Игры молодых монархов

Самолет компании British Airways плавно качнул крылом и словно большой, белоснежный лебедь, стал заходить на посадку. На табло высветилось сообщение с просьбой пристегнуть ремни. Егор повернул голову к иллюминатору. За бортом было темно, только далекие огни ночного города сверкали ярко, словно россыпь звезд в августовском небе перед звездопадом. Спустя минуту в проходе показалась стюардесса. С ослепительной, белоснежной улыбкой она двинулась вдоль ряда кресел, подходя к каждому из пассажиров. Кого-то, из особо задремавших, осторожно будила и, с виноватым видом на симпатичном лице, просила пристегнуться. — Через полчаса будем в аэропорту, — сообщила она, подойдя к Егору, и улыбнулась ему особенно приветливо. Парень был очень привлекательным, даже больше того — красивым, и нравился девушкам. Вот и сейчас стюардесса с удовольствием задержалась у кресла этого пассажира, любуясь на приятное молодое лицо, обаятельную широкую улыбку, золотисто-русую гриву, коротко подстриженных, непокорно взметнувшихся, волос. — Спасибо, — ответил тот и посмотрел на часы. Стрелки показали без четверти два. Он должен был прилететь еще два часа назад, но из-за непогоды рейс Лондон-Москва задержали. Егор вздохнул и прикрыл свои необычные, светло-зеленые, с легким оттенком корицы, глаза. Казалось бы, он должен радоваться, что возвращается домой, что скоро увидится с отцом и сможет обнять его, но почему-то было немножечко грустно. Было ощущение, что он оставил там, в Лондоне, частичку себя. Так и было. Там остались друзья, которых за пять лет Егор приобрел немало. Там осталась, хоть и небольшая, но очень яркая часть его жизни. И Патрик. Упомянув имя этого несносного парня, Егор невольно улыбнулся, и по телу волной разлилось тепло. Он будет скучать по нему и по их сумасшедшим отношениям. Самолет немного качнуло, и он стал снижаться. Егор стоял у стойки регистрации и ждал, когда же ему, наконец, отдадут паспорт и отпустят домой. Но средних лет женщина не спешила возвращать Егору документы. Она придирчиво рассматривала его фото. — Что-то не так? — не выдержав, спросил Егор. Он начинал нервничать. Долгие четыре часа в полете, теперь еще и это. Хотелось побыстрее оказаться дома, снять с себя одежду, от которой все тело начало чесаться, принять душ и завалиться спать. Сотрудница таможни подняла на парня взгляд и спросила: — С какой целью решили посетить Москву? Путешествие? — Нет. Вернулся домой, — с легким английским акцентом ответил Егор. Она заулыбалась и протянула паспорт. Забрав документ и закинув рюкзак на плечи — единственную ручную кладь, которую взял с собой, Егор двинулся к выходу. Стоило ему оказаться на улице, как тут же, со всех сторон на него обрушилась какофония звуков. Сигналили такси и хлопали двери, нескончаемый поток людей, спешивших на свой рейс, обтекал Егора со всех сторон. Он вдохнул теплый летний воздух, и на душе стало чуточку легче. Он дома. Наконец дома. Егор огляделся по сторонам в поисках знакомой фигуры, но никого, похожего на отца, он не мог узнать. «Неужели отец забыл, что я должен прилететь? — с огорчением подумал Егор. — Наверное придется брать такси». Выхватив взглядом стоящую у тротуара машину с черными кубиками на боку, парень прямиком зашагал к ней. Подошёл и постучал в окно. — Свободно? — спросил он, заглянув внутрь салона. — Куда едем? — растянув губы в улыбке, спросил таксист. — Новахово, — ответил Егор. Водитель такси, услышав название одного из элитных поселков Москвы, просиял лицом, смекнув, что на сегодня его смена окончена. — Три пятьсот, — озвучил он цену. — Это в рублях? — сконфуженно переспросил Егор. — Парень, ты, что, с луны свалился? Ну не в валюте же, — ответил таксист, рассматривая чудаковатого пассажира. Прикинув, сколько это будет стоить в евро, потому что рублей лет пять не держал в руках, Егор снял с плеч рюкзак, открыл дверь и хотел уже юркнуть в салон, когда его плеча коснулась крепкая рука. Он резко обернулся. — Я уже решил, что ты передумал возвращаться домой, — с улыбкой на лице сказал мужчина. — А я решил, что обо мне забыли, — так же улыбнувшись, ответил Егор обрадовавшись, что ошибся насчёт отца. Он не забыл, а наверное, просто не смог приехать, поэтому и отправил своего водителя. — Эй, так мы едем или нет? — спросил обескураженный таксист. — Нет, спасибо, — бросил Егор, захлопнув дверь, уже не расслышав возмущений таксиста. — Ну пойдем. Отец тебя уже заждался, — сказал Станислав, увлекая Егора за собой. — Машина вон там, — и он указал рукой на длинную очередь машин у тротуара. Они