Игры молодых монархов

Данила проснулся еще до будильника. Покосился на смартфон и провел пальцем по экрану. Поморщился от яркого света и посмотрел на время — без четверти семь. Так рано он не вставал уже давно, даже когда пытался учиться в универе. Чаще специально просыпал пары, чтобы не тащиться на ненавистные лекции по маркетингу и банковскому делу. Перевернув телефон экраном вниз, Данила повернулся на другой бок и закрыл глаза. Можно было продолжать смотреть сны. Вчера после встречи с Кахой они с Толиком договорились встретиться возле «Кипариса» в десять. Но, как бы Даня ни старался, уснуть снова ему не удалось. Сказывалось нервное напряжение от предстоящей поездки. Вчера Каха сказал, что все инструкции и кейс он передаст с Толиком. И как бы последний не утверждал, что ничего криминального нет — жопа всё равно чувствовала подвох. Повалявшись в постели еще каких-то полчаса, Данила спустился вниз. Зашёл в столовую и прямиком направился к холодильнику. Есть особо не хотелось, но нужно было как-то скоротать время. Обнаружив в холодильнике бутылку апельсинового сока, Данила открыл её и стал пить. За спиной послышались шаги. Данила оглянулся и нахмурился. Он надеялся, что успеет ускользнуть из дома до того, как родители проснутся. Не вышло. — Ты уже встал? — войдя, спросила мама. — Да, — возвращая сок в холодильник, сухо проронил Данила. — Непривычно видеть тебя так рано, да ещё и на кухне. Что-то случилось? — Нет. Просто не спалось, — ответил Данила, отводя взгляд в сторону. Ему не хотелось посвящать маму в свои планы на сегодня. — Кофе будешь? — погодя спросил он. Марина прошла и села за стол. — Да, спасибо. Какие у тебя планы на сегодня? — спросила она как бы между прочим. Было так приятно и в то же время необычно наблюдать, как её сын заботливо готовил кофе. Она уже и не помнила, когда в последний раз он что-то такое делал для неё. Марина залюбовалась своим сыном и подумала: может не зря была поездка к психологу? Может теперь их отношения наладятся? Марина смотрела на сына не сводя глаз. Вот только недавно он был ещё ребёнком. Её маленьким мальчиком, который прибегал посреди ночи к ним в комнату, потому что боялся спать один. Забирался на кровать, обнимая плюшевого зайца и жался к ней. Такой маленький и беззащитный. Она гладила его по кудрявой макушке и что-то тихо шептала, успокаивая. Марина помнила, как Даня боялся грозы. Боялся пауков и монстра под кроватью. А теперь посмотрите на него — взрослый красивый мужчина, которому больше не нужна была защита. Она так хотела, чтобы он как можно дольше оставался ребёнком, радовался жизни, чтобы она могла заботиться о нём и быть нужной. Когда всё изменилось? — Встречаюсь с Толиком, — насыпая кофе в фильтр, ответил Данила, выдернув Марину из тёплых, но грустных воспоминаний. — Опять будете беспричинно шататься по улицам? Данила подставил чашку и нажал на кнопку. Ничего не ответил. — Мы с отцом решили — ты должен восстановиться в университете, Даня, — продолжала Марина. «Вот тебе и доброе утро», — хмурясь ещё больше, подумал Данила. — Вы так решили? — с сарказмом переспросил он, смотря, как чашка наполняется ароматным кофе. — А что ж меня не спросили — хочу я этого или нет? Или моё мнение в этом доме не учитывается? — Даня! — пресекла Марина. — Мы хотим для тебя только самого лучшего. Чтобы ты чего-то добился в этой жизни. Стал кем-то, а не прожигал жизнь зря. — Говоришь, как отец, — раздражённо бросил Данила, стискивая челюсти. — Хотя, чему я удивляюсь, ты всегда была на его стороне. — Неправда, я всегда поддерживала тебя. Данила обернулся и посмотрел на мать. — Поддерживала, говоришь, — уголок его рта пополз вверх в ироничной ухмылке. Где же эта её поддержка? В чём? В постоянных упрёках или в каждодневных напоминаниях о том, что он так ничего и не добился в этой жизни? — Вы всегда хотели удобного ребёнка, такого, который бы беспрекословно