Save me from my misery

Раннее утро - наипрекраснейшая часть дня. Еще ночная прохлада не отступила, на траве, искрящиеся, как осколки хрусталя, капли росы, небо окрашивается в теплые тона, а солнечные лучи еще не такие жаркие. Все вокруг тебя просыпается, оживает. Птицы начинают петь, различные букашки и мошки выставляют свои крылья на свет, давая им высохнуть, все наполняется жизнью. Если вы хоть раз видели это, то вы представляете все красоту и волшебство этого времени. Это было самое ужасное утро в моей жизни. Начнем с того, что открыв глаза, я понял, что всю ночь провел на лужайке в парке, весь мокрый и замерзший. Попытавшись подняться, меня как от удара приземлило обратно на землю. Голова... В нее точно стреляли, а сейчас медленно продалбливают кувалдой изнутри. Изо рта несло далеко не духами и при попытке на чем-либо сфокусировать - тошнило. Наконец, приложив немало усилий, я сел и осмотрел себя. Брюки были порваны на коленях, пальто все в грязи, белая рубашка приняла серы-бурый оттенок, но самое главное, на мне не было бабочки! Черт... Она пропала. Мне будет ее не хватать... Я сунул руку в карман и нащупал кошелек. "Хоть его не потерял,"- пронеслось у меня в голове, но раскрыв его, я понял, что потеря не несла бы никакого урона. В нем лежал один доллар и просто куча чеков. Вытащив их, я стал вспоминать вчерашний маршрут. Началось все в баре. Там я заказал бутылку виски, а затем мартини. "Боже... Где был мой мозг?" - подумал я. Затем я ушел в гей-бар, где, как выяснилось заказал еще коктейль "ерш". Надеюсь, что я ни с кем не переспал там... В любом случае я этого не помню. Последний чек был из музыкального магазина. Зачем я купил пластинку Майкла Джексона*, а главное - куда дел ее, просто не приходило мне на ум. Сейчас я сижу на лужайке и просто не представляю, что делать. Надо вернуться домой. Наверное Курт звонил мне... Конечно! Телефон! Где он. Я обшарил все карманы, но найти его так и не удалось. Ни одна пьянка не проходит без пропажи. Однако, обыскивая карманы, я нашел бутылку минералки. Бармен, давший мне ее, явно отличный человек. Я выпил ее залпом.Стало полегче. Просидев еще какой-то время, я наконец заставил себя встать. Я выглядел как БОМЖ или алкаш. Я читал это в глазах идущих мне на встречу людей. Я был с ними согласен, с каждым их осуждающим взглядом, с каждой гримасой. Я был себе противен. Если Курт не пустит меня на порог, то я вполне его пойму. Меня все еще мутило, ноги заплетались, а я шел и шел. Я шел к нему. Наконец знакомый район. Даже удивительно, что такой оборванец, как я, зашел в элитную часть города. Вот и дом. Я встал у подъезда. Из него вышел парень и закурил. Я одолжил у него сигарету. Обычно я не курю, но порой, чтоб успокоиться, имел такую привычку. Это действительно помогало. Но сейчас, кажется, стало только хуже. Простояв еще какой-то время на улице, я наконец осмелился войти в дом. Этот подъем на лифте казался самым долгим. Учитывая, что сейчас было раннее утро, я попытался открыть дверь как можно тише. Этого не потребовалось. В дверях стоял Курт. Его глаза были красные и опухшие, губы дрожали, а на руках было несколько новых царапин. Заглянув за Курта, я понял, что у него был приступ. А меня не было рядом. В доме стоял дикий бардак. Все шкафы раскрыты, а вещи валялись на полу. Бумага, книги, все было разбросано. Что-то разорвано. Я все смотрел и смотрел на квартиру, никак не представляя, что причиной этой вспышки ярости - был я. - Где ты был? - наконец произнес Курт. Его голос дрожал. - Я звонил тебе тысячу раз! Я смотрел на него, пытаясь сдержать слезы. Несколько раз я пытался начать говорить, но ни один звук не слетел с моих губ. Я не знал, что сказать. Наконец я просто шагнул вперед и обнял его. Зарываясь в мягкие волосы я шептал:"Прости меня. Я виноват... Прости." Курт стоял как вкопанный. Даже не пытался обнять меня. - Ты пил. Ты отвратительно пахнешь. Блейн, черт возьми, отойди! Я беспрекословно подчинился его приказу. Прищурившись, он смотрел на меня. - Сейчас ты примешь душ, а затем мы поговорим. - не дожидаясь ответа, Курт развернулся и зашагал на кухню. Глубоко вздохнув, какими словами я только сейчас себя не назвал. Отыскав полотенце среди гор разбросанной одежды, я пошел в ванную. Было так приятно отмыться от всей этой грязи и почистить зубы. Теперь хоть можно было решить, что я приличный человек. Когда на мне не осталось ни единого пятнышка, я просто стоял под струями ледяной воды. Мне не хотелось выходить. Я боялся выходить. Но стоять здесь вечно невозможно, поэтому