Игры молодых монархов

Между тем, Даня рванул к выходу. Все доводы о том, что нужно маячить в толпе и изображать «сына-наследника бизнеса», чтобы любимый папочка не ударил в грязь лицом перед знакомыми, были забыты. Невыносимо было оставаться тут, изображая счастливое семейство и играть роль любящего сына своих родителей. Хотелось сбежать, скрыться, побыть наедине с собой и разбушевавшимися чувствами, заливая все литрами крепкого алкоголя. Боль и счастье, что он увидел наконец того, о ком пытался забыть все эти годы, но так и не смог, потому что любил, разочарование, что тот ничего так и не понял, смешались в адский коктейль. Но основным чувством была злость. Даня был зол на Егора, но еще больше он был зол на себя. Поэтому хотелось выплеснуть эту ярость в движение, в какие-то действия, пока она не разрушила самого Даню изнутри. Не отравила все то хорошее, светлое, что когда-то было между ним и Лукьяновым-младшим. Нет, нужно уходить и сейчас же! Но ему помешали. Даня уже выскочил в холл, когда его ухватили за рукав. — Даня, вот ты где! А я тебя ищу. — Света смотрела на парня не слишком приветливо. Явно обиделась, что Данила уделяет ей мало внимания. Приехали вместе, а потом он куда-то пропал. — Пойдем, поздороваешься с моими родителями. Они только что приехали. Папа очень хочет тебя видеть. На минуту Даню куснула совесть. Девушка была такая нарядная, красивая. Длинное золотистое платье, высоко забранные волосы, со вкусом подобранные украшения. Явно старалась, готовилась. У многих парней слюнки бы потекли при виде такой роскошной девчонки. Вот только Дане на всю эту красоту было параллельно. Только Света этого не понимала. — Даня, ну что ты молчишь? Пойдем! — девушка нетерпеливо посматривала в сторону входа в зал для приемов. Там звучала музыка и были слышны голоса гостей. — Твой папа сказал, чтобы ты обязательно пообщался с его партнерами и не забыл сделать комплименты их женам. Ну, Дань! Будь лапочкой! Давай, очаруй всех, порадуй папу. Ох, зря она это сказала. — Порадуй папу?! — невинные Светины слова сработали, как катализатор, как красная тряпка для быка. В голове всплыли все годы, все упущенные желания и мечты, которыми он пожертвовал во имя одной цели — «порадовать папу». Не разочаровать, заслужить любовь и уважение. Только все бесполезно. Он, Даня — как был для отца паршивой овцой в их семье, так и останется. — Не собираюсь я никого радовать, поняла?! Пусть папуля сегодня без меня играет в свои игры. Я вам не долбанная пешка, я блин, живой человек! И улыбаться из-под палки не собираюсь! Да мне сейчас сдохнуть хочется, понимаешь, Свет, а не беседы вести. Только ведь вам всем на это насрать! — выплескивал Даня свой гнев на ни в чем не повинную девушку. От такого взрыва эмоций Света покачнулась и побледнела. Ее глаза широко распахнулись. — Даня, ты почему кричишь? Ты… ты пьяный что ли? Когда ты успел напиться? — всматривалась она в лицо парня. — А хоть бы и пьяный! Это же все объясняет, так? Подумаешь, напился и несет чушь, да? Так удобно, вот вам и объяснение, — не унимался Даня. Сарказм зашкаливал, он и сам не понял, почему набросился на Свету. Но остановиться уже не мог. Слова сами срывались с губ, превращаясь в гневную тираду. — Прекрати, на нас уже все смотрят! — в панике зашептала девушка. — Совсем уже? Ты и меня позоришь, и свою семью! Сейчас разговоры пойдут, сплетни. — Ха-ха-ха! — делано засмеялся Даня. — А вот тут ты не представляешь, как права. Да, я и правда — позор для вас всех. Знали бы вы причину… Только ты слишком тупа, чтобы заметить хоть что-то, кроме брендовых шмоток и новых сумочек. Иначе давно бы уже поняла, что меня не интересуют… Данила осекся, резко замолчал, сам испугавшись тех слов, что чуть не вылетели в запале. Но и того, что он сказал, уже было достаточно. Лицо Светы скривилось, и парень с изумлением увидел, как из больших голубых глаз покатились слёзы. Света — капризная, пустоголовая, избалованная Света может… плакать? Данила смотрел, как по щекам девушки катились крупные соленые капли, как поджимались губы и дрожал ее подбородок, и ничего кроме злости не чувствовал. Другой бы уже извинился, обнял, а он, Даня, просто стоял и