выполнял все ваши требования и соответствовал вашим ожиданиям. А вышло что? Я не такой, мама. Когда вы поймёте, что я не буду делать то, что удобно вам. Я не обезьянка, которую можно выдрессировать — я человек. И я хочу жить своей жизнью, а не той, которая бы устраивала вас с отцом, — Данила взял чашку и подошёл к маме. Поставил перед ней и, наклонившись, добавил: — И я не буду восстанавливаться в университете. Марина сидела, замерев. Слова, сказанные её сыном, все ещё звучали в голове. Что она делает не так? Она обернулась, не зная на что надеясь. Что Данила вернётся и скажет, что был не прав? Нет — этого не будет. Марина в который раз убедилась, насколько её сын становился похожим на своего отца. Пускай он этого не осознавал, но она видела. И это сходство было не только внешне, нет, это было глубже: взгляд, жесты, эта жажда быть самостоятельным и независимым. А главное — упрямство, это Данила перенял у своего отца со стопроцентной точностью. Марина поджала губы и сильнее запахнула халат. Невесть откуда взявшийся сквозняк неприятно лизнул икры. Кофе был горьким на вкус, как и оставшийся на душе осадок от разговора. *** Данила с подозрением смотрел на чёрный кейс, лежащий на заднем сидении машины Толика. — Что в нём? — Данила кивком указал на «чёрный ящик» и посмотрел на друга. — Да бумаги какие-то, наверное, — неуверенно и как-то очень подозрительно ответил тот, пожав плечами. Данила прищурился. — Бумаги? Зачем тогда такая осторожность? Каха мог бы и сам их передать или поручить одному из своих людей. — Мог бы, но у него из без этого полно дел. Сам понимаешь, бизнес — такое дело… — Ну да, — кивнул Данила. — Значит там бумаги — не наркота, точно? — Нет, что ты? — пролепетал Толик. — Тогда я могу посмотреть? — и Даня потянулся к кейсу, но тут же молниеносно был остановлен. — Дань, ну ты чего, не доверяешь мне? — заискивающе скалился Толик. — Тебе — доверяю, ему — нет, — ответил Данила. — Бро, тебе ведь нужны деньги, да? Тачку свою выкупишь, отца оставишь с носом. Покажешь ему, что ты чего-то, да стоишь. Данила призадумался. Рисковать своей задницей и свободой, окажись там запрещённые вещества, не хотелось — отец голову оторвёт и скажет, что так и было, — а вот вернуть любимую Бэху — ради нее Данила готов был и душу дьяволу продать. — Ладно, погнали. Куда там ехать? Толик радостно улыбнулся и протянул Даниле ключи. — Ты только осторожно с ней, ладно? — Да не ссы, я буду нежен. *** В будний день Москва стояла в пробках. Всё, как обычно. Даня нервно постукивал пальцами по рулю, застряв на очередном светофоре. Впереди, на сколько хватало обзора, была одна бесконечная череда, замерших в плену, машин. Солнце жарило беспощадно, несмотря на то, что было всего лишь десять утра. Горячий воздух проникал во все щели, превращая машину в камеру пыток. Пот капельками собирался на лбу, стекал по спине липкими противными струйками. Даня потянулся к приборной панели и потыкал кнопки. — В этом корыте хоть что-то работает? — заворчал он, не получив желаемый поток свежего, прохладного воздуха. — Во сколько мы должны быть на месте? — после поинтересовался он. — К одиннадцати, но с таким затором мы точно опоздаем, — посмотрев на время, ответил Толик. — И не называй её корытом. А кондей я починю. Потом. — Ага, будь любезен, если собираешься возить в ней кого-то ещё, кроме своей задницы. Блядь, они там что, умерли все? — в сердцах ругнулся Даня. Выносить жару становилось просто невыносимо. Даня открыл окно, и в салон тут же ворвалась порция хоть и не прохладного, но все-таки мало-мальски свежего воздуха. Пусть он и был наполнен выхлопами, стоящих по обе стороны, машин. — Позвони, предупреди, что мы опоздаем, — обратился он к другу. Это было, как минимум, логично. Но Толя почему-то напрягся и неуверенно пробормотал: — У меня нет его номера. Даня почувствовал неприятные мурашки, побежавшие по затылку и вниз по