ехали по ночному городу, и Егор с нескрываемым восторгом сквозь тонированное окно отцовского Мерса рассматривал его улицы. В салоне, едва слышно, играло радио какую-то знакомую мелодию, пахло дорогой кожей и духами. Москва сияла яркими огнями. Бары, рестораны, ночные клубы и витрины магазинов — все было увешано иллюминацией; все переливалось, искрило и притягивало взгляд. После Лондона Москва казалась Егору слишком большой, слишком яркой и насыщенной. Он отвык видеть столько ярких красок одновременно. От этого резало глаза. Егор отвернулся. Придется привыкать заново. — А почему отец не приехал? — спросил Егор Станислава, нарушив молчание. — Ай, — отмахнулся тот, — Он хотел ехать, но в последний момент ему позвонили, и он отправил меня, — пояснил Станислав, тем самым только подтвердив догадки Егора о занятости отца. Егор сник. Звонок оказался важнее единственного сына, с которым не виделся пять лет. Но Егор понимал, что у отца очень много работы, и если бы тот мог, то не упустил бы шанса самому приехать, чтобы встретить его в аэропорту. Станислав посмотрел в зеркало заднего вида, уловив изменение в настроении Егора. Тот больше не смотрел в окно, а поник головой, уронив подбородок на грудь. — Ты же знаешь своего отца, — сказал Станислав негромко. — Он трудоголик, и этого не изменить. Я ему говорил, и врачи говорят, что такими темпами он загонит себя в могилу. Что нужен отдых. Но он никого не хочет слушать. Может, тебя послушает, а то я с ним скоро и сам слягу с приступом. — Что? — встрепенулся Егор, услышав, что у отца был очередной сердечный приступ. — Когда? Станислав мысленно отругал себя за то, что сболтнул при Егоре о плохом здоровье босса. — Две недели назад, — ответил он, покачав головой. Егор поджал губы. Две недели назад он созванивался с отцом и тот выглядел уставшим. Тогда Егор спросил, что случилось, все ли в порядке у того со здоровьем, на что Лукьянов старший ответил, что беспокоиться не о чем и перевел разговор в другое русло. Не хотел, чтобы сын волновался. Скоро столица осталась позади, а впереди показались огни Новахово. Сердце волнительно билось в груди Егора, пока они ехали по улицам родного поселка. Припав к окну, с ещё большим восторгом он всматривался в знакомые очертания построек, стараясь воспроизвести в памяти моменты из юности. Вон там должна быть его школа, а за ней футбольное поле и теннисный корт. Ага, а вот и спортклуб, в который он ходил на плавание. Сколько всего было связано с этим местом! Столько воспоминаний… И хороших, и не очень. Егор помнил всё. И как, в классе четвёртом, впервые подрался, и проиграв, твердо решил, что будет заниматься спортом, чтобы быть уверенным и сильным. И свою первую влюбленность в лучшего друга, от которой впоследствии осталось только горькое разочарование и обида, которые так и не забылись. — Ничего не изменилось, — проронил Егор, заметив, что его вдруг охватило чувство дежавю. Тогда была точно такая же погода и он точно так же, с одним только рюкзаком и в этой же машине поспешно покидал родительский дом, спасаясь от врагов отца. — Не скажи, — ответил на это Станислав, выдернув Егора из воспоминаний. — Построили новую школу и детский сад. Вон там строится новый спортивный комплекс. Растёт Новахово! Они скоро повернули направо, и машина тихо покатила по одной из улиц. Здесь было не так ярко, как в центре. Уличные фонари светили теплым жёлтым светом. Посёлок спал. Подсвеченный огнями дом Егор увидел издалека и заёрзал на сидении. Волнение горячей волной захлестнуло его, и стало жарко. Парень закрыл глаза, глубоко вздохнул через нос и медленно выдохнул, успокаивая, пустившееся в галоп, сердце. — Ну вот ты и дома, — обернувшись к притихшему Егору, сказал Станислав, остановившись возле крыльца. — Ага, — только и ответил тот, выглядывая в окно. Какой же он большой — дом. Не медля больше ни минуты, Егор вышел из авто и зашагал ко входу. Поднялся на крыльцо и остановился у двери, понимая, что у него нет ключей. Обернулся и с мольбой в глазах посмотрел на Станислава, который, не спешил уезжать, а стоял у машины. — Там открыто, — кивнул тот. Егор удивился. Как открыто? Отец не запирает на ночь двери особняка? — Ждал тебя, поэтому и не стал закрывать, — будто услышав мысли того, добавил Станислав. Егор взялся за фигурную ручку и открыл дверь. Ступил в просторную прихожую и прислушался. Было тихо. Большие старинные часы, словно постовой, стоящий на охране дома, размеренно отсчитывали время. Рядом — журнальный стол из темного дерева. Он всегда там стоял. По обе его стороны — два