смотрел. Он только что чуть не подписал себе смертный приговор. Даня надеялся, что Света не поняла его слов. — Как ты смеешь? Ты хоть понимаешь, кто мой папа? — дрожащим голосом произнесла Света. — И я не тупая! — Свет, извини, — запоздало пробормотал Данила. — Да пошел ты! Ты еще пожалеешь о том, что сказал! — напоследок в гневе выкрикнула Света и развернувшись, всхлипывая, унеслась прочь. — Да что за ебучий, сучий день сегодня?! — зарычал Данила, стискивая кулаки. Он смотрел на закрытую дверь, за которой скрылась Света. Догонять ее он не собирался. Единственным желанием было — поскорее убраться отсюда, прыгнуть в тачку и гнать в сторону города, вжимая педаль газа в пол. Добраться до ближайшего бара и напиться. Данила плевать хотел на последствия. Он понимал, что взбучки от отца ему не миновать, но это будет завтра. Даня толкнул дверь, собираясь уйти, когда услышал: — Ох уж эти женщины, сами не знают, чего хотят, а мы потом виноваты, — голос звучал знакомо. Данила замер и обернулся. Он не ожидал, что кто-то посторонний станет свидетелем их со Светой ссоры. Если бы он увидел, что кроме них здесь есть кто-то еще, то точно не стал бы устраивать сцен и говорить того, что сказал. А тем более при этом человеке. Как он мог его не заметить? Наверное слишком был ослеплен гневом. — Не знал, что здесь еще кто-то есть, — сказал Данила. — Извини, я стал невольным свидетелем вашей ссоры. Но я никому не скажу, — ухмыльнулся Каха, с хитрым прищуром смотря на Даню. Тот напрягся. Неужели Каха, в отличие от Светы, смог расслышать в его словах скрытый смысл? — Мне плевать, — гордо вскинув подбородок, ответил Даня, стараясь подавить волнение. Он надеялся, что Каха не заметит этого. — Даже так? Не боишься последствий? А ведь девчонка пригрозила тебе своим отцом, — хитрая ухмылка не сходила с лица Кахи. Он отлепился от стены и подошел к Дане. Одет Каха был, как и все мужчины на этом банкете, вот только смотря на него Даня думал, что не одежда красит человека, а наоборот. Неприлично дорогой костюм с такой же дорогой рубашкой, явно из натурального шелка. И пахло от Кахи — смесью муската, сандала и чего-то еще. Этот мужчина знал себе цену. Данила нахмурился. Что-то недоброе исходило от всей фигуры этого человека. Опасность — вот что чувствовал Даня. Еще в их первую встречу он ощутил силу и власть, которую буквально излучал Каха. В каждом его движении, во взгляде темных, как бездна, глаз читалось его превосходство над всеми. — Не боюсь, — ответил Даня, не разрывая зрительного контакта с мужчиной. Он где-то читал или слышал, что, если долго смотреть человеку в глаза, то тот непременно сдастся. Вот только Даня не учел, что с Кахой этот способ не работает. Даня сдался первый, не выдержав эту битву взглядами. — Вот это мне в тебе и нравится. А еще ты держишь слово, а это, знаешь, дорогого стоит. Мне понравилось работать с тобой, Даня. И мой клиент остался доволен, — произнес Каха. Он обошел парня, вставая у него за спиной. Даня ощутил, как зашевелились волосы на затылке. — А я нет, — выпалил Данила, резко оборачиваясь. — Вы соврали мне, сказав, что не будет ничего криминального, а в итоге… — А в итоге ты получил то, что я и обещал. Или тебе мало заплатили? — Каха нацелил на Даню острый взгляд. Тот не ответил. Каха продолжил: — Завтра нужно будет перевезти еще один груз. Условия остаются прежними. — Я, кажется, уже сказал, что не буду работать на вас. Мне это не интересно. Ищите себе другого водителя, а мне и без этого дерьма в жизни хватает, — твердо заявил Даня. — Нет, ты наверное не понял, это не просьба. Или ты думал, что сможешь легко соскочить? — каждое слово, произнесенное Кахой, излучало явную угрозу. Данила почувствовал холод, пронзивший все его внутренности. Каха смотрел на него, как удав на кролика, готовый сожрать немедленно, он чувствовал его страх. Наивный чукотский мальчик полагал, что сможет легко отделаться? А в итоге сам же и попался в лапы хитрому и жестокому хищнику, и тот не отпустит. Что же делать? — Вы угрожаете мне? — с вызовом бросил вопрос Даня. — Я ведь могу все рассказать отцу или заявить в полицию, — эти заявления были настолько смехотворными, что сам Данила понимал