собравшись с мыслями, я выключил воду, вытер тело насухо и оделся в чистое. Курт стоял у окна на кухне. Он напоминал мраморную статую. Он не шевелился. Казалось, он даже не дышит. - Так где ты был? - спросил он, когда я сел на стул. Курт повернулся ко мне лицом. Его глаза были широко распахнуты. Будто он был чем-то напуган. - Сначала в баре. Потом в музыкальном магазине. Ночевал на лужайке в центральном парке. - безэмоционально произнес я. - Мне... Мне очень стыдно Курт. Но я был опустошен. Ты просто так накинулся на меня. Просто так. И мы отдаляемся. Я больше не чувствую той близости между нами, а я так не хочу тебя терять. - Ну так давай поговорим об этом! Не надо бегать по барам и спать на улице. - Курт сел рядом и заглянул мне в глаза. - Так вчера я пытался это сделать! Ты выгнал меня из дома! - Я не выгонял тебя из дома! - запротестовал Курт. - я выгнал тебя из комнаты. Потому что я не хотел, чтоб ты видел мою картину! - Ну что там такого, чего я не могу увидеть!? Зачем срываться так? - почти закричал я, чувствуя, как наполняюсь отчаянием. - Ты хочешь знать что там было!? Отлично! На ней был ты! Доволен!? Я рисовал тебя! Хотел порадовать. Я хотел показать, как сильно ты дорог мне и нервничал из-за этого! Запирался в мастерской и сидел с утра до ночи, чтоб быстрее закончить! Но ты же не можешь без истерик. Тебе надо сунуть во все нос. Но впрочем это уже не важно. - прокричал Курт, вскочив со стула. Я открыл рот. Черт! Как же я некрасиво поступил. Я чувствовал себя идиотом. - Курт... Прости меня... Я же не знал... - я встал и обнял его. И какое же я облегчение испытал, когда Курт обнял меня. - Ладно... Я тоже виноват. Надо было хоть намекнуть тебе, а то просто выгонял тебя из комнаты и все. - улыбаясь прошептал он. - Вот видишь, - сказал я, прижимая свой лоб к его, - Мы стоим друг друга. Любопытный идиот и скрытный глупыш. - Ты явно смягчаешь обращение ко мне. - смеясь произнес он. Я чувствовал его дыхание. Оно было такое теплое. Такое родное. - Ничуть. - почти беззвучно произнес я и поцеловал Курта. Он почти сразу ответил на поцелуй. Мы стояли посреди кухни, на которой, каким-то чудом ничего не было тронуто, залитые солнечным светом, крепко обнимали друг друга и целовались. В тот момент мне казалось, что так и должно быть. Я первым разорвал поцелуй. - Нам надо убраться. - прошептал я возлюбленному на ухо. - Наверное ты прав. - усмехнулся он и, чмокнув меня в щечку, мы вместе пошли убираться. Сначала коридор, затем спальня, гостиная и мастерская Курта. В эти моменты я жалел, что покупал столько вещей. Все их складывать - это утомляет, но зато так мы избавляемся от чего-то ненужного. Самое тяжелое - всегда была его мастерская. В ней были разбросаны тюбики с краской, какие-то из них разлиты. Порваны и сломаны картины, которые попадались ему под руку. Порой он прятал свои работы от самого себя, чтоб в очередном приступе, не разломать их. - Мою картину ты разломал? - спросил я, подбирая тюбики с краской с пола. - А сам не видишь? - Курт указал в сторону мольберта. А на нем стояла целая картинка. Я подошел и взглянул на нее. Холст был очень большой. На нем был изображен мой портрет. Вся картина была выполнена в пастельных тонах, только лишь мои глаза. Они были яркие и в них отражалось небо во время заката. Это было так невероятно. Я даже не представлял как возможно так нарисовать. Такая чистота, такая прозрачность. Все было детализировано. Я смотрел на себя и казалось, что это изображение более живое, чем я сам. - Нравится? - спросил парень, подходя ко мне сзади. Я распахнул глаза, улыбался и кивал, сам себе напоминая маленького ребенка, которого впервые привели в парк аттракционов. - Шутишь? Курт, это великолепно! Мне так нравится! Я... Я даже не знаю что сказать! - восторженно залепетал я. - Ну... Она еще не доделана. Еще тени наложить, низ доделать надо. Но, спасибо. - он улыбнулся. Эта улыбка... Мое сердце затрепетало. - У тебя самая чудесная улыбка на свете. - промурлыкал я и поцеловал парня в губы. - Ты не перестаешь мне об этом говорить. - Потому что это правда. Когда все было прибрано, я наконец пошел есть. Знаете, после 20 часов без еды - тебе не очень хорошо. Особенно, когда до этого в тебе был только алкоголь. Ну а оставшуюся часть дня я провел в мастерской Курта. Он дорисовывал меня, я сидел на креслице. Мы болтали, шутили, что-то обсуждали. Наконец у нас все вновь налаживается. ________________ * - это небольшое упоминание ко дню рождения Майкла. Впоследствии эта пластинка еще сыграет роль.