Игры молодых монархов

С малых лет Егор воспитывался с пониманием того, что деньги просто так на голову не сваливаются — их зарабатывают. И для того, чтобы пользоваться всеми прелестями жизни, нужно работать, много работать, что и делал его отец, дабы семья ни в чем не нуждалась. Егор помнил, сколько всего пришлось пережить их семье, прежде, чем у них появился большой дом; прежде, чем он смог пойти в один из лучших лицеев; прежде чем… Не один год скитаний по съёмным квартирам после того, как отца кинули на деньги, и им пришлось продать их трёшку в центре Москвы, чтобы отдать долги. Но даже после этого отец не опустил руки, а снова взялся устраивать бизнес, пообещав себе и семье, что впредь будет осторожен с вложениями. Егор помнил их первый магазин стройматериалов (с этого и началась империя Лукьяновых), который, вскоре, встал поперёк горла местной власти. Тогда у отца появились первые седые волосы, а мама начала болеть. И пускай эти воспоминания с каждым годом становились всё туманнее и туманнее, а иногда казались лишь сном, для Егора они остались ценными. Ведь всё, что сейчас было у него, всё, чем он мог пользоваться- была заслуга его отца и только его. Егор нежно погладил руль своей новенькой Тойоты и мягко надавил на педаль газа. Стрелка на спидометре скользнула к отметке восемьдесят. Мотор урчал под капотом, лёгкой вибрацией отдаваясь во всем теле. Ощущения были непередаваемые. Их можно было приравнять к ласкам умелого любовника, когда все тело дрожит от предвкушения. Хотелось выжать из нее больше, почувствовать всю мощь 340 л.с., спрятанных под капотом этой скромной малышки. Егор сдерживал себя от желания вжать педаль газа в пол и мчаться вперед, рассекая встречный ветер. Чёрт бы побрал эти ограничения в скорости. Егор потянулся к телефону, стоявшему на подставке на приборной панели, коснулся экрана и громко сказал: — Алиса! Поиск — город Долгопрудный, Лихачевский проезд, 1. — Маршрут построен, — проговорила механическая женщина. Егор вёл машину на север. На заднем сидении лежала охапка жёлтых роз. Любимые цветы мамы. До тех страшных событий они с отцом по несколько раз в месяц приезжали к ней, привозили цветы, чтобы они у неё всегда были свежими. Оставив машину возле ворот центрального кладбища и, прихватив букет для мамы, Егор зашагал по асфальтированной дорожке вдоль ряда оградок. Он так часто ходил здесь, что мог без труда найти нужную могилку. «Пятнадцатый ряд. Место восемь» — повторил он про себя на всякий случай. Чем ближе Егор подходил, тем сильнее становилось волнение от встречи с единственной любимой женщиной в его жизни. Сердце, как маленькая птичка, трепыхалось в груди. Пройдя еще несколько метров, Егор свернул налево и остановился возле оградки, которую украшали узоры роз, сплетённых между собой. — Здравствуй, мама, — тихо проговорил он. С мраморного камня на него смотрела красивая молодая женщина. Она улыбалась. Даже глаза, казалось, смеялись. Егор наклонился и положил цветы рядом с таким же букетом. Над головой шумели сосны, а вокруг царило умиротворение и покой, свойственное таким местам. Когда её не стало, весь мир для Егора будто перестал существовать. В один миг весь устоявшийся уклад жизни перевернулся с ног на голову. За одну ночь отец постарел на десяток лет — так он любил свою жену! А Егору пришлось повзрослеть. И пускай задолго до смерти мамы они знали, что в скором времени им придётся отпустить ее, (потому что, врачи уже не могли ничем помочь), маленькая надежда на чудо теплилась в их сердцах до самого рокового дня. И когда это случилось, сердце отказывалось верить, что её больше нет. В день похорон шёл мелкий противный дождь. Егор смутно помнил, как всё прошло. Кажется, отец не плакал, старался держаться. Только был хмурым и все время молчал. Ещё было очень много людей, большинство которых Егор и не знал. Какие-то деловые партнёры отца. Вряд ли их всех знала и мама. Они по очереди подходили, высказывали соболезнования, жали руки, а его, Егора, почему-то называли бедным. Тогда ему хотелось сбежать, чтобы хорошенько поплакать. Но нельзя было. Он тоже должен был быть сильным, ведь он мужчина. Это потом он понял, что и мужчины умеют плакать, когда увидел, как его отец после похорон, уйдя к себе в кабинет, рыдал. — У меня всё хорошо. Наконец-то вернулся домой, будет теперь кому присмотреть за отцом, а то он совсем от рук отбился. Никого не слушает: ни врачей, ни Станислава. Да, он всё ещё с нами. Надеюсь, ещё долго будет, — говорил