их ничтожность, но нужно было что-то делать. Каха рассмеялся ему в лицо. — Смешно. Ты глупый, раз полагаешь, что я испугаюсь твоих заявлений. Или ты думаешь, что человек с моим положением в обществе испугается лая какого-то щенка? — по-волчьи оскалился Каха. — Мой тебе совет — не прыгай выше своей головы, иначе сломаешь шею. Жду тебя завтра в десять, и передай привет Толику, он давно не заходил, и напомни ему, что он еще не отработал свой долг, — с этими словами Каха развернулся и зашагал прочь, оставив Данилу переваривать услышанное. Бежать. Бежать сломя голову прочь. Данила выскочил на улицу. Ураганом пронесся по парковке, на ходу выуживая из кармана брюк брелок. Хорошо, что он решил ехать на своей машине, а то пришлось бы ждать такси, а терпения ждать уже не было. Данила добежал до своей бэхи и нырнул внутрь салона, а через минуту уже несся в сторону города. В голове, как болиды на гоночной трассе, проносились события вечера. Егор. От одного упоминания Лукьянова-младшего сердце заходилось в груди, а перед глазами вставал его образ. Красивый, как и раньше, глаз нельзя было отвести, поэтому Данила и старался не смотреть на друга, потому что понимал, что не сможет сдержаться. Поэтому и сыпал обвинениями, и язвил, плевался ядом, потому что понял — любит до сих пор этого тупоголового говнюка. А он еще посмел притащить с собой какого-то хмыря. Данила их заметил и чуть не взорвался от злости, когда увидел, как Егор наклоняется к тому парню, шепчет что-то на ухо, явно при этом касаясь. Совсем стыд потерял, не боялся на всеобщее обозрение выставить свою ориентацию, не волновался о том, что подумают и скажут другие. Убить обоих мало! Сил больше нет терпеть это. И Света еще добавила масла в огонь своими нравоучениями. Кто она вообще такая, чтобы поучать его, Даню? Еще посмела угрожать. Данила со злостью ударил по рулю. Вот кого-кого, а Каху в этот вечер, он меньше всего ожидал увидеть. И как теперь ему выпутываться из этого дерьма? Ведь на все прозвучавшие угрозы Каха лишь рассмеялся в лицо Даниле, показав тому, насколько они ничтожны. За что ему все это? За какие такие грехи он несет это наказание? Данила до упора вжал педаль газа в пол, мотор ревел под капотом, а стрелка спидометра клонилась к отметке двести. Фары разрезали темноту, выхватывая участки трассы и толстые стволы деревьев. Далеко впереди замаячили огни столицы. На фоне черного ночного неба они были похожи на звезды. Вот бы сейчас отпустить руль, закрыть глаза и пускай этот кусок железа решит его судьбу. Мысли неслись ещё быстрее. Перед глазами было лицо Егора. А в голове бился вопрос: «Почему, ну почему Егор так открыто демонстрировал свои отношения с этим низкорослым хмурым мальчишкой? Не боялся смотреть в глаза, улыбаться мягко, совсем не по-дружески, что уж… Разве он не боялся осуждений?». Это было за гранью понимания. За гранью того, что мог разрешить себе Даня даже в самых оптимистичных и смелых мечтах. Вот так откровенно и свободно держаться, не боясь, что подумают родные, знакомые и даже малознакомые люди? А если догадаются? А если поймут? Неужели Егор совсем не боится столкнуться с презрением и отвращением? С тем, что его отец, узнав об ориентации, вышвырнет «неправильного» сына из своей жизни? Да и вообще, как это — вот так взять и признаться даже самому себе, что ты не такой? Что ты — урод, больной, генетически неполноценный, ломаный? Пидор, гомик, гребаный извращенец… Слова грубые, мерзкие, грязные вспыхивали красными тревожными огнями. Но это же не его мысли, не Дани! Он же сам так не думает. Или думает? Если он боится, если воспринимает эти слова так болезненно — значит он и сам верит в то, что все геи — извращенцы и неполноценные?! Раз так, значит и Егор тоже больной урод?! Нет. Нет! Егор — лучший человек на свете. Егор умный, добрый, честный. Егор не может иметь никакого отношения ко всем этим грязным определениям! Он самый идеальный человек на земле. Все это не про него. Чувствуя, что мозг скоро расплавится под напором самых разных эмоций, Даня с силой замотал головой. Стоп!!! Нереальным усилием он взял себя в руки, сбросил скорость, замедлился и припарковался на въезде в город на стоянке