антикварных кресла с резными ножками и тёмно-зелёной обивкой. Егор огляделся. Да, по сравнению с его квартирой в Лондоне — это был самый настоящий дворец. Вдохнув полной грудью знакомый с детства запах родного дома, парень прошел вглубь дома. Поднялся по лестнице на второй этаж и прямиком направился к двери одной из комнат, за которой располагался кабинет его отца. Егор знал, что найдёт родителя именно там. Так и случилось. Всеволод сидел за столом и говорил по телефону. И не просто говорил, а очень громко и со всей строгостью кого-то отчитывал. Егор остановился в дверях, прислонился плечом к косяку и стал наблюдать за отцом. Тот так был занят раздачей словесных пилюль, что даже не замечал его присутствия. — Вы там, что, все белены объелись, я тебя спрашиваю? Какого черта? Нет, это ты мне скажи что происходит. Почему я среди ночи узнаю, что одна из стен рухнула? Чего не хватает? Мозгов у тебя не хватает! Ты прораб или кто? — Пап, — обозначил свое присутствие Егор. — Скажи спасибо, что это была не несущая стена! Я еще раз повторяю — если завтра я приеду на объект и увижу, что ты бухой — пеняй на себя. Ты меня знаешь, Федор, я долго разговаривать не буду, — прорычал в трубку Всеволод. — Папа, — громче позвал Егор. Всеволод поднял взгляд в сторону звука и застыл с открытым ртом. — Все, пока, — отмерев, бросил он кому-то на том конце и отключился. Тут же поднялся из-за стола и подошел к Егору. Некоторое время просто смотрел на него, разглядывал, а потом крепко обнял, сжав в своих объятиях. — Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул Всеволод немного погодя. — Вернулся. Дай-ка я на тебя посмотрю. — Что на меня смотреть? Я весь помятый с дороги и потный. Четыре часа на заднице просидел, потом в машине и до сих пор ее не чувствую, — фыркнул Егор. — А вещи твои где — внизу или потом доставят? — спросил Всеволод, заметив только один рюкзак, который Егор так и не догадался оставить внизу. — Нет, это всё, что я взял с собой, — пожал плечами Егор, покосившись на рюкзак. — Как всё? — удивился Всеволод, а потом через секунду добавил: — Ну и ладно. Главное, что ты дома, а остальное можно и купить, — Егор кивнул, соглашаясь с отцом. После лёгкого позднего ужина и долгожданного спасительного душа Егор отправился спать. Небо за окном начинало сереть, предвещая рассвет. Вымотанный перелётом, Егор забрался на кровать и блаженно растянулся. Мягкие белые простыни, благоухающие ароматом свежести, атмосфера родного дома и усталость. Егор обнял подушку и закрыл глаза. Тело начало расслабляться, погружаясь в сон. Но быстро уснуть у него не получилось. Острожный стук в дверь выдернул Егора из дрёмы. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова отца. — Не спишь? — заглянув, спросил Всеволод. — Уже нет, — перевернувшись на спину, сонно ответил Егор. Всеволод подошёл и присел на край кровати. — Хотел пожелать тебе спокойной ночи, — сказал он. — Или доброго утра, — хмыкнул Егор. — Ну да, — улыбнувшись согласился Всеволод. — Сколько сейчас в Лондоне? — спросил он. — Три час ночи, — ответил Егор, вспомнив о разнице во времени. — Ага, — кивнул тот. — Небось в это время кутил по клубам? — с улыбкой в голосе спросил Всеволод. — Бывало, — ответил Егор. — И когда только успевал учиться? — Между делом. — Уже думал, чем займёшься? — поинтересовался Всеволод у сына. — Пока не думал. Может завтра. Хочу погулять. Все-таки пять лет не был дома, — ностальгически протянул Егор. — Ну да, ну да, все верно, — закивал Всеволод, соглашаясь. — Ладно, пойду я, постараюсь поспать хоть пару часов, и ты спи, — поднявшись, сказал Всеволод. — Завтра, точнее, уже сегодня — полно дел, — добавил он и направился к выходу. — Пап, — вдруг окликнул его Егор. Всеволод оглянулся. — Я хотел спросить, — начал он и замялся. — Что спросить? — Даня спрашивал обо мне? — с волнением спросил Егор. — Какой Даня? — Всеволод не сразу понял, о ком спрашивает его сын, а потом, смекнув, добавил: — Назаров, что ли? — и лёгкая улыбка тронула его губы. — Угу, — получилось очень по-детски, и Егор почувствовал, как жаром обдало щеки. Хорошо, что в комнате все ещё царили предрассветные сумерки, и Лукьянов старший не видел, как смутился его сын. — А должен был? Егор не ответил. Всеволод слегка нахмурился и добавил: — Нет, не спрашивал. Я давно его не видел. — Ладно, пап, добрых снов, — с досадой сказал Егор. — И тебе, сын, — и Всеволод покинул комнату сына, притворив за собой дверь. Егор засыпал, когда первые лучи восходящего солнца едва коснулись верхушек елей. Новахово неспешно просыпалось.