спине. Происходящее не нравилось ему всё больше. — А как мы поймём, кому отдать кейс? — в упор посмотрел он на Толика. — Ну… Там указано точное место и прочее, — промямлил приятель. — Кафе «Иллюзия», 5-я Краснофлотская улица, дом 19. Отдать бармену. Данила молча кивнул, уже представляя, как он сегодня заберёт свою малышку. Сядет в её кожаный салон, нежно погладит руль, ощутит под ладонью твердость рычага коробки передач и вибрацию по всему телу от урчания мотора. «Фух, даже возбудился» — покачал головой Данила, улыбнувшись сам себе. Чёртовы пробки. За десять минут они не продвинулись ни на метр. Они там все умерли что ли? Наконец, впереди началось какое-то вялое движение. Машины в их ряду радостно зашевелились и, как проснувшиеся щенята, медленно поползли по проспекту. Дальше было полегче. Они свернули в менее запруженные улицы и покатили быстрее. Навигатор показывал, что ехать осталось не больше пяти минут, когда вдруг слева взвыл знакомый сигнал, и в боковом зеркале мигнули сине-красные огни. Полицейская машина, сверкнув бело--синим боком, стала прижимать авто парней к обочине. Обогнала и остановилась впереди. Данила затормозил, но глушить мотор не стал. Чувство тревоги неприятным тугим комом скручивало внутренности и жгло где-то в районе желудка. Даня посмотрел на Толика. Тот вжался в сидение, пытаясь стать с ним одним целым, и был белее мела. — Нам крышка, — прошептал Толик. — Нужно всё скинуть. Даня всё понял без лишних слов. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не догадаться, что в кейсе не было никаких документов. Но об этом потом. Сейчас нужно было избавиться от ДПСников. — Сиди тихо, я сам разберусь. Сначала с ними, а потом с тобой, — прошипел Даня. К остановившейся машине подошёл сотрудник полиции. Молодой, но уже полный парень, с усталым хмурым лицом. — Инспектор ДПС лейтенант Федотов. Доброго дня, молодые люди. Ваши документы, пожалуйста! — А что случилось? Мы что-то нарушили? — попытался пискнуть Толик дрожащим голосом. Но сразу смолк под тяжёлым взглядом Данилы. Пытаясь сохранять спокойствие, тот достал права и протянул их инспектору. — Назаров Данила Леонидович? — сверяясь с документами, спросил инспектор. — Да, это я, — уверенно ответил тот. — Машина не ваша, — утвердил инспектор. — Нет, друга. Моя в ремонте, — со всей серьёзностью заявил Данила. Инспектор заглянул в салон. Смерил подозрительным взглядом, по-идиотски скалящегося Толика. — Заглушите мотор и выйдете из авто, — не отдавая документов, сказал он. Данила послушно повиновался. Заглушил мотор и вышел. — Откройте багажник, — потребовал инспектор. — Я могу узнать, что случилось? — поинтересовался Данила, чувствуя, как учащается пульс, бьёт в висках, словно куранты. — Обычная проверка, — буднично ответил инспектор. Неприятный холодок прошёлся по спине. Руки стали мелко подрагивать. Даня бросил беглый взгляд сквозь окно на кейс и судорожно подумал: — «Если сейчас его заметят и потребуют открыть — мы трупы». Данила открыл багажник. В нём ничего не оказалось, кроме пустой канистры, пары старых тряпок и запаски. Не обнаружив ничего подозрительного, инспектор вернул Даниле документы и, пожелав хорошего пути, направился к своей машине. Казалось, самое страшное осталось позади. Данила дождался, когда тот сядет в авто и скроется из виду, обогнул машину и резко открыл пассажирскую дверь. — Выходи! — скомандовал он, закипая от злости. — Дань, не кипятись, — проблеял Толик. — Выйди, я сказал! — прорычал тот. Толик послушно выкатился и застыл на месте, вжавшись в корпус авто. — Что там? — рыкнул Данила, кивком указывая на кейс. — Ничего такого, — хлопая глазами, проговорил Толик. — Ничего такого?! Ты меня за идиота держишь? — сорвался на крик Данила. — Давай, показывай! Толик протиснулся между ним и машиной, открыл заднюю дверь и юркнул в салон. Долго копался там. Явно не спешил показывать содержимое загадочного