флешку в ноутбуке, продолжая заниматься делом. Смотрю в окно, к которому отошла, и наблюдаю, как мерзкие улочки начинают оживать. Отсюда даже видно машину, стоит нетронутая. Решаю набрать Кая, пока ничем не занята, нужно дать распоряжение.       — Да, Рич? Какие-то новости?       — Кажется, это я должна у тебя спросить, какие это новости есть по Фарриелю, — отвечаю раздраженно, буквально ощущая, как Кай на той стороне закатывает глаза.       — Ты же знаешь, мы пока пасём его, думаем, как загнать в мышеловку. Если бы появились новости, я бы тут же сообщил.       — Пока вы думаете, у меня появился хороший план, — отхожу и сажусь на диван, куда скинула пакеты. — У Фарриеля есть его фаворитка, которую зовут Карла. Местная шлюха, но её отличает то, что вместе с Фарриелем она была с самых низов.       — Ёбаный романтик, — Кай усмехается, ожидая продолжения.       — Мой план прост в исполнении, но хитёр: завербовать эту шлюху и с помощью неё выловить мудака. Конечно, он сейчас настороже, очень бдителен, но не думаю, что так просто откажется от своей девки.       — Ты думаешь взять, шантажировать её, заставить работать на нас и в один день, когда они будут трахаться, просто влететь и прикончить? — рассуждает, а я довольно хмыкаю.       — Всё-таки Карла обычная шлюха, и если мы возьмём её в заложники, то маловероятно, что Фарриель тут же побежит её спасать. Уверена, что он будет знать, кем всё подстроено, это же очевидно. А вот сделать всё чисто и без лишних проблем — выигрышный вариант. Анита сейчас достанет инфу и мы перенаправим её Эйприл, чтобы разобралась. Там займёмся уже девкой, чтобы скорее окучить.       — Ты думаешь, она так легко перейдёт нашу сторону?       — Нет, но обещание того, что мы закинем её семье денег на лечение сестры и не станем очернять репутацию перед Церковью, сможет её переубедить, я более чем уверена, — Кай на той стороне смеётся, видимо, этот план очень даже ему нравится.       — Умно, госпожа Хэд, тогда ждём информацию и будем уже думать, как выловить рыбку.       Выключаю телефон и смотрю через плечо на работающую Аниту. Она не отвлекается и не задаёт вопросов по поводу разговора, хотя наверняка слышала.       — Что там?       — Скоро будет, я почти закончила.       Поднимаюсь с дивана и подхожу к ней, вставая неподалёку. Наблюдаю за процессом, стоя над ней. Ловлю недовольные взгляды, но Анита ничего не говорит, думая, видимо, отделаться от меня без скандалов. Глажу её колено, чуть задирая халат, чтобы прикоснуться к гладкой коже.       — Я не хочу, чтобы ты ко мне после этого приходила, — говорит спокойно, но горло прочищает. Её нервирует моё присутствие или поручение, за которое я пообещала денег. Неужели ей правда небезразличен этот мутный тип? Поверить не могу, что она правда такая злобная и ревнивая сука.       — Держишь на меня обиду за твоего обмудка? — сначала молчит напряжённо, пока сжимаю её колено, а потом выдаёт.       — Знаю, что это больше, чем мои с ним отношения, это уже полный криминал, но Рич... — замолкает, вызывая у меня вопросительный взгляд. — Можно тебя попросить не убивать его? Неужели ты просто не можешь посадить его куда-нибудь к себе, откуда выхода нет и не убивать? — усмехаюсь. Она просит меня о чём-то невозможном, причём понимая это самостоятельно.       — Сначала я не убью его, а потом что, сама перед ним положу голову на плаху и скажу: «Руби, отсекай, вот тебе всё то, что я сделала. Вот тебе моё дело, вот тебе моя семья, вот мои деньги», так? — она порывисто проводит ладонью по лицу, вызывая у меня внимательный взгляд.       — Я понимаю, как это звучит, но неужели... нельзя просто запереть его?       — Даже если я запру, ты думаешь, тебя туда впустят? — спрашиваю в лоб, на что её взгляд, обращённый в мою сторону, опускается. Беру её подбородок, сжимая. — Это всё детский лепет, Анита, ты же умная женщина. Что тебе до этого мудака, если ещё полно людей, что хотят тебя? Если у тебя есть сын?       Она головой мотает, но сказать ничего не может и только молчит, обращаясь снова к ноутбуку. Я не пытаюсь её жалеть, только хочу дать понять, что она поступает глупо. Что-то изменить сейчас не в её силах. Я бы пообещала ей, что не убью, а потом всё равно убила и она возненавидела бы меня только сильнее. Давать ложные надежды не в моём стиле.       Достаёт флешку и кладёт на стойку, вызывая у меня удовлетворенное выражение.       — Держи. Можешь брать и уходить, дел у тебя по горло, слышала из разговора, — поднимается со стула, поворачиваясь спиной. Иду за ней, не забрав флешку. Ловлю около спальни.       — Ну зачем же так? — её расстроенное выражение вызывает удовлетворение. Чувствую, что мне по-настоящему хорошо, когда она стоит такая несчастная. — Давай я тебя утешу? — глажу по щеке, заглядывая в глаза. — Вспомним, как было хорошо без этого ублюдка. Ты тогда любила, когда я брала тебя со спины, помнишь? — захожу за неё и распускаю волосы. Беру их на затылке грубо, прижимая её хваткой поперек живота к себе. Всхлип застревает у неё в горле.       — Рич, я... — не может ничего ответить, а я развязываю рукой пояс её халата, удерживая всё так же за волосы. Лезу под бельё. — Стой, — изгибается, хватая за запястье, прямо над часами. Часто дышит, когда я прижимаю её лицом к стене.       — Уже вспоминаются все моменты, когда мы были так счастливы вместе? Тогда ты не думала серьезно ни о ком, кроме меня, — прижимаюсь эрекцией к её заднице, пока она упирается щекой и ладонями в стену.       — Ну что ты за человек? — кусает губу, чтобы не издавать звуков, когда моя рука ласкает её между ног. Не пришлось нажимать, чтобы она их раздвинула. Задираю её халат, отпустив волосы.       — Хватит ломаться, Ан.       — Не буди ребёнка, — хватает за ворот толстовки, притягивая к себе. Дышит рвано прямо в губы. — Пошли туда, — тащит за собой на диван, с которого пакеты летят на пол в ту же секунду.       Не целует, расстегивая ремень на джинсах, а потом уходит за презервативом. Раздеваюсь сама, ощущая приятный жар, проходящий по телу, когда Анита приходит и залезает сверху, распечатывая упаковку зубами и отплевывая часть в сторону.       Упорно молчит, не издавая ни звука, пока находится на мне. Упирается в плечи ладонями, прижавшись горячей щекой к лицу. Умоляет взять её сзади, и я ставлю её раком на полу, почти впритык к дивану. Она сжимает её ногтями, пока я навалившись сверху, начинаю её трахать, взяв за волосы крепко. Анита молчит упорно даже в тот момент, когда я перехватываю её поперёк шеи предплечьем крепко, зажимая руку другой согнутой в локте. Кладу ладонь на голову, устроившись удобно, чтобы вбиваться в неё сильнее. Шлепки разносятся громкие и быстрые, Анита стонет протяжно, без сил больше сдерживаться, но я зажимаю ей рот влажной ладонью, чтобы она не шумела и не будила сына.       Моя грудь прижимается к её спине вплотную, что я буквально чувствую биение её сердца. Она дрожит под моим телом и просит продолжать шёпотом, круговыми движениями наглаживая клитор опущенной рукой. Животом упираю её в диван, и стоит она с широко раздвинутыми ногами, чтобы было удобно и хорошо входить. Одну из её рук убираю за спину, держусь за предплечье, продолжая толчки, пока низ живота сводит приятным спазмом.       Она кончает дважды, не слезая с члена, и крупно дрожит, всхлипывая. Говорит продолжать, если я ещё хочу, а я и правда хочу, но из-за таблеток так быстро не получится. Из-за них либидо высокое, а вот до финиша дойти непросто.       — Нужно в душ, — ноги затекли. Подняться сложно, но я превозмогаю неприятные ощущения и поднимаюсь на ноги, после усаживаясь на диван, чтобы слегка передохнуть. Разминаю шею, шумно дыша, пока Анита сидит на полу, такая же обнаженная, как и я.       — Ненавижу с тобой трахаться, — сжимает волосы устало, утыкаясь затем лицом в диван. Облизываю пересохшие губы и снимаю презерватив, с больным наслаждением прикасаясь к горячему члену.       — Так сразу и не скажешь, — моя ирония заставляет Аниту поднять голову и посмотреть скептически сначала в моё лицо, а затем ниже. — Голодная? — её вновь проснувшееся желание лишь смешит, но я вовсе не против. Подзываю пальцами, а потом беру за волосы, когда она накрывает покрасневшую головку губами. Собираю её волосы неряшливо в хвост, но направлять нет сил, и я лишь слежу за тем, как она отсасывает, издавая влажные причмокивающие звуки.       Приятно, спазмы не прекращаются, хочется вдалбливаться прямо ей в горло, когда она берет так глубоко. Ей не хочется блевать или вытащить член поскорее, она делает всё с наслаждением, марая всё в слюне. В голове вдруг шумно, я кладу её на спинку дивана, избавляя себя от тяжести. Анита вдруг становится так близко и далеко одновременно, а образы такие инородные. Она даже не видит, что со мной что-то не так, а у меня в голове клинит, и как справляться с этим, я не знаю.       Закрываю тяжёлые веки, ощущая небывалое наслаждение. А когда открываю их, то увиденное настораживает, но так манит.       Вместо Аниты, я слишком чётко, чтобы это было неправдой, вижу её, свою единственную семью, маленькую-маленькую Дору.