у первого попавшегося торгового центра. Ему нужно подумать. Нет, ему нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто поймет и не будет осуждать. С психологом? Даня глянул на часы. Субботний вечер, одиннадцатый час. Все нормальные психологи явно в это время не работают. Звонить в экстренную психологическую помощь? Даня слышал о такой, но вроде это для тех, кому совсем херово: самоубийц всяких, наркоманов и прочих. А Даню, с его кризисом ориентации пошлют, скорее всего, в далёкую и светлую даль. Что делать? Если он сейчас не выговорится, то с вероятностью в сто процентов — напьется и снова попадет в какую-то историю. Данила вытащил смартфон, без всякой надежды прокрутил список контактов. Позвонить Толику? Нет, это явно не та тема, о которой он мог бы рассказать приятелю. Тогда кому, кому? Как вдруг взгляд зацепился за имя в списке. «Женя». Женя! Точно! Тот парнишка из парка. Он, вроде, адекватный. И как раз говорил, что по субботам… Работает, короче. Ну, а что? Похоже этот Женька — единственный из всех знакомых Данилы, кто после вопроса: «А не хочешь ли поговорить о том, как ты принял тот факт, что ты гей?» не заедет Дане в глаз. И не давая себе время передумать, Данила быстро нажал на вызов. Женя ответил после второго гудка: — Да? — немного взволнованно отозвался он. — Привет. Это Данила. Ты наверно, не помнишь, я… — Даня запнулся. Как себя обозначить так, чтобы парнишка его вспомнил? Не скажешь же — это тот, кому ты отсасывал в авто в прошлую субботу? Но, как ни странно, Женя его узнал. — А, Данила? Зелёная BMW? Привет, — и сделав паузу, осторожно продолжил: — Я сейчас пока… не занят. Ну, если ты… за этим. — Не занят? Супер, — Даня даже не старался скрыть радость от ответа. — Слушай, а ты где? В том сквере? — Да, там же, — подтвердил Женя. — Давай я подъеду? Через… — Назаров-младший глянул в навигатор, вбил адрес, — через пятнадцать минут? — Ок. Жду. На месте Даня был даже раньше, успешно миновав все вечерние пробки. Женя ждал его у выхода из сквера, кутаясь в тонкую джинсовку и притоптывая на месте — к ночи похолодало. Сегодня со «жрецами любви» было не густо. Всего лишь пара юнцов, так же ёжась, тусила рядом с Женей. Остальных, видимо, спугнул холод. Даня опустил окно. — Садись! — кивнул он, как старому знакомому. Под заинтересованные и завистливые взгляды парней Женя быстро нырнул в салон тёплой машины на переднее сиденье. — Пр-р-ривет-т-т! — пробормотал пассажир. Даня окинул парня любопытным взглядом. Одет тот был совсем не по погоде: тонкие, видавшие виды джинсы, с потертыми коленями, под такой же тонкой джинсовкой — толстовка. И чем он только думал? Так и заболеть можно. Видя, что у парня зуб на зуб не попадает, Даня включил подогрев кресла. И пока Женя из бледного и дрожащего превращался в розового и тёплого, полез в телефон. — Адрес той парковки, где мы были в прошлый раз, напомнить? — осторожно спросил пассажир видя, что Даня что-то усердно ищет. — Сначала прямо, потом… — Стоп, друг! — прервал его Даня. Сделал паузу и продолжил серьезно: — Слушай, я тебя, на самом деле, не за этим позвал. — В смысле? А что тогда? Если ты о другом — наркотой я не занимаюсь, не по адресу! — не на шутку испугался Женя. Глаза стали круглыми, и рука уже потянулась к двери. — Да не психуй! — поспешно остановил его Даня. — Не в этом дело. Мне… поговорить с тобой надо. По личному вопросу. И не беспокойся, Жень, заплачу по полной «таксе». Сколько скажешь. Пять за час, так вроде? Женя расслабился, но не до конца. Взгляд все еще выдавал беспокойство. Ну, хоть руку от двери убрал, уже хорошо. — Ладно, — кивнул, соглашаясь. Во взгляде зеленых глаз, так похожих на глаза Егора, читался вопрос. — Ок, договорились, — мягко улыбнулся Даня и тут же спросил: — Есть хочешь? — Ага, — кивнул Женя. — Тогда поехали в паб «Толстый Фраер». Тут рядом, через пару домов. Мне пить нельзя, тебе — не знаю, но зато мюнхенские колбаски с кислой капустой у них улётные. Угощаю. А то на этом сраном великосветском приеме, где я сегодня был, даже пожрать не было ничего нормального, веришь? — и Даня впервые за весь вечер, усмехнулся. *** В баре было многолюдно, шумно и очень уютно. Выбрав маленький