Егор. Со стороны могло показаться странным, что молодой парень говорит с мраморным камнем. Но не здесь. Сюда приходили проститься, поговорить с давно умершими родственниками, спросить совета или просто посидеть молча, размышляя о чём-то своем. Сколько всего хотелось ей рассказать. О том, что было. О жизни в Лондоне, о своём бывшем парне, о планах на будущее. Стольким хотелось поделиться. Но, больше всего Егору хотелось почувствовать тепло её рук, когда она гладила его по голове, успокаивая. Услышать ее голос, хоть на минуту. Чем старше становился Егор, тем чаще он ловил себя на мысли, что забывает, как звучал голос мамы. Он хотел услышать совет, дабы понимать, что ему делать дальше? *** — Я сегодня был у мамы, — проговорил Егор, сидя в кабинете отца. Всеволод оторвал взгляд от бумаг, снял очки и посмотрел на сына. Промолчал, ожидая, что он скажет дальше. — Привез ей её любимые розы. Ты же помнишь, какие она любила? — закончил Егор. — Да, я помню, — ответил Всеволод, не совсем понимая, к чему был задан этот вопрос. — Ты часто ездишь к ней? — смотря перед собой, спросил Егор. — Теперь уже не так часто, — признался Всеволод, почувствовав укол совести. — Когда я приехал, у нее были свежие цветы, — Егор посмотрел на отца. — Это Станислав. Я дал ему поручение — дважды в месяц привозить ей свежий букет, — пояснил Всеволод. Егор кивнул. — Послушай, Егор. Ты знаешь, как я любил твою маму, и её смерть стала для меня большим ударом, с которым я едва справился. И если бы не ты, я бы давно лежал рядом с ней. Но, перед самой кончиной, она взяла с меня слово, что я не брошу тебя, что бы ни случилось. И я сдержал его. — Ты не думал жениться снова? — вдруг спросил Егор. — Жениться? — уточнил Всеволод, правильно ли он расслышал вопрос. — Нет. Почему ты спрашиваешь? — Ты столько лет один справляешься со всеми делами. На тебе не только фирма, а еще и дом. — Ну, в фирме у меня полно помощников, а дом — для его содержания я нанял людей. Дважды в неделю приходит уборщица, трижды в месяц садовник. Еду готовит специально нанятый для этого человек. Так что я не совсем один. Еще у меня есть ты. Да и для новых отношений я уже староват, не кажется? — Староват? — усмехнулся Егор. — Да ты любому двадцатилетнему пацану фору дашь. — Так уж и любому? — улыбнулся Всеволод. — Да, поверь мне. В мужчинах я разбираюсь лучше, чем в женщинах, — лукаво улыбнулся Егор. — Не буду спорить, — капитулировал Всеволод перед доводами сына. — Над чем ты работаешь? — спросил Егор, поднявшись со своего места. Он подошёл к отцу, встав за спиной, и заглянул в разложенный на столе лист большого формата. Это были чертежи. — Проект нового посёлка, — пояснил тот. — Он стоил мне кучу сил и нервов, пока я добивался разрешения на покупку этого участка. — И он этого стоил? — не без удивления поинтересовался Егор. — Да, — твердо ответил Всеволод. Егор не ответил. Если отец так говорил — значит так и было. *** Данила еще долго не мог уснуть после событий сегодняшнего дня. Из головы не выходили слова психолога, она пыталась убедить его, что нет ничего неправильного в том, что ему нравятся мужчины. Но откуда ей было знать, ведь она женщина, и её никто не мог осудить за то, что ей нравятся мужчины, в отличии от него. Когда везде, на каждом углу, с экранов телевизора вещали о запретах, убеждали, что во всех земных грехах виноваты только люди нетрадиционной ориентации, то и думать начинаешь, что это именно так. Родители Данилы воспитаны в советской семье, где в то время всё, что касалось таких, как он, считалось неправильным, а людей с другой ориентацией считали вторым сортом, больными и пытались лечить. С самого детства ему внушали, что семья — это обязательно мужчина и женщина и никак иначе. Все, что иначе или шло вразрез их пониманию — зло, а зло должно быть наказано. Данила знал, как люто его отец ненавидел таких, как он. Каждый раз, когда по телевизору шла сводка новостей и показывали, как полиция в очередной раз накрывала один из гей клубов столицы — радовался, не скрывая ненависти и злорадства. Тогда, как, позвольте спросить, можно было смириться со своей нетрадиционной ориентацией, когда собственные же родители ярые гомофобы? Правильно — стать таким же. Ненавидеть всё, что хоть как-то этого касалось. Ненавидеть себя и свою сущность. Прятаться за маской «нормальности», притворяться, что ты, как все и врать самому себе, заглушая голос внутри. Пытаться исправиться любыми способами. Данила вздохнул и повернулся