кейса Даниле. Потом высунулся и взглядом, полным растерянности и вины, посмотрел на друга. — Давай прежде, чем ты захочешь меня убить, взвесим все за и против. Ладно? — проговорил он. Данила молча отодвинул Толика в сторону и застыл на месте, всматриваясь в содержимое кейса. — Сука, — зашипел он, стиснув кулаки. В груди горело от гнева, голова гудела, как толпа в преддверии революции, а во рту сохранилось стойкое ощущение приближающегося пиздеца. Даня смотрел на аккуратно сложенные полиэтиленовые пакетики с белым порошком, и это явно был не крахмал и не детская присыпка. Как он так мог повестись? А главное — поверил. Кому? Толику — лучшему другу. А он, вот так, по--скотски, подставил. Да какой он после этого друг? — Дань, я не хотел, чтобы вот так, — рядом говорил Толик. — Завались! Ты хоть понимаешь, что нас могли повязать вот с этим?! — Даня гневно сверкнул глазами в сторону Толика. Тот сжался и стал отступать назад. С разгневанным Данилой шутки плохи. — Дань, успокойся. Я все объясню. Ты только не горячись. — Сюда иди! — наступая, рычал Данила. — Только не бей, — заскулил Толик, закрываясь руками. — Я ему денег должен, — послышался тихий всхлип. Данила глубоко вдохнул и тяжело выдохнул. Видеть Толика, сидящего в светлых джинсах на грязном асфальте — было жалким зрелищем. — Садись в машину, — уже спокойнее сказал Данила. Тишина давила на уши. Напряжение электрическими зарядами покалывало кожу. Мимо проносились машины, но Данила не обращал на них никакого внимания. Сейчас его мысли крутились вокруг злосчастного чёрного кейса, лежащего на заднем сидении. Он словно прожигал спину своим содержимым. От одной мысли, что было бы, останови их кто-нибудь другой, а не Федотов, Данила приходил в ужас. Сколько бы им впаяли? Пять, десять лет с полной конфискацией. А что было бы с родителями? Ладно, отец — ему, кроме фирмы и собственной гордости насрать на всё остальное, а вот мама… Она бы не выдержала такого удара. Да и нельзя ему в тюрьму. Данила вздохнул и посмотрел на опущенную голову Толика. — Сколько? — спросил он. — Что? — вскинул тот виноватый взгляд на Даню. Глаза у Толика покраснели от слез, а нос распух. — Сколько ты ему должен? — Двести тысяч, — проронил Толик. Даня замычал, словно у него разболелся зуб и уткнулся лбом в рулевое колесо. Полежал так с минуту, а потом посмотрел на Толика и спросил: — Толь, ты вроде умный парень, да? — тот кивнул. — Тогда почему ты такой тупой? — Это лёгкие деньги, — развел руками тот. — Да куда уж легче. И как давно ты этим занимаешься? — спросил Даня, осознавая, что оказывается, он ни чёрта не знает о своём друге. Какие ещё скелеты были спрятаны в его шкафу? Какие ещё сюрпризы тот скрывал от Данилы на протяжении стольких лет дружбы? — Пару лет, — честно ответил тот. — Пару лет! Заебись, — всплеснул руками Данила. — И все эти пару лет за моей спиной ты промышлял вот этим? — Я думал получится слезть. Не получилось, — опустив голову, виновато проронил Толик. Данила сочувственно смотрел на друга. Теперь они оба погрязли в этом дерьме. Оба оказались на крючке у Кахи, как два безмозглых карася, проглотив наживку в виде лёгкого и быстрого заработка. — Ладно, — встрепенулся Данила. — Я что-то придумаю, чтобы вернуть долг Кахе. — Дань, не нужно. Я сам. — Никаких сам, Толь. В одиночку такую сумму тебе не поднять. Пару-тройку заездов — и мы отработаем долг. Не дрейфь. В кармане зазвонил телефон. Даня посмотрел на экран — Света. Вот только её сейчас и не хватало. Телефон не умолкал. Даня не спешил отвечать на звонок. Он надеялся, что Светке надоест и она сама сбросит вызов. Особого желания разговаривать с ней сейчас не было. Он потом ей объяснит, почему не перезвонил. Даня вернул телефон обратно в карман и посмотрел на Толика. В его взгляде читался немой вопрос. — Что? — спросил Даня. — Ты не перезвонишь ей? — Нет. Не сейчас. Поехали, мы и так кучу времени потеряли.