столик подальше от стойки и веселых компаний, чтобы можно было спокойно поговорить, парни уселись и дружно уставились в поданное меню. Вообще, была еще одна причина сесть в дальнем углу. Данила — высокий, красивый, в своем претенциозном, а-ля смокинг, костюме смотрелся в демократичном баре инородно и привлекал ненужное внимание. Особенно сильным был контраст рядом с Женей в его тёмной неприметной толстовке и простецких джинсах. А ловить любопытные взгляды — это меньшее, чего бы хотелось сейчас Дане. Узкий пиджак сковывал движения, Данила стащил его и кинул на стул рядом, даже не позаботившись расправить и нормально повесить дорогую дизайнерскую вещь. Да и наплевать. Этот костюм выбирал не он, а отец. И платил за него тоже. Так что, по факту, Даня был всего лишь манекен. Модель, изображающая на светском вечере благополучного сына успешного бизнесмена Леонида Назарова. План провалился, Данилу по-любому ждал дома скандал, и на этом фоне какой-то помятый пиджак, пусть даже за кучу бабок — такая ерунда. Заказ сделали быстро, и так же быстро официант принёс напитки. — Прикольное место, — обвел взглядом зал Женя. — Часто здесь бываешь? — Раньше бывал часто, — ответил Даня, смотря, как в стакане кружатся льдинки и со дна подымаются пузырьки газа. Потягивая ледяную колу, Даня медлил, не зная, как начать сложный для него разговор. Глупо выходило: сам вытащил Женю сюда, сам рвался обсудить больную тему, а теперь тормозит. Но, видимо, Женя понял, что пауза затягивается неспроста. Поднял взгляд от бокала с безалкогольным мохито и спросил: — Ты хотел что-то обсудить? Что-то важное? Но почему… со мной? Честно, не понимаю. Данила молча пожал плечами. Всегда бойкий и резкий, сейчас он потерял весь свой апломб. Слишком уж долго молчал о таком, слишком долго и себе-то боялся признаться… Но Женя и тут спас. Наклонился ближе через стол и проговорил тихо: — Это что-то личное? Проблемы? С твоим парнем? От словосочетания «твой парень» на секунду стало так больно, что сердце словно огнем обожгло. Перед мысленным взором возникли любимые малахитовые глаза, такая знакомая, светлая улыбка. Мой парень… Не было этого и не будет никогда. — Парень? Если бы! — Даня невесело усмехнулся. — В том-то и проблемка, Жень. Я о чём спросить тебя хотел… Тупой вопрос, сразу предупреждаю, но я серьезно. Жень, скажи… Как ты понял, что ты, ну… — слово «гей» застряло в горле, и Данила, так и не сумев его произнести, закончил, сбившись: — Как ты понял, что ты, короче… по парням? Женя, как ни странно, не удивился вопросу. Задумчиво посмотрел на нервничающего Данилу. Помешал трубочкой в бокале подтаявшие льдинки и ответил спокойно, как будто так и надо: — Когда понял? Наверное, в девятом классе. Когда выпил и после школьной дискотеки попытался поцеловать Серёжку из параллельного. А он меня отпинал по почкам и растрепал всем вокруг, что я пидор. Я сначала думал, что на этом всё… Жизнь закончена, понимаешь? На него злился, на себя. Загонялся по-страшному. Из дома неделю не выходил, родителям говорил, что заболел. В школу боялся идти. А потом… А потом будто что-то перещёлкнуло, знаешь? И я подумал: а чё я психую? Чё на Серёжку злюсь? Он ведь правду сказал. Ту правду, что я сам до этого не понимал. И сразу легко стало. И то, что раньше не сходилось: в мелочах, в каких-то фактах и поступках — сошлось, понимаешь? Ну то, что девчонки никогда не интересовали, и даже то, что мне в старшей группе в детсаду мальчик один, Слава, нравился. Я с ним тогда так дружить хотел! Ходил за ним хвостом. А он был такой, ну… красивый, короче. Блин. Смешно, да? — и Женя засмеялся, пожал плечами. — Представь, если б мне тогда, в девятом классе, Серёга не объяснил доступными методами, кто я есть, я бы может, ещё пару лет мучился и не понимал. Так что я ему спасибо сказать должен, как-то так. — Я бы этому Сереге морду всё-таки начистил, — произнес Даня. — Ну, в итоге ты понял, и что дальше? — Что дальше? — удивился Женя. — Да ничего. В школе, конечно, слухи пошли, пальцем на меня показывали, смеялись, шушукались за спиной. Но я прикинулся дурачком, сделал лицо кирпичом и на все наезды отвечал одно и то же: Серега нажрался в хлам, нихрена