на бок. Но, он не мог это исправить. А просить помощи у кого-то значило бы признать свою слабость. «Ты нормальный» — в голове снова зазвучал голос психолога. Да пошло оно всё к чёрту! Но уснуть Даниле так и не удалось. Всю ночь он проворочался, терзаемый противоречивыми мыслями и чувствами. Только под утро его сморил сон. Он был тревожным, липким, похожим на погружение в тёмные воды. Когда Данила закрывал глаза, ему казалось, что он проваливается в яму, падает медленно, а вокруг сплошная темнота, непроглядная и чёрная. Проснулся Данила с жуткой головной болью и ломотой во всём теле. Можно было бы всё списать на похмелье, но накануне он не пил. Второй день без алкоголя. С трудом поднявшись и приняв контрастный душ, Данила спустился вниз. Из столовой доносились голоса родителей. Данила остановился и прислушался. — Он должен окончить институт, — говорил отец. Его голос, как всегда, был недовольным. — Я, что, зря выкинул столько денег? Только для того, чтобы он на втором курсе бросил учебу? Данила вздохнул. Он не любил цифры. Еще с самого детства они вызывали в нём ужас. Все эти формулы, плюсы и минусы были для него чем-то непостижимым. Другое дело — музыка. Но и она со временем перестала интересовать его так, как это было в школе. Но Леонид хотел, чтобы Данила постиг науку финансов и ведения бизнеса. Хотел, чтобы в конечном итоге Данила стал так же виртуозно жонглировать цифрами, как и он сам. Но надежды не оправдались. Не справившись с возложенными на его плечи задачами, Данила бросил учебу, что стало очередным разочарованием его отца. Непутевый, недостойный сын. Мама что-то ответила, но Данила не расслышал её ответа, ушел к себе в комнату. Заняться было нечем. Он мог бы одеться, прыгнуть в машину и провести остаток дня, гоняя по улицам Москвы, встречаясь с друзьями, но машина была арестована. Данила потянулся к телефону, отыскал контакт Толика и нажал на вызов. Через минуту на том конце послышался сонный голос друга. — Бро, который час? — Восемь, — ответил Данила. — Чувак, чё так рано? — досадно протянул Толик. Послышалось шуршание простыней. Толик поднялся. — Вытащи меня из дома. Я с ума здесь сойду. — Чё, все так херово? — Он отобрал у меня машину. — Ясно. Не дрейфь, через час буду. Звонок оборвался короткими гудками. Данила сидел за столиком кафе, положив голову на руки, смотря на бумажный стаканчик с кофе. Толик сидел напротив. — Мне нужны деньги, — проговорил Данила потухшим голосом. Он чувствовал себя полностью разбитым. Бессонная ночь вперемешку с навалившейся апатией делали своё дело. Хотелось удавиться. — Завтра заезд, можно срубить нехилое бабло, — ответил Толик. Данила поднял на него недоумевающий взгляд. — И на чём, по твоему, я должен его выиграть? На хромой кобыле? — Чёрт, бро. Я забыл, ты же без колес. Да, засада, — почесал затылок Толик. — Угу, — промычал Данила, возвращая голову на место. — Ну, можно на моей, — предложил Толик. Данила хмыкнул. Машина Толика не то, чтобы совсем не подходила для гонок, она просто была немного… Да что кривить душой, она совсем не подходила для того, чтобы на ней выжимали больше восьмидесяти. Данила не знал, чем мотивировались родители Толика, когда покупали ему это корыто. Безопасностью? Чтобы их любимое чадо не гоняло, сломя голову? Старенький Ниссан вызывал только жалость. Но Толик любил свою машину и обижался, когда о ней плохо отзывались. — На твоей, разве что задних пасти, — с легкой ухмылкой отозвался Данила. — А вот это сейчас было обидно. Ладно, что-то придумаем. Как срочно тебе нужны деньги? — Вчера. — На что ты готов, чтобы заработать пару тысяч? — вдруг спросил Толик. Данила поднялся, заинтересованно посмотрел на друга. — Пару тысяч чего? — переспросил он. — Баксов, чувак. Зеленых. Пару тысяч американских долларов, — проговорил Толик с явным энтузиазмом. — Ну я не знаю, — призадумался Данила. — Почку я не продам, она мне самому нужна. — Тебе нужны деньги или нет? — напирал Толик. — Хочешь выкупить свою малышку? — Данила кивнул. Деньги нужны были позарез. — Подожди минуту, мне нужно сделать один звонок, — с этими словами Толик поднес телефон к уху. Данила терпеливо ждал, когда его друг закончит говорить, а говорил он долго. Минут пять или больше. Переходил с русского на армянский и обратно. Какое-то внутреннее чутьё Даниле подсказывало, что влезает он не в своё дело. Но пустой карман не грел руку. Пока Толик говорил по телефону, Данила, чтобы хоть как-то скоротать время, стал рассматривать посетителей кафе. Неподалеку сидела влюблённая парочка. Они мило ворковали и держались за руки. Будет ли когда-то и у него так же? Чуть дальше — парень с ноутбуком. Он что-то пил из бумажного стаканчика, при этом не отрываясь от экрана. Только раз он посмотрел в их сторону и только потому, что Данила не сводил с него пристального взгляда. Симпатичный — отметил про себя Данила. Вдруг парень улыбнулся ему. Что-то ёкнуло внутри, и это чувство насторожило Данилу. Он отвернулся и больше не смотрел в ту сторону, боясь снова ощутить тот жар внутри. Спустя еще немного времени, Толик отнял телефон от уха и посмотрел на Даню. — Едва уболтал Каху, что ты именно тот, кто ему нужен. Завтра в два он будет ждать нас. — Слушай, если это криминал — то я не хочу в это ввязываться, — насторожился Данила. — Да какой криминал? — махнул Толик. — Так, нужно будет кое-что перевезти. — Ладно. Я согласен, — все ещё сомневаясь, сказал Данила. — Вот и отлично, — заулыбался Толик. — Тогда завтра я за тобой заеду. — Привет, Даня, — послышался рядом женский голосок. Даня повернул голову, наткнувшись на длинные стройные ноги. Поднял взгляд выше и понял, кому они принадлежат. Короткие джинсовые шорты и не менее короткий топик, прикрывающий высокую упругую грудь. На губах яркая помада, глаза подведены черным карандашом. Ресницы такие длинные, что взмахни она ими — тут же взлетит. Волосы собраны в высокий хвост. Света. — Привет, Светик, — растёкся в улыбке Толик. Света стояла рядом, совершенно не обращая на него внимания, будто Толика и не было, будто он пустое место. В данную минуту её взгляд был прикован к Даниле и только к нему. — Давай, Тоха, до завтра, — сказал Даня, понимая, что Света здесь оказалась не просто так. Назревал трудный разговор. Данила и сам понимал, что этому разговору быть, ведь он бесцеремонно бросил её одну в той квартире, даже не перезвонив после того, как ушёл. Не поинтересовался, всё ли у нее хорошо? Он попросту сбежал, как трусливый пёс. Поняв, что в данный момент он третий лишний, Толик поспешно ретировался. — Сядешь или так и будешь стоять? — кивком Данила указал на свободное место. Света села, но заговорить первой не решалась. Данила опустил взгляд, немного помолчал. Нужно было извиниться перед ней. Ведь она не виновата в том, что влюбилась в него, а он не мог ответить ей взаимностью. — Я должен извиниться. — Ты бросил меня там и даже не перезвонил, — обиженно произнесла девушка. Данила посмотрел на неё. Ну что она нашла в нем? Глупышка. Вокруг было столько интересных парней, лучших, чем он. Данила протянул к ней руку, взял её тонкую ладонь с длинными ноготками в свою и, нацепив маску провинности, сказал: — Извини. Я повел себя, как последний мудак. Она улыбнулась, растаяв под напором его обаяния. — Даня, ты же знаешь, как я отношусь к тебе? — прошептала Света. — Свет, я знаю. Ты мне тоже нравишься, — лукавил Даня, смотря ей прямо в глаза. А что ещё он мог сказать? Правду? Ту правду, из-за которой всё могло пойти коту под хвост. — Тогда почему ты так себя ведёшь? — Как — так? — переспросил Даня, делая вид, что не понимает. — Так, будто я для тебя ничего не значу. — Ты значишь. — Правда? — спросила она, с преданностью заглядывая Даниле в глаза. Он кивнул, понимая, что бессовестно обманывает её. Где-то глубоко в душе Данила был рад, что она первая нашла его, ведь он хотел выяснить один вопрос. — Свет, скажи, в ту ночь мы это… Ну, мы переспали? — вкрадчиво спросил он, не выпуская ее руку из своей. Света напряглась, посерьёзнела лицом. Промолчала. Только неотрывно смотрела Даниле в глаза. «Что-то скрывает», — вскользь подумал он. И повторил вопрос. — Мы переспали или нет? — его тон сменился из мягкого, заискивающего на холодный и властный. — Нет, — громче обычного ответила Света и резко выдернула свою руку из его ладони. Данила опасливо оглянулся. Но никому не было до них дела. — Нет, мы не переспали. У тебя даже не встал, — с горькой обидой произнесла она. Данила облегченно выдохнул. От сердца отлегло. — Я был в стельку пьян, — нашел, что ответить в своё оправдание Данила. Глупое, но очень подходящее оправдание. — Я даже не помню, как добрался до дивана. Ты простишь меня, а? Мышонок. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? — его голос был таким нежным, таким ласковым, что Света не выдержала и сдалась под напором его карамельных глаз. — Я хочу, чтобы ты сказал, что мы пара. При всех. На следующем заезде, — объявила она. Данила внутренне напрягся, понимая, что встрял он по самое не балуйся. — Хорошо, — не долго думая, ответил он. Играть, так по-крупному. Данила перегнулся через стол, протянул руку и коснулся ее лица. Нежно провёл ладонью по щеке и, приподняв лицо Светы за подбородок, поцеловал. Ни один нерв не дрогнул в нём в этом момент. Словно каменная стена без чувств и эмоций. Данила обманывал не только её, но и себя, внушая веру в несуществующую любовь. Как долго он еще сможет лгать, пока внутренняя бомба не взорвется, вскрыв всему миру его настоящего? *** Отец сутками напролет пропадал на работе, отдавая всего себя новому проекту. Уходил рано, возвращался поздно, и Егор начал скучать, оставаясь дома один. Нужно было чем-то себя занять. В Лондоне была учёба, друзья, вечеринки, встречи и — Патрик. А вернувшись домой, Егор ощутил себя чужим в родном городе. Со школьными друзьями встречаться не хотелось, да и о чём с ними было говорить? А заводить новых не было желания. Что же касалось новых отношений — к ним Егор был не готов. Чувства к Патрику всё ещё жили в его сердце и памяти. Временами, Егор, мысленно возвращался в их маленькую квартирку в Лондоне, и тогда его охватывало чувство щемящей тоски по прошедшим дням. Егору стало не хватать их. Он скучал по пасмурной Лондонской погоде, скучал по холодным ночам, когда они с Патриком жались друг к другу, чтобы согреться. Скучал по шумным компаниям. Но утраченного не вернуть. И чтобы окончательно не погрязнуть в тягостных воспоминаниях и не погрузиться в депрессию, Егор решил найти для себе такое занятие, которое бы занимало собой если не весь день, то большую его часть точно. Чтобы не оставалось времени для самокопания. И наткнувшись на объявление про набор в секцию каратэ, Егор остановил свой выбор именно на нём. Дорога до Москвы заняла чуть больше часа из-за пробки, образовавшейся на одном из мостов. Немного попетляв по улицам столицы, Егор вскоре нашел нужный адрес. С виду это был обычный дом, старой, еще дореволюционной постройки, с высокими потолками и фигурной лепниной на окнах. На первый взгляд трудно было догадаться, что в нём располагалась секция каратэ. Егор еще раз сверился с адресом и, убедившись, что это именно тот дом, вышел из машины, прихватив спортивную сумку. Пройдя через арку, он попал во двор, со всех сторон окруженный другими домами. Егор осмотрелся, но ничего не указывало на то, что здесь находилась секция каратэ. Дом, как дом. Старый, облупленный, сбоку одноэтажная пристройка, явно еще с доисторических времен. Что-то похожее на флигель. Не зная, куда податься, Егор застыл, озираясь. Вдруг дверь флигеля открылась, и из неё высыпали ребята, один другого старше, с рюкзаками за плечами. Гомоня и толкаясь, они зашагали в сторону Егора. — Эй, ребята! — окликнул их Егор, когда те поравнялись с ним. Мальчишки остановились. — Не подскажете, где здесь секция каратэ? Мне кажется я заблудился. — Вон там, откуда мы вышли! Только там уже практически никого нет, — ответил один из мальчишек. — Совсем никого? — отчаялся Егор, что приехал зря. — Сэнсэй и несколько ребят. Они заканчивают тренировку. — Ясно. Спасибо, ребята! Мальчишки ушли, а Егор подумал, что всё же стоит попытать удачу и зашагал в нужном направлении. Подойдя к двери флигеля, Егор заметил кнопку домофона и решительно нажал, стал ждать ответ. Через минуту послышался характерный звук. — Да? — ответил довольно низкий голос. — Добрый день! Я ищу сэнсэя Корро. Это сюда? — проговорил Егор. Послышался звук открывающегося замка. Стальная дверь слегка приоткрылась, и Егор поспешил внутрь. Войдя, он вдохнул специфический воздух тренировочного зала и тут же окунулся в знакомую атмосферу. Зал оказался небольшим, но светлым, с высоким выбеленным потолком и, окрашенными бледно-зелёной краской, стенами. На полу были разбросаны маты, часть из которых уже была сложена у одной из стен. Егор мялся на пороге, ожидая, когда его заметят. В центре зала двое парней в белых кимоно отрабатывали удары, а в нескольких шагах от них стоял учитель. Заложив руки за спину, он наблюдал за своими учениками. — Влад, ты слишком напряжён, — ровным голосом произнес он. Один из парней, видимо Влад, остановился, тряхнул головой и повел плечами. — Еще раз! Парни встали в стойку. Егор увлечённо наблюдал за ними. По телу разливалось приятное тепло, и мышцы непроизвольно напряглись, когда Влад (теперь Егор знал имя одного из них) сделал выпад вперёд. Его соперник ловко увернулся, кулак пролетел в сантиметре от лица. — Что с тобой