не помнит, пургу несет. Тем более, что он правда был тогда не в адеквате. В итоге, так всех и убедил. Нечестно, скажешь? Ну да, нечестно. Но я не себя защищал. Мне-то пофиг уже было. Я знал, что ещё пара месяцев и школу окончу, в Москву уеду на айтишника учиться. Но там, в нашем городе мама, отец и брат останутся. И я точно не хочу, чтобы на них пальцем показывали. Город небольшой, там такое не скроешь. Зато, когда в Москву переехал, все изменилось сразу. Во-первых, здесь всем пофиг на тебя, кто ты есть: гей, транс или зеленый человечек с Марса. Во-вторых, тут своих найти — раз плюнуть. Клубы есть, сообщества, даже психологи есть, которые именно с гей-сообществами работают. Ну и сайты знакомств в помощь. С сайтами, конечно, поаккуратнее нужно, но в целом и там можно нормальных парней найти. — И что? — с жадным любопытством спросил Даня — коренной москвич, но для которого всё, что говорил Женя, звучало, как фантастика: сайты знакомств для таких как он, клубы. — Прямо так сразу и нашел себе парня? И… Не напрягало тебя? Ты не чувствовал, что это как-то… неправильно? Что ты… ну… извращенец какой-то? — чем больше было вопросов, тем больше Даня чувствовал, как горят уши. Внимательно посмотрев на нервничающего собеседника, Женя снова отрицательно помотал головой: — Нет, ничего такого. Извини, а может уже о тебе поговорим? У тебя, что, проблемы с принятием? Даня криво усмехнулся: — У меня проблемы в принципе признать, что у меня есть проблемы с «принятием»! — Вот оно что, — смекнул Женя. — А я-то все думал, почему ты был такой зажатый в тот раз? И давно это у тебя? — Сколько себя помню, — Даня замолчал. — Что, всё так запущено? — сочувствие в голосе Жени было неподдельным. И самое странное — если раньше для Дани ничего позорнее не было, чем показать перед другими свою слабость и себя настоящего, то сейчас, с Женей, он не чувствовал себя уязвимым и униженным. — Так что там насчет парня? Даня нахмурился. — Ничего. Да и не парень он мне. Скорее, друг. Точнее, это он так думает. — А ты, значит, думаешь по-другому, — подвел итог Женя с легкой улыбкой. Данила молча пожал плечами. Да уж, со стороны ситуация выглядела безнадежно. К счастью, именно в этот момент официант принес заказ, и можно было сделать паузу. Подождав, пока тот расставит тарелки и приборы и уйдёт, Женя спросил: — Но этот твой друг… Он хоть гей? — А это важно? — Ну вообще — то да. Влюбиться в натурала — последнее дело. Только себе хуже сделать. — Да он точно гей. И не скрывает этого. Только до меня ему нет дела, — с горечью ответил Даня. — Это он тебе так сказал? — уточнил его собеседник. — Или это чисто твои предположения? — Он не знает, что нравится мне. А у меня духу не хватает признаться. Я же, можно сказать, только начал себя принимать без отвращения. А он… Он идеальный. У него никогда не было сомнений, он не ссыкло. Не из тех, кто будет прятаться. Всегда таким был. Знаешь, когда мы познакомились, в детстве… Даня говорил и говорил, и не мог остановиться, словно все эти годы молчал. Хотя, так оно и было. А сейчас плотину из эмоций прорвало. Данила рассказал Жене все: как впервые увидел Егора у них дома и узнал, что он сын бизнес-партнера его отца. Как потом всячески избегал его, как тайно заходил на страничку Егора Вконтакте, пока в один прекрасный момент не выдал себя. Как в один из дней в школе к нему, Дане, докопались старшеклассники, а Егор заступился, и с того момента всё закрутилось. Даня больше не представлял жизни без Егора, пока тот не уехал. Об этом Данила тоже рассказал. И что злился, и ревновал, и ненавидел, но так и не перестал любить. Что только тогда до него дошло, что это ни черта не братская любовь, а самая настоящая. Как же он тогда испугался этих чувств. Пытался всячески отрицать очевидное, искал оправдания, но так и не находил и еще больше злился. — Да… — вздохнул Женя, когда Даня закончил свой длинный монолог. — Я-то, честно говоря, думал, что у таких, как ты, рожденных с золотой ложкой во рту, нет никаких проблем. Что вам везде открыты двери. И относятся к таким вещам в вашем кругу гораздо проще. А оказывается — вообще нет. Ну, что сказать… Я не психолог, не умею лечить