сегодня? — сурово спросил учитель. Вопрос явно был адресован Владу. — Сосредоточься. Егор, словно заворожённый, смотрел на этот танец. Парни так ловко передвигались по татами, что невозможно было отвести взгляд. Их движения — резкие и плавные, точные и расслабленные выглядели, как произведение искусства. Неожиданно, в кармане Егора зазвонил телефон. Громкая мелодия взорвалась звуком электрогитары, словно гром прокатилась по всему залу. Парень судорожно выхватил телефон из кармана и тут же отключил его. — Извините, — пролепетал Егор, покрываясь красными пятнами и пряча мобильник обратно в карман. От испуга и неожиданности он даже не успел рассмотреть, кто звонил. Только мысленно проклинал себя за такую оплошность. Нужно было еще на улице перевести гаджет в режим без звука. Идиот. — Стоп! — выкрикнул учитель, подняв правую руку. Парни тут же прекратили бой, отступили друг от друга и, поклонившись, разошлись. — Одно из правил школы боевых искусств — никаких телефонов во время тренировки. Ничего не должно отвлекать ученика от занятий, — подходя к Егору, строго проговорил учитель. Егор выпрямился, сложил руки пред собой и низко поклонился. — Извините, учитель, — не поднимая головы, произнес он. — Я раньше тебя здесь не видел, — сказал тот. — Я бы хотел учиться у вас, — выпрямившись, Егор посмотрел на мужчину. Учитель Корро был среднего роста, немного худощав, но крепок. Взгляд прямой, строгий, как и должен быть у настоящего учителя. Но не злой, ведь его не должны бояться, его должны уважать. На первый взгляд, сэнсэю было не больше сорока. Слегка смуглое лицо и раскосые глаза, цвета пожухлой опавшей листвы. Они были не такие, какие бывают у японцев. «Наверное, у него славянские корни» — подумал Егор. Уж больно хорошо учитель Корро говорил на русском без видимого акцента. — Учиться? — уточнил сэнсэй. — Сколько тебе лет и как тебя зовут? — Меня зовут Егор, учитель. Мне двадцать два. Тот кивнул. — Ну, хорошо, Егор. Меня зовут Корро Анг, я основатель школы единоборств «Красный дракон». Но все зовут меня учитель Корро. Ты уже занимался каратэ? — Да, — кивнул Егор. — У меня чёрный пояс. — Тогда зачем тебе учиться? — удивился Корро. — Не хочу потерять навык. Я недавно вернулся домой — пять лет прожил в Лондоне и просто не знаю, чем себя занять, — пояснил Егор. — И ты решил прийти ко мне? — Да. Но, если вы против… — Ну почему же против? Я всегда рад новым ученикам. Покажи, что ты умеешь? Егор кивнул, скинул обувь, прошел и встал посреди зала. Обвел взглядом помещение. Выдохнул. И понял, что кажется нашёл то, что искал. *** — И давно ты знаешь этого?.. — спросил Данила, покосившись на Толика. — Каху? Несколько лет, — буднично ответил тот. — И что у него за бизнес? — Да так, ничего особенного — несколько ларьков на рынке и ночной клуб, — совершенно безразлично ответил Толик. — Ничего особенного? — переспросил Данила, оторопело посмотрев на друга. — Ничего особенного — это бабушку через дорогу перевести. Толик ничего не ответил, только как-то загадочно улыбнулся. Парни подъехали к ночному клубу и вышли из авто. Без ярких неоновых вывесок и толп людей на входе, он выглядел, как обычное здание. Парни обошли клуб с левой стороны и оказались возле чёрного входа. Подойдя к двери, Толик постучал три раза. Меньше чем через минуту маленькое окошко со стуком отъехало в сторону, и в нём наполовину показалась голова. — Чего надо? — недовольно спросила голова. — Мы к Кахе. Скажи — Лис приехал. Он нас ждёт, — ответил на это Толик. Данила стоял позади, уже трижды пожалев, что согласился на эту авантюру. Но это ведь Толик. А Толика Данила знал очень хорошо. Лучший друг ещё со школьной скамьи. Так разве лучший друг способен подложить свинью? Конечно же — нет. Данила целиком и полностью доверял Толику. Щёлкнул замок, и послышался скрежет засова. Открывшаяся дверь явила парням человека, скрывающегося по ту сторону. Одетый в строгий черный костюм с белой рубашкой, охранник преградил им путь. Вид у него был весьма устрашающий. — Руки! — скомандовал он. Толик послушно, словно проделывал это уже не один раз, поднял руки вверх, позволяя громиле облапать его со всех сторон. Данила был следующим. Сцепив зубы и подавив желание впечатать кулак в рожу этого мудилы, руки которого шарили по всему телу и вызывали приступ неконтролируемого гнева, он, подчинившись, поднял руки. Закончив обыск, охранник отошёл в сторону, впуская внутрь гостей. Проходя мимо, Данила краем глаза заметил выпирающую из-под пиджака рукоять пистолета. Пройдя по коридору, миновав кухню и танцпол, где за баром в углу была винтовая лестница, парни поднялись на второй этаж. Все это время «лысая голова», так Данила успел окрестить сопровождающего их охранника, шёл впереди. — Стойте здесь, — приказал он, зыркнув на парней, и скрылся за одной из дверей, которую скрывали тяжелые бархатные портьеры красного цвета. Парни остались ждать. Данила оглядывался по сторонам. На танцполе было пусто, за барной стойкой тоже никого не было. — Не боись, Каха нормальный парень, понятливый, — подмигнув, сказал Толик. — Ага, — кивнул Даня, чувствуя, как от волнения скручиваются внутренности. — Как бы потом не пожалеть, — добавил он. Толик повернул голову и посмотрел на Даню. — Ты мне, что, не доверяешь? Я хоть раз подставил тебя? — послышалась обида в голосе. — Нет, — подтвердил Данила. — Если я сказал, что всё на мази, значит на мази. Мы с Кахой, как братья. Чё так долго? Дверь внезапно открылась, и проёме показался всё тот же охранник. Жестом он поманил парней внутрь. Кабинет Кахи больше походил на комнату отдыха для неформальных встреч в компании прекрасного пола. Два чёрных кожаных дивана и кресла, стеклянный столик с резными ножками, на котором стоял графин с янтарной жидкостью и ваза с фруктами. Свет в комнате был приглушён, что создавало атмосферу некой интимности. В воздухе витал запах смеси дорогого табака, духов и неприкрытой самоуверенности, которую излучал хозяин. Каха сидел в одном из кресел, держа в руке стакан с такого же цвета жидкостью, что была в графине. — Здравствуй, Каха, — поздоровался Толик. Даня заметил, что когда они вошли, Толик тут же изменился, от его уверенности не осталось и следа. Он боялся Каху? — Толя, ты доволен своей работой? — спросил Каха, играя стаканом. Жидкость в нем переливалась по стенкам. — Да, — проблеял Толик, как жалкая овца. — Может я мало плачу тебе денег, ты скажи? — голос Кахи не выдавал никакой враждебности, но Даня всё равно почувствовал её. Это было в его взгляде. — Нет, Каха, меня всё устраивает. — Тогда скажи мне, какого хуя я должен оправдываться перед своими клиентами? — рыкнул Каха и подался вперёд. — Меня тормознули менты, мне пришлось все выбросить. Что я должен был делать? — оправдывался Толик. — Ты знаешь, сколько я потерял? Нет? А я тебе скажу — двести тысяч, Толь. Как ты собираешься мне их вернуть? — Я отработаю, — склонив голову, проронил Толик. — Конечно отработаешь, Толь. А теперь представь мне своего друга. Всё это время, пока Каха отчитывал Толика, Данила не переставал рассматривать его. Да, уверенности ему было не занимать. На первый взгляд, Кахе было чуть больше тридцати. Чёрные, уложенные назад, волосы. Тёмно-синий костюм в полумраке комнаты казался намного темнее, как и глаза. Кремового цвета рубашка была расстёгнута на груди, где виднелись тёмные волосы, покрывающие грудь Кахи. Его крепкую шею украшала золотая цепь. На безымянном пальце правой руки — внушительных размеров перстень. — Это Данила, я тебе говорил о нём, — оживился Толик. — Тот самый? — Каха взглядом припечатал Даню к месту. — Что значит «тот самый»? — подал голос Данила, не поняв вопроса. — Говорят, ты хороший водитель? — Кто говорит? — Люди, — ответил Каха. — Ну, раз так говорят — значит так и есть. Каха улыбнулся, обнажив свои идеальные ровные зубы. — Он мне уже нравится. Хочешь работать на меня? — Я ни на кого не работаю, — отрезал Данила. — Тогда что ты здесь делаешь? — Мне просто нужны деньги. Толик сказал, что вы поможете. — А говорил, что ни на кого не работаешь? — ухмыльнулся Каха. На минуту повисло молчание. — Что нужно делать? — первый спросил Даня. — Это уже другой разговор. Завтра нужно будет кое-что доставить из пункта А в пункт Б. — Что я получу взамен? — Процент. Точнее десять процентов, если всё пройдет хорошо, — ответил Каха. — А если что-то пойдёт не так? — спросил Даня. — В твоих интересах, чтобы всё прошло хорошо. — Я могу узнать, с чем мне предстоит иметь дело? — Боишься? — Не хочу, чтобы меня тормознули менты, а у меня оказались наркотики, — на полном серьёзе выдал Даня. Услышав это, Каха рассмеялся. — Не бойся, я ничем таким не занимаюсь. Мой бизнес вполне легален. Тебе передадут кейс и скажут куда отвезти. На этом всё. Ты получишь свои деньги, и если не захочешь иметь со мной никаких дел — сможешь уйти. Я никого не держу. Согласен? Данила кивнул. Каха потянулся к мобильному телефону и поднёс к уху. Заговорил на армянском. Из разговора