души. Единственное, что могу посоветовать — перестать загоняться по этому поводу. От того, что ты доведешь себя до нервного срыва, меньше геем не станешь. От этого нет волшебной пилюли. Это то, с чем ты родился и с чем умрешь. И только тебе решать — принять себя таким, какой ты есть, быть счастливым и прожить жизнь так, как этого хочешь ты, с любимым человеком, или подстроиться под стереотипы и принципы общества: жениться на какой-нибудь девушке, которую ты не любишь и не полюбишь никогда, терпеть её рядом, нарожать кучу детей и постоянно ходить налево, потому что от природы не убежишь. Просто представь. По-моему, вот что страшно. Против таких аргументов возразить было нечего. Даня представил рядом с собой Светика, представил, что каждый день просыпается и засыпает с ней рядом, и его аж передернуло. — Давай поедим лучше, — сказал он быстро. — Остывает, — и ухватился за приборы. Женя последовал примеру Дани. — Расскажу пацанам — не поверят. Они и так мне проходу не давали после того раза, как узнали сколько ты мне отвалил бабла за обычный минет. Все пытались твой номер узнать. Ага. Хер им. От услышанного Даня поперхнулся колой и уставился на Женю круглыми глазами. — Говори потише, — прошипел он. — Да ладно тебе. Никому нет до нас дела. Просто два симпатичных парня решили поесть колбасок. Всего-то. Некоторые время жевали молча. Женя с явным удовольствием съел колбаски и капусту. Видно было, что парень не часто мог позволить себе заглядывать в хороший паб. Даня смотрел на него и думал: как так? Как так получилось, что такой симпатичный, неглупый, серьезный парень продает себя за деньги? Неужели ему не противно? Неужели это ему нравится? Это же не может нравиться! — Жень… Извини за бестактность, но почему ты этим занимаешься? Неужели всё из-за денег? — спросил Данила, когда они доели и сидели в ожидании счёта. Женя опустил глаза, а потом выпрямился, поднял взгляд и открыто посмотрел на Данилу. — Ты знаешь, как сложно парню из маленького провинциального городка выжить в столице? Не знаешь. Ведь у тебя и так всё есть, с рождения: образование, деньги, машина, работа, родители, которые поймут и помогут, если что, и вытащат из любой жопы. А я что? Сам по себе. Мне некому помочь, а за учёбу и съемную комнату платить нужно. На бюджет я не прошел, пришлось поступать на платное или возвращаться домой. А там перспектива одна — сдохнуть от безденежья, серости и того, что придется всю жизнь скрывать свою ориентацию. Поэтому я и выбрал — во что бы то ни стало остаться в Москве. Вот и кручусь, как могу. Ты не подумай, я брошу, как только соберу нужную сумму. — Сколько тебе нужно? — вдруг в лоб спросил Данила. Женя вскинул на него ошарашенный взгляд. — Ты что! Я не возьму у тебя денег. Тем более там не три рубля. Даня кивнул, узнав Женю. Он предполагал, что именно такой будет ответ. — А если за услугу? — Ну… — Женя бегло осмотрелся. — Здесь должен быть туалет. — Рехнулся? Я не об этом. — Не об этом? А тогда о какой услуге ты говоришь? На убийство я не пойду. — Никого убивать не нужно. Просто не пропадай, хорошо? Есть у меня одна идея, как решить твои проблемы. А сейчас пошли отсюда. До ЖК «Новосмоленский» доехали быстро. Женька болтал без умолку, рассказывая случаи из своей «работы», в которых ему приходилось бывать. Некоторые были смешные, а от некоторых волосы шевелились не только на голове. — Приехали, — оповестил Даня, глуша мотор. — Спасибо за вечер. Меня еще никто не водил в рестораны, чтобы просто поесть и поболтать, — теперь была очередь Жени смущаться. В салоне автомобиля было темно, и только огромная бледнолицая луна, словно яркий фонарь в ночном небе, освещала своим холодным светом силуэты парней. — И мне было приятно с тобой пообщаться, — ответил Даня, рассматривая лицо Жени. — Надеюсь, я смог тебе помочь? — мягко улыбаясь, спросил тот. — Да, спасибо, — кивнул Даня. — Знаешь, я думаю, тебе стоит все ему рассказать как есть. Даня отвернулся. — Я боюсь, что потом пожалею. Боюсь его реакции. Господи, как же это глупо звучит — я боюсь. Я столько раз смотрел смерти в глаза и ни разу не сказал, что боюсь умереть. А сейчас… — Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и потом