Данила не понял ни слова. *** Сэнсэй Корро смотрел на Егора задумчиво, с едва заметной одобряющей улыбкой на лице. После нескольких пробных схваток он понял, что кажется в этот вечер судьба послала ему неожиданный и редкий подарок в лице этого светловолосого парня. За годы преподавания сэнсэй Корро видел много талантливых ребят. И безусловно, новый парнишка был не хуже лучших его учеников. Он даже превосходил некоторых в технике. — Егор? — окликнул учитель парня, когда тот, закончив показательные выступления, поклонился и хотел было идти в сторону выхода. — Да, учитель? — остановился Егор. — Подойди, — сэнсэй жестом подозвал его к себе. — Твой уровень высок. Но некоторые моменты существенно отличаются от тех, что преподаю я. В каком стиле каратэ ты занимался последние годы? — В стиле Сётокан, учитель. — Понятно, — кивнул сэнсэй. — Что ж, могут возникнуть определенные сложности в силу разниц техники и ценностей учений. Егор посмотрел на сэнсэя открыто и уверенно. С первых же минут нахождения здесь он осознал, что хочет заниматься именно у учителя Корро Анга и отступать от цели не собирался. — Я готов к сложностям, учитель, — уверенно заявил Егор. — Прежде чем прийти, я ознакомился с информацией о Вашей школе и о стиле, в котором вы преподаёте. И понял, что хочу заниматься у вас. — Почему? — на секунду изменив своей невозмутимости, быстро спросил сэнсэй. Егор все так же открыто, не опуская глаз, искренне ответил: — В последние годы произошло много событий, которые изменили моё представление о том, что важно в этой жизни, а что — нет. Изучив принципы различных направлений каратэ, я понял, что именно стиль, который преподаёте Вы, может мне помочь. — Помочь в чём? — Найти себя, учитель, — Егор помолчал и негромко добавил: — И исправить те ошибки, что я когда-то совершил. Сэнсэй задумался. Парень нравился ему всё больше. То, что Егор сказал, затронуло учителя. Но слова — это пока только слова. А разница в технике всё же могла создать помехи. Нужно посмотреть, как новый ученик взаимодействует с другими учениками. И Корро окликнул одного из своих лучших учеников — Влада. Тот как раз был неподалеку — наводил порядок в зале, перетаскивая татами в отведенный для этого угол. — Влад, подойди. Тот моментально оставил свои дела и, подскочив к сэнсэю, замер в уважительном полупоклоне. — Влад, знакомься, это Егор, он будет заниматься с вами. Егор опытный боец, но его техника отличается от нашей. Хочу посмотреть, как это скажется на тренировках. Результаты пробного боя не разочаровали сэнсэя. Парни достойно показали свои умения. Да, кое-какие моменты придётся подкорректировать, но в целом новичок задал высокий уровень. Влад в паре моментов даже явно напрягся, что показалось сэнсэю весьма любопытным. — Достаточно, ребята. На сегодня — всё. Влад, ключи от зала оставляю тебе. Прибери тут и закрой, как обычно, — и кивнув на прощание, учитель ушёл. Егор посмотрел на недавнего соперника по бою. Парень был чуть младше самого Егора: высокий, темноволосый, с открытым и красивым лицом. Темные глаза смотрели приветливо и как будто… знакомо? Егор отвёл взгляд. На одну короткую секунду Влад напомнил ему Данилу. Стоп. Так дело не пойдёт! Нужно собраться. У этого парня нет ничего общего с Даней. Просто такие же тёмные волосы и карие глаза. И больше ничего. Егор вздохнул. Неужели здесь, в Москве, он в каждом тёмноволосом шатене будет видеть Даню? Хватит. Вернись с небес на землю и перестань думать о том, кто чётко дал понять, что никакой дружбы больше нет. Вон, лучше помоги парню. Влад в одиночку таскал тяжеленные татами. — Давай помогу, — Егор подошёл и ухватил с другой стороны. Влад благодарно улыбнулся. Вдвоём парни быстро перетаскали всё оборудование, переоделись, выключили везде свет и вместе вышли на улицу. Влад закрыл помещение и поставил на сигнализацию. — А ключ? — спросил Егор. — Отнесу сэнсэю. Он живет в соседнем доме, — махнул Влад в сторону серой пятиэтажки. Ребята постояли на крыльце, вдыхая теплый, наполненный запахами вечерней Москвы, воздух. Окна в доме напротив, одно за одним, вспыхивали ярким светом, словно маяки, указывая путь заблудшим путникам. — Мне понравилось тренироваться с тобой, — вдруг сказал Влад, посмотрев на Егора. — Мне тоже. Приятно сражаться с сильным соперником, — улыбкой ответил тот. — Тогда до завтра? — До завтра, — Егор пожал протянутую ладонь и быстрым шагом направился в сторону припаркованной машины. Влад смотрел ему вслед и думал о чём-то своем.