всю жизнь кусать локти, что упустил момент. И не важно, какой будет его реакция. Тогда ты хоть будешь знать куда тебе двигаться дальше. Будешь знать наверняка, как он к тебе относится. Даня внимательно посмотрел на Женю. Такой юный и такой умный. — Откуда столько умных речей? — спросил Даня, улыбнувшись. — Читаю много, — вернул улыбку Женя. — Мне пора. Нужно готовиться к парам, — и потянулся к двери. — Подожди, — остановил его Даня. — Вот, возьми, — и протянул две пятитысячные купюры. — Ты что? Я не возьму. Да и этого много, — смутился Женя. — Бери, а то обижусь. Эти деньги тебе нужнее. Женька лучезарно улыбнулся, забрал деньги и сунул в карман куртки, и только потом выскользнул из теплого салона. Но, прежде чем уйти, обернулся и сказал: — И все равно ты должен ему сказать. Обещаешь? — Хорошо. Я попробую. Даня подождал, пока стройная фигура скроется в подъезде и только потом уехал. На фоне всего, что сегодня произошло — хорошего и плохого, было одно, что могло испортить весь бодрый Данин настрой — разбор полетов дома. Черная Тойота неприметным черным пятном притаилась в тени спящих высоток. Время было далеко за полночь, и во дворе одного из спальных районов стояла тишина, только где-то далеко были слышны звуки машин, изредка нарушающие эту тишину. — Я наверное пойду, — отозвался Андрей, глядя на свои руки, сложенные на коленях. Прошел уже час, а может и больше с того момента, как они поспешно покинули торжество. Андрей был рад уехать оттуда. После того, как Егор бесцеремонно бросил его посреди огромного зала, полного незнакомых людей, его единственным желанием было побыстрее убраться. И он бы так и сделал, но скрыться бегством ему не дали. Всеволод Игнатьевич понимающе смотрел и хмурился каждый раз, поглядывая на дверь террасы. Да и Станислав оказался не таким уж и страшным. Это он не позволил Андрею вызвать такси и уехать, а попросил подождать еще немного. Подождать. А чего? Разве они не видели, что Егору было плевать на чувства Андрея, раз он с такой радостью побежал к тому парню? Так зачем ждать и кого? Кажется все вокруг знали, что этих двоих связывало, только он, Андрей, не знал. И эта боль не проходила, а только усилилась, когда вернулся Егор. И пускай внешне он выглядел спокойным, взгляд выдавал все его эмоции. Он был расстроен и подавлен, и казалось, будто что-то потерял очень важное для него, что-то, чем он дорожил. — Подожди, — тихо проронил Егор. Он сидел, опустив плечи и голову, словно что-то давило на него. — Я должен объясниться. Андрей замотал головой. — Нет. Ты мне ничего не должен, — сказал и судорожно сглотнул. Но Егор словно не услышал и продолжил: — Его зовут Данила, он мой друг. Давний друг. Мы давно не виделись, около пяти лет. И я… Знаешь, как это, когда почти с самого детства вас связывает дружба, когда вы думаете, что никогда не расстанетесь, что всегда будете поддерживать друг друга, что бы ни случилось, что никакие невзгоды не смогут разрушить того, что между вами было? Когда ты думаешь, что самое дорогое, что есть на свете — это ваша дружба, что она бесценна и неподвластна времени? Когда ты считаешь этого человека самым дорогим. Вот и я так считал, а теперь не знаю, нужен ли я ему. Прости, я не знаю зачем тебе все это говорю, но чувствую, что должен. И прости, что оставил, я должен был с ним поговорить. — Не извиняйся. Все нормально. Мы ведь всего лишь друзья, — ответил Андрей, горько усмехнувшись. Егор посмотрел на него. — Правда? Ты не сердишься? — Правда, — Андрей, за все время, что они сидели в машине, впервые поднял на Егора взгляд. Младший был рад, что в авто достаточно темно, и Егор не сможет увидеть, как покраснели его глаза. — Можно я к тебе зайду? — спросил Егор, не зная, на что надеется. — Нет. Я устал и хочу отдохнуть, — сухо ответил Андрей. — Ладно. Тогда в следующий раз? — спросил с надеждой Лукьянов-младший. Но вопрос остался без ответа, повиснув в воздухе. Через минуту дверь Тойоты хлопнула, отрезая Егора от внешнего мира, а место рядом опустело. И вдруг стало так холодно и невыносимо одиноко. Егор понял — только что он потерял двоих, дорогих его сердцу, людей и попытаться что